Отчет Ника лежал перед ним на столе — сухой, лаконичный, идеально составленный. Все шло по плану. Выпуск Веры, основанный на его «компромате», готовился к выходу. Она работала как швейцарские часы, под давлением, но работала. Должен был бы чувствовать удовлетворение. Но что-то гнало его.
Перед глазами вставали воспоминания: ее глаза в баре — полные ненависти и дикого, неподдельного наслаждения; ее покорность, смешанная с упрямым своеволием в его кабинете. Она была как незакрытый гештальт, постоянно вертящийся на языке, не дающий покоя. И где-то в глубине, в самых примитивных отделах мозга, шевельнулось смутное, неоформленное беспокойство. Где она сейчас? С кем?
Без всякой причины, без стратегической цели он резко встал, сметая со стола папку. Действие было импульсивным, животным.
— Ник,
