Не буди во мне Зверя

Глава 5

Марсель

Я вошел в зал своего центра, чувствуя привычный запах пота, магнезии и металла. Это было единственное место, где я чувствовал себя человеком, а не активом в бесконечном бизнес-контракте. Игорь и Лева уже были здесь — мы тренировались вместе с тех пор, как нам исполнилось пятнадцать. Они были единственными, перед кем я не обязан был носить маску неприступного хозяина жизни.

Лева подмигнул мне, откладывая гриф штанги, и ухмыльнулся во весь рот.

— Ну что, жених? С возвращением в мир живых! — он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не поморщился. — Как прошла первая ночь в плену у семейных ценностей? Выжил? Или тебя уже окольцевали по полной?

Игорь, который вытирал лицо полотенцем, прислонившись к стене, хмыкнул:— Да ладно тебе, Лева, у Марселя там, небось, такая невеста, что он до утра из постели не выбирался. Рассказывай, как оно? Как жизнь с дочкой медиа-магната? Она хоть кормит тебя, или только счета от стилистов подкидывает?

Я сел на скамью, расшнуровывая кроссовки. Внутри до сих пор еще немного саднило от вчерашнего удара в живот.

— Вы не поверите, — я усмехнулся, глядя на них исподлобья. — Жена оказалась не промах. Сюрприз преподнесла.

— В смысле? — Игорь перестал улыбаться, прищурившись. — Что-то не так?

— О, еще как так, — я потер ладонью пресс, чувствуя, как там до сих пор ноет мышца. — Решил я вчера проявить… мужскую настойчивость, ну, вы понимаете. А эта нежная роза из приличной семьи так приложила меня в корпус, что я чуть сознание не потерял. Чистый хук, парни. Техничный, хлесткий. Я даже моргнуть не успел.

Лева выронил бутылку с водой из рук. Пластик с грохотом ударился об пол, но он даже не посмотрел вниз.— Чего? Ты гонишь? Она тебя ударила? Да ты же не человек, а кусок гранита, Марсель! Как она могла тебя пробить?

Игорь подошел ближе, его глаза расширились от чистого шока.— Ты серьезно? Ты сейчас сказал, что твоя женушка — профессиональный боец? Это та, что на светских раутах с бокалом шампанского стоит?

— В том-то и дело, — я рассмеялся, чувствуя, как внутри разливается странное веселье. — Стоит, молчит, глазами хлопает, а в душе — настоящий диверсант. Я сам в шоке был.

Лева вдруг заржал, хватаясь за живот.— Офигеть! Вот это поворот! Ты хотел ее покорить, а она чуть не отправила тебя на пенсию! Марсель, это карма, старик! Весь город думает, что ты взял в жены тихую мышку, а ты притащил домой Рэмбо в кружевах!

— Слушай, — Игорь вытер лицо полотенцем и серьезно посмотрел на меня. — А ты уверен, что тебя не подставили? Может, это отец ее так напугал, что она теперь от каждого шороха кидается в атаку?

— Я не знаю, что это, — я допил воду и поднялся, плечи начали привычно ныть в предвкушении тренировки. — Но одно скажу: скучно с ней точно не будет. Она вчера чуть не выбила из меня дух, а потом стояла и смотрела так, как будто это я у нее удара просил.

— Ну, теперь хотя бы знаем, что спать с ней надо в капе, — подколол Лева, продолжая хохотать. — Мало ли, во сне решит отработать апперкот?

— Пошел ты, — я отмахнулся от него, чувствуя, как вчерашнее напряжение окончательно отпускает. Тренировка была лучшим лекарством. — Лучше идите работайте. А то я вчера за этот удар один раз огреб, а вы сегодня огребете за то, что языками чешете.

Мы рассмеялись. Парни продолжали шутить, но в глубине души, пока я наматывал бинты, я снова и снова прокручивал в голове ее взгляд. В этом была странная правда: у нее были руки бойца. И мне предстояло выяснить, сколько еще таких ударов она прячет за своим молчанием.

Рабочий день тянулся бесконечно. Постоянные совещания, звонки, цифры — всё это сегодня казалось серым фоном. Стоило мне на секунду расслабиться, как мышцы пресса отзывались неприятным напоминанием о вчерашнем ударе. Это не давало мне покоя.

На столе лежала тонкая папка с пометкой «Агата». Я не собирался её читать. Зачем? Она была лишь документом в моем графике, глупой девчонкой, навязанной мне в жены. Но после того, как я пропустил от неё чистый, техничный хук, моё любопытство взяло верх. Я хотел понять: откуда вообще в этой хрупкой фигуре взялась такая прыть?

Я открыл досье.

Скучные сухие факты: частные школы, музыка, теннис, плавание. В разделе физической подготовки значились «индивидуальные занятия с тренером по фитнесу и основам самообороны». Ничего примечательного. Никаких армейских баз, никаких спецкурсов. Просто обычные занятия, которые её отец оплачивал, чтобы занять чем-то свободное время дочери.

Я пролистал отчеты: тренер по самообороне оказался обычным парнем из местных спортивных центров, который ставил базу всем желающим. Обычный спорт, который ей, судя по всему, даже не особенно подходил — слишком много суеты, слишком мало внутреннего стержня. Её техника была лишь результатом многолетней зубрежки одних и тех же движений, которые любой нормальный тренер вбил бы в кого угодно при должном усердии.

Я хмыкнул и захлопнул папку. Внутри было пусто. Просто избалованная девочка, которую заставили заниматься спортом, к которому у неё не было ни особого таланта, ни истинного призвания.

— Пшик, — вслух сказал я, отбрасывая бумаги в сторону.

Это было даже разочаровывающе. Я ожидал увидеть за этим ударом что-то большее — какую-то тайну, интригу, скрытую угрозу. А на деле всё оказалось обыденно: она просто случайно попала, удачно вывернувшись в моменте, когда я был пьян и расслаблен.

Я откинулся на спинку кресла и потер переносицу. Значит, вчерашняя выходка была не мастерством, а чистым везением. Она не боец. Она просто напуганная девчонка, которая отчаянно пытается соответствовать образу, навязанному её отцом.

Весь этот ореол опасности, который я успел себе нафантазировать, рассыпался в прах. Она не представляла угрозы. Она была скучной. А я разочарованным.

Я встал и направился к выходу из кабинета. Теперь мне было даже немного жаль её — столько лет тратить время на тренировки, которые ей не подходят, только ради того, чтобы в итоге случайно ткнуть мужа кулаком в живот. Сегодня вечером я расставлю все точки над «i». Раз уж она не опасный зверь, с которым нужно играть в опасные игры, я просто укажу ей её место. Раз и навсегда.

Встреча с отцом Агаты, Виктором Николаевичем, проходила на нейтральной территории — в закрытом бизнес-зале ресторана. Он был одет с иголочки, излучал фальшивое радушие и всю дорогу пытался увести разговор в нужное ему русло. Когда кофе был допит, он, наконец, перешел к делу.

— Марсель, мы теперь одна семья. Моя компания планирует масштабирование по региону, и мне нужны твои площадки. Твои залы — это идеальное место для реализации премиальных восстановительных комплексов и БАДов.

Он пододвинул ко мне папку с красивыми графиками.

— Мы предлагаем схему: полная интеграция в твою инфраструктуру. Каждый твой атлет будет получать порцию моих добавок по графику. А топовые ребята — те, кто выигрывает соревнования — должны стать лицами бренда. Реклама, социальные сети, рекомендации. Репутация твоих бойцов сработает лучше любого баннера.

Я даже не притронулся к папке. Мое раздражение, которое я с трудом подавлял весь обед, начало выходить наружу.

— Виктор Николаевич, в моих залах не продают химию. Мы работаем на натуральных продуктах, режиме и дисциплине. Понятие «БАДы» у меня вообще под запретом.

— Это бизнес, Марсель, — он поморщился, как от кислого лимона. — Мир изменился. Без поддержки извне большие нагрузки не вывозят. Мой продукт сертифицирован, качественен, он…

— Меня не интересует сертификат, — я прервал его, подавшись вперед. — Меня интересует то, что будет с печенью моих людей через пару лет. Я не стану подсаживать своих спортсменов на сомнительный состав только потому, что вам нужно поднять продажи. Если кто-то из моих ребят посыплется после вашего восстановительного комплекса, репутационные потери лягут на меня, а не на вашу компанию.

Виктор Николаевич сжал челюсти. В его глазах мелькнуло негодование.

— Ты слишком осторожен. Твоя жесткость уместна на ринге, но не в бизнесе. Ты понимаешь, какие деньги мы можем делать вместе? Если ты не хочешь рекламы, мы договоримся иначе, но залы ты обязан предоставить. Это логичное дополнение к нашему союзу.

— Наш союз прописан в контракте, — я медленно поднялся, глядя на него сверху вниз. — Там ни слова о превращении моих залов в аптечные киоски. Я не буду принуждать своих спортсменов мараться в рекламе вашего бренда. У них есть имя, которое они заработали потом, а не маркетингом. Я не продаю доверие своих людей за процент от ваших продаж.

— Ты рискуешь испортить отношения на старте, Марсель, — процедил он сквозь зубы.

— Я рискую испортить жизнь своим спортсменам, если пущу вас в залы. А это для меня важнее, чем ваши корпоративные аппетиты. Разговор окончен, Виктор Николаевич. Мои залы останутся чистыми. Примите это как данность.

Я развернулся и ушел, даже не попрощавшись. Внутри меня все кипело. Он не просто пытался продавить сделку — он смотрел на мои залы как на расходный материал. И я был рад, что у него ничего не вышло.