Не буди во мне Зверя

Глава 12

Агата

Я шла по коридору, стараясь, чтобы мои шаги звучали уверенно, хотя колени предательски подрагивали. Каждое движение отдавалось ноющей болью и той самой раздражающей пустотой, которую он оставил после себя.

Похотливая скотина. Просто немыслимо! Он даже не дал мне переступить порог дома как человеку — сразу накинулся, выплеснул свою ярость, воспользовался мной для снятия напряжения и тут же вернулся к своему ноутбуку, как будто мы только что не занимались сексом. Это было так унизительно.

Я влетела в свою комнату, с силой захлопнув дверь. Внутри все клокотало от смеси злости, бессилия и какой-то странной, гадкой неудовлетворенности. Ему-то хорошо, он разрядился, а я… Я чувствовала себя так, будто меня пропустили через мясорубку и бросили остывать.

Руки дрожали, когда я рванула пуговицы на блузке. Ткань казалась чужеродной, она раздражала кожу в тех местах, где его пальцы сжимали меня еще десять минут назад. Я буквально содрала с себя одежду, бросая ее на пол, даже не глядя — мне нужно было немедленно смыть этот вечер.

В ванной я выкрутила кран на максимум, позволяя воде ударить по плечам. Пар, смешиваясь с прохладой, окутал комнату, но мне было мало — нужно было вытравить из памяти это ощущение его кожи и его тяжелого запаха.

Но самым важным был другой ритуал. Стараясь не смотреть на свое отражение в зеркале — чтобы не видеть расширенных зрачков и сумасшедшего блеска в глазах — я дрожащими пальцами открыла ящик тумбочки. Упаковка таблеток легла в руку. Сердце неприятно кольнуло, когда я подумала, что Марсель всерьез считает, что это «логично». Логично для него, может быть, но не для меня. Я не позволю себе стать матерью его детей, я не позволю ему привязать меня к себе намертво.

— Никогда, — прошептала я, глотая горькую таблетку.

Вода стекала по лицу вместе с непрошенными слезами ярости. Я злилась на него, на себя, на всю эту ситуацию. Если он думает, что после ужина я буду такой же податливой, то он глубоко ошибается. Я должна взять себя в руки.

Выйдя из душа, я еще куталась в полотенце, когда резкая, требовательная мелодия разрезала тишину спальни. Взгляд на экран — и внутри все похолодело. Родители. Эти люди не звонят, чтобы поинтересоваться, как прошел мой день. Они звонят, чтобы проверить, как работает их план.

Я нажала на кнопку приема, стараясь придать голосу хоть каплю безразличия.

— Привет, дочь, — властный, сухой голос отца ударил по слуху еще до того, как я успела поздороваться.

— Привет, пап, — я стиснула телефон.

— Он рядом?

— Нет, я одна, — ответила я, глядя в свое отражение. На шее даже сквозь влажные волосы проглядывали еле заметные красные следы. Позор.

— Рассказывай, — отец не стал терять времени на лирику. — Ты говорила с ним о контракте на поставку БАДов?

— Нет, не успела. Он вообще не желает разговаривать, пап. Он ведет себя… как полный неадекват.

На том конце трубки повисла тяжелая пауза, от которой по спине пробежал мороз.

— Не разочаровывай меня, Агата, — в этом голосе не было ни капли любви, только холодный расчет и угроза. — Мы вложили в этот брак слишком много ресурсов, чтобы ты мне сейчас жаловалась на плохую погоду в доме.

Я задохнулась от возмущения, чувствуя, как внутри закипает ярость — не только на Марселя, но и на отца, который сейчас цинично перечеркивал все мои попытки сохранить хоть крупицу достоинства.

— А я что сделаю?! — крикнула я, срываясь. — Дай мне время! Он не слушает!

— У тебя его нет, — отрезал отец. — Работай быстрее. В конце концов, ты баба или нет? Затащи его в койку, зря что ли мы тебя для него берегли? После секса мужики становятся податливее, он оттает — тогда и всучишь ему документы.

Меня затрясло. Отвращение подкатило к горлу.

— Пап, а для тебя это вообще нормально? — я почти задыхалась от обиды. — Ты подкладываешь собственную дочь под мужика, которого сам же за глаза называешь «зверем» и «монстром»? Ты хоть понимаешь, как это звучит?!

— Это бизнес, — отчеканил отец с тем ледяным спокойствием, которое я ненавидела больше всего на свете. — Тебя готовили к этой жизни. Ты знала, на что идешь. Выполняй работу и не ной. Развлекаться ты будешь, когда контракт будет подписан.

— Ладно, — выплюнула я, чувствуя, как немеют пальцы.

— Агата, ты…

Я не дослушала. Просто нажала на сброс, и телефон с глухим стуком упал на кровать.

Я стояла посреди комнаты, глядя на экран, и ненавидела всё: этот дом, Марселя, который сейчас ждет меня на ужин, и свою семью, которая продала меня, как товар на аукционе. «Затащи его в койку». Если бы он только знал, что я уже там, и что это совсем не делает меня хозяйкой положения.

Я достала из шкафа домашнее платье изумрудного цвета. Оно сидело безупречно, облегая фигуру там, где нужно, и оставляя простор для воображения. Раньше я выбирала одежду для комфорта, теперь — как броню, которая должна была хоть немного скрыть мою внутреннюю беспомощность.

Застегивая молнию, я на мгновение замерла перед бельем. В голове вспыхнула дикая, почти безумная мысль: а стоит ли надевать трусики? Чтобы прийти к нему, сесть за стол, зная, что я не защищена… Это было бы вызовом. Опасным, дерзким, в его стиле.

— Агата, ты совсем с ума сошла? — прошипела я сама себе, чувствуя, как краснеют уши. — Еще не хватало играть по его правилам.

Я решительно натянула хлопковое белье, чувствуя себя так, будто надеваю последние доспехи перед боем. Сказать «нет» — это уже маленькая победа. Даже если мое тело дрожит от предвкушения, мой разум должен оставаться холодным.

Я глубоко вздохнула, поправила волосы и, чеканя шаг, направилась в сторону кухни. Марсель ждал. Его урок после ужина обещал быть не менее изматывающим, чем предыдущий акт, но теперь, после разговора с отцом, во мне проснулась совсем иная ярость.

Я больше не была просто жертвой обстоятельств. Я была игроком, которого прижали к стенке, а загнанный зверь, как известно, кусается больнее всего. Оставалось только понять, кто в этой комнате в итоге окажется добычей: он, считающий себя хозяином, или я, уже осознавшая, что этот брак — мой личный путь к катастрофе.

Я вошла в столовую с высоко поднятой головой, всем своим видом показывая, что ужин пройдет на моих условиях. Ну, по крайней мере, я очень хотела в это верить.

Столовая была залита мягким светом, но атмосфера за столом казалась тяжелой, как в зале суда. Марсель сидел во главе стола, неспешно нарезая мясо. Его движения были грациозными — в них чувствовалась та самая скрытая хищная мощь, от которой у меня внутри невольно екнуло.

— На кого ты учишься, Агата? — голос Марселя прозвучал неожиданно спокойно, прервав звон приборов. Он сделал это нарочито небрежно, с той самой полуулыбкой, которая означала, что он прекрасно знает ответ, но хочет услышать его из моих уст.

Я медленно подняла взгляд, встретившись с его глазами. Они казались еще темнее, чем обычно.

— Корпоративное управление и стратегия, — ответила я ровно, стараясь не выдать, как сильно меня бесит эта игра в незнание. — Пятый курс.

— Стратегия, — задумчиво повторил он, делая глоток вина. — Похвально. И как успехи в усвоении того, как подчинять себе хаос и выстраивать… долгосрочные планы?

В его голосе сквозило неприкрытое издевательство. Он смотрел на меня так, будто я была курсовой работой, которую он уже прочитал от корки до корки и выставил оценку «неудовлетворительно».

— Пока что этот хаос не поддается никаким стратегиям, — съязвила я, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. — Особенно если хаос ведет себя непредсказуемо и грубо.

Марсель отложил нож и вилку, подавшись вперед. При свете ламп его лицо казалось почти безупречным, если бы не этот пугающий, изучающий взгляд.

— Хаос — это лишь отсутствие контроля, — отрезал он, и его тон стал ниже. — Быть может, тебя просто неправильно учили управлять. Но не переживай, у нас впереди целая жизнь, чтобы пересмотреть программу твоего обучения.

Он едва заметно усмехнулся, глядя на мою шею, где под тонкой тканью еще чувствовался жар от его прикосновений. Я почувствовала, как аппетит пропал окончательно. Игра продолжалась, и ставки повышались с каждой минутой.