Не буди во мне Зверя

Глава 14

Агата

Когда его пальцы решительно скользнули по моей коже, лишая меня возможности защититься, мир вокруг перестал существовать. От черного шелка повязки на глазах все остальные чувства обострились до предела: я слышала каждый его вздох, чувствовала густой, терпкий запах его кожи и жар, который исходил от его тела, нависшего надо мной.

Я пыталась сохранить остатки контроля, пыталась убедить себя, что это — насилие, что я должна сопротивляться его власти. Но когда он дотронулся до самого сокровенного, а его пальцы властно и не терпящим возражений ритмом принялись доводить меня до края, моя гордость сгорела в одно мгновение. Мои запястья с глухим стуком бились о металл наручников, но это была уже не попытка освободиться, а судорожные вспышки острого, почти невыносимого удовольствия.

С каждым его движением, с каждым влажным звуком, который он издавал, дразня меня, я чувствовала, как внутри пульсирует невообразимое напряжение. Я выгибалась, прижимаясь тазом к его ладони, жадно ловя каждый миллиметр касания. Мои стоны, которые я так старалась сдержать, теперь срывались с губ сами, переходя в жалобные, гортанные всхлипы.

Я была полностью в его власти — беспомощная, ослепленная, прикованная, — и эта мысль, вместо того чтобы пугать, заставляла мою кровь кипеть. Я чувствовала себя такой обнаженной, такой уязвимой, что это было сродни удару молнии. Когда он усилил напор, я почувствовала, как реальность начинает дрожать и рассыпаться на куски. Я больше не думала об отце, об управлении, о своей ненависти. Я думала только о том, что мне нужно еще, что я хочу, чтобы он не останавливался, что я готова на все, лишь бы эта волна накрыла меня окончательно.

Я судорожно втягивала воздух, мои бедра дрожали. Я была натянутой струной, готовой лопнуть от нехватки его присутствия внутри меня. Его игра была жестокой, но она была чертовски эффективной. Я застонала, впиваясь зубами в нижнюю губу, чувствуя вкус собственного поражения, которое на вкус было слаще всего, что я когда-либо пробовала.

Я была на грани, на самой вершине, где воздух казался наэлектризованным, а мир сжимался до точки пульсирующего удовольствия между моих ног. Но в тот самый момент, когда я уже приготовилась сорваться в пропасть, его пальцы замерли. Внезапная пустота накрыла меня холодной волной.

Я задохнулась от возмущения, судорожно дернувшись в наручниках, которые впились в запястья. Марсель, этот дьявол, только усмехнулся — я почувствовала это по тому, как дрогнул матрас под его весом.

— Ну же, Агата, что ты хочешь? — его голос звучал вкрадчиво, почти ласково, но от этой ласки по позвоночнику бежали ледяные иглы.

Я молчала, яростно кусая губу до крови. Стыд обжигал лицо — я не могла признать это вслух, не могла дать ему победу, о которой он так жаждал. Моя гордость еще трепыхалась где-то на дне сознания, хотя все тело выло от нехватки его прикосновений.

— Ты меня хочешь, маленькая похотливая шлюшка, я знаю это, — он снова начал ласкать, неглубоко, дразня, выводя из себя. — Твое тело не врет, в отличие от тебя. Ты такая мокрая, такая готовая принять меня.

Когда я снова начала выгибаться навстречу его руке, он опять остановился, лишая меня опоры.

— Ну нет, — холодно отрезал он, — ты не закончишь, пока не попросишь.

Его пальцы внезапно сменили направление. Я почувствовала, как он очертил мою вторую дырочку — это было так неожиданно, так запретно. Всего кончик пальца, но когда он надавил чуть сильнее и скользнул внутрь, я вздрогнула от резкой, пронзительной искры страха и сладости.

— Марсель, стой… только не туда! — мой голос сорвался на испуганный, почти неконтролируемый всхлип.

— Ну почему же не туда? — он прошептал это мне прямо в губы, и я почувствовала его злую, хищную улыбку. — Я трахну тебя туда, куда захочу. И я сделаю так, что ты не просто примешь это, ты будешь умолять меня об этом.

— Нет, не захочу… не лезь туда! — я взмолилась, чувствуя, как внутри все сжимается от протеста и странного, пугающего предвкушения.

— Тогда куда мне лезть? — он перестал двигаться, замер, ожидая. Его голос стал опасно тихим. — Скажи, что мне делать. Если не скажешь, чего хочешь ты, я буду делать то, что захочу сам. А я всегда получаю то, что мне нужно.

Я тяжело дышала, чувствуя себя абсолютно беззащитной в темноте повязки. Его слова были ультиматумом: или я ломаю свою гордость и прошу, или он перейдет черту, которую я боялась переступить. Я чувствовала, как внутри меня сталкивались ненависть, страх и этот сводящий с ума физический голод, который Марсель раздувал до тех пор, пока воздух вокруг не стал казаться огнем.

Я чувствовала его полное превосходство — он не просто владел моим телом, он владел моим рассудком, подчиняя его себе с каждым мгновением все сильней.

— Ну же, Агата, — прошептал он, и его губы, горячие и влажные, коснулись мочки моего уха, обжигая кожу. — Время уходит. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Его палец снова, на этот раз с предвкушающей настойчивостью, надавил на самый край, заставляя меня выгнуться в дуге, полной невыносимого ожидания. Моя гордость, которая еще секунду назад казалась чем-то незыблемым, рассыпалась в прах под напором этого первобытного, подавляющего инстинкта. Я больше не могла притворяться. Я больше не могла врать самой себе, пока его прикосновения сводили меня с ума своей наглостью.

— Пожалуйста… — простонала я, и этот звук стал моим добровольным пленом. — Марсель, пожалуйста… возьми меня… я не могу больше… мне нужно, чтобы ты был во мне… везде!

— Громче, — приказал он, и я почувствовала, как он рывком расстегнул ремень. Тяжелый звук пряжки прозвучал как призыв к началу конца моей свободы. — Скажи это так, чтобы я почувствовал, как сильно ты жаждешь меня.

— Возьми меня! — выкрикнула я, сжимая пальцы в ладонях так, что ногти впились в кожу. — Везде! Трахни меня так, чтобы я забыла, как меня зовут! Только не останавливайся!

Он не заставил себя ждать. В одно движение он подмял меня под себя. Его запах — смесь дорогого парфюма, табака и той самой звериной силы — накрыл меня плотной пеленой. Его ладони, грубые и властные, скользнули по моим бедрам, разводя их широко, открывая ему самый доступ к моему пылающему телу.

Он вошел в меня без предупреждения, решительно, жестко и пугающе глубоко, заполняя собой каждую клеточку. Я вскрикнула, вжимаясь в подушки, когда реальность взорвалась острой, всепоглощающей вспышкой. Он не жалел меня, он брал свое, требуя того же от меня взамен. Жесткие, точные толчки лишали меня способности мыслить — только ощущать его член, его силу, его доминирование внутри меня.

— Теперь ты моя, — прорычал он прямо мне в губы, и я почувствовала в этом голосе звериный оскал.

Каждый его толчок был ударом, который стирал границы между болезненным экстазом и чистым восторгом. Я забыла про свой статус, про бизнес, про игру — остались только его бешеный ритм, трение влажной кожи о кожу и стоны, которые срывались с моих губ, превращаясь в бессвязные мольбы. Он довел меня до края, и когда я наконец сорвалась, падая в эту бездну, он не отступил, утягивая меня за собой в густой, удушливый водоворот удовольствия.

Я чувствовала, как он наполняет меня, как он метит меня, заставляя меня окончательно забыть о том, что еще час назад я пыталась сопротивляться. В тот момент, когда его дыхание выровнялось, а мое тело продолжало мелко дрожать в остаточных судорогах, я поняла: я проиграла. Полностью, безвозвратно. И, Господи, как же чертовски сладко мне было быть его собственностью.