Договор с Дьяволом

Завтрак со змеями

Я проснулась от луча солнца, который пробился сквозь тяжёлые бархатные шторы и упал мне прямо на веки.

На секунду я забыла, где нахожусь. Потом почувствовала чужой запах на подушке — древесный, тёмный, его — и всё вспомнила.

Особняк Вителло. Его комната. Его кровать.

Я резко села, прижимая одеяло к груди. Место рядом было пустым, но смято. Тёплым. Он ушел недавно.

На прикроватной тумбочке лежала сложенная записка. Тот же резкий, угловатый почерк:

"В ванной — твои вещи. Одевайся прилично. Завтрак в девять. Не опаздывай — мать ненавидит опозданий больше, чем ненавидит тебя."

Я фыркнула. Даже в записке он умудрялся быть мерзким.

В ванной, примыкающей к комнате, меня ждал сюрприз. На мраморной столешнице стояли коробки — новая косметика, туалетные принадлежности, флакон духов. В шкафу висели платья. Не мои. Чужие. Но моего размера. И цвета — чёрный, винный, тёмно-синий. Никакого белого. Никакой розовой слабости.

Я выбрала простое чёрное платье до колена, туго затянула волосы в пучок и посмотрела в зеркало. Девушка, которая смотрела в ответ, была бледной, с красными глазами, но со взглядом, который говорил: "Я не сломаюсь."

Этого хватит.

—

Лестница вела вниз, к двойным дверям из тёмного дуба. За ними — столовая. Огромная, с высокими окнами, за которыми виднелся сад. Солнечный свет резал глаза после ночной темноты.

За столом сидели трое.

Доменико — в тёмно-сером костюме, без пиджака, рукава рубашки подвёрнуты. Он пил кофе, не глядя на вошедших. Но я почувствовала, как напряглись его плечи, когда я переступила порог.

Во главе стола — женщина. Высокая, седая, с причёской, в которой не было ни одного выбившегося волоска. Её платье было цвета слоновой кости, жемчужное ожерелье — единственное украшение. Глаза — серые, как у сына, но без тепла. Совсем. Она смотрела на меня так, будто я была пятном на её дорогом ковре.

Справа от неё — молодой человек. Лет двадцати пяти, в белой рубашке, с растрёпанными каштановыми волосами и улыбкой, которая достигала глаз… но не доходила до них. Он был похож на Доменико — те же скулы, тот же профиль — но мягче. Или делал вид.

— А, — сказала женщина, не вставая. — Невестка.

Голос был низким, отточенным, с лёгким акцентом. Каждое слово — как удар хлыстом.

— Мама, — Доменико поднял глаза. — Это Алесса.

— Я знаю, кто это, — она сделала маленький глоток чая. — Я знаю её лицо, рост, вес, группу крови и средний балл в колледже. Садись, девочка. Ты слишком худая для того, чтобы родить наследника. Надеюсь, Доменико выбрал тебя не за внешность.

Я замерла у стула. Руки сжались в кулаки.

— Он не выбирал меня, — тихо сказала я. — Это был договор.

— Договор, — женщина — Констанция, я поняла — усмехнулась. — Какое милое слово. Доменико, дорогой, ты слышал? Она думает, это был договор.

Доменико не ответил. Его взгляд был прикован к чашке.

Молодой человек — брат, очевидно — пододвинул мне стул.

— Рафаэль, — представился он, и улыбка стала шире. — Младший брат твоего мужа. Не бойся мамы. Она кусается только по понедельникам. Сегодня вторник — ты в безопасности.

Я не улыбнулась. Он опустил руку, которую протянул, но не покраснел. Просто посмотрел на меня с интересом, как на экспонат в музее.

— Ты знаешь, почему Доменико выбрал именно тебя? — спросил он, когда я села.

— Я не думаю, что он выбирал, — я взяла стакан воды, руки едва дрожали. — Мой отец проиграл войну. Я — цена.

Рафаэль переглянулся с матерью. В их взглядах мелькнуло что-то — понимание, сговор, тайна. Мне стало не по себе.

— Цена, — протянул Рафаэль. — Интересно. А ты знаешь, когда Доменико подписал этот… договор?

— Три месяца назад. Когда война закончилась.

Рафаэль рассмеялся. Легко, почти дружелюбно. Но звук был неприятным.

— Три месяца? О нет, сестрица. Он подписал его год назад. Задолго до войны. Задолго до того, как твой отец начал проигрывать. — Он наклонился ближе, и его голос стал шёпотом. — Он ждал тебя. Планировал. Покупал.

Я застыла. Вода в стакане чуть не выплеснулась.

— Заткнись, Рафаэль, — впервые проговорил Доменико. Его голос был тих, но в нём звучало что-то такое, от чего за столом воцарилась мёртвая тишина.

Рафаэль откинулся на спинку стула, подняв руки в примирительном жесте.

— Ладно, ладно. Секреты семьи.

Констанция положила ложку на блюдце с звоном фарфора. Она достала из-за пазухи конверт и бросила его на стол. Он соскользнул по скатерти и остановился у меня перед тарелкой.

— Открой, — приказала она.

Я посмотрела на Доменико. Он сидел неподвижно, лицо — каменная маска. Но я заметила, как побелели его костяшки на чашке.

Я взяла конверт. Внутри — фотография.

Я узнала себя сразу. Я была моложе. Шестнадцать, может, семнадцать. Школьная форма, рюкзак, я смеялась кому-то за кадром. На задней стороне — дата. Восемь лет назад.

— Мы наблюдали за тобой восемь лет, девочка, — сказала Констанция, и в её голосе не было ни капли эмоций. — Ты думала, это случайность? Что твой отец проиграл? Что Доменико просто взял то, что ему полагалось?

Она наклонилась, её глаза сверлили меня, как лезвия.

— Нет, милая. Ты была выбрана. Задолго до того, как узнала его имя. И теперь, когда ты здесь… — она улыбнулась, и эта улыбка была хуже любой угрозы. — …никто не вернёт тебя обратно. Даже смерть.

В этот момент Доменико встал. Его стул упал назад с грохотом. Он обошёл стол, схватил меня за руку и потащил к двери.

— Доменико! — вскрикнула Констанция.

— Завтрак окончен, — бросил он через плечо, не останавливаясь.

Он втолкнул меня в коридор, прижал к стене ладонями по обе стороны от моей головы и зашипел:

— Не слушай её. Не слушай его. Не верь никому в этом доме.

— Включая тебя? — выдохнула я.

Он замер. Его глаза были так близко, что я видела в них свой испуганный отражение.

— Особенно меня, — прошептал он. — Но оставайся рядом. Потому что если ты уйдёшь от меня хоть на шаг… они съедят тебя заживо.