Мама наливала чай.
Её руки двигались плавно, слишком плавно, как у марионетки. Я сидела напротив, наручники стёрли кожу до боли, и наблюдала. Всё, что она делала, было копией моего детства — тот же чайник, тот же жест заваривания, та же улыбка. Но глаза… глаза были пустыми. Как у человека, который давно сдался.
— Выпей, — сказала она, протягивая мне чашку. — Он хочет, чтобы ты была спокойной.
— Кто? — я не взяла чашку.
— Дон Вителло, — она произнесла это с робостью, с благоговением, от которого меня передёрнуло. — Он добрый. Он спас меня от твоего отца. От войны. Он дал мне дом.
— Это не дом, мама. Это подвал.
Она моргнула. Медленно. Как будто мои слова долетали до неё сквозь вату.
— Подвал, — повторила она, словно пробуя звук. — Да. Но безопасный. Теперь всё безопасно.
Дверь за её
