Больница была тихой. Слишком тихой для места, где рвут на куски плоть и зашивают души.
Я сидела на пластиковом стуле в коридоре. Белые стены, запах хлорки, голоса за дверью операционной — приглушённые, оторванные от реальности. Рафаэль ходил взад-вперёд, как клеточный лев. Констанция приехала час назад, но не подходила. Она стояла у окна и курила электронную сигарету, хотя в больнице это было запрещено. Никто не осмеливался сказать ей.
Я держала конверт.
Он высох. Кровь на краях стала коричневой, чужой. Я не открывала его. Боялась. Ненавидела себя за страх.
Но когда врач вышел и сказал: «Он жив. Операция прошла. Но он будет спать до утра» — я поняла, что больше не могу ждать.
Я пошла в ванную. Заперлась. Включила воду, чтобы заглушить шум.
И открыла.
Внутри — лист пергамента. Тонкий
