Золотая клетка
997 Words
Ворота особняка Вителло были чёрными, массивными и безжалостными. Они открылись бесшумно, словно сами боялись разбудить ночь.
Машина проехала по длинной аллее, вымощенной брусчаткой. По обеим сторонам стояли старые дубы, их ветви сплетались над головой, закрывая даже лунный свет. Особняк возник из темноты постепенно — сначала огни окон, потом фасад из тёмного камня, колонны у входа, мраморные ступени.
Это была крепость. И моя тюрьма.
Я всё ещё сжимала фотографию в кулаке, пряча руку за спиной. Доменико вышел из машины первым, обошёл её и открыл мою дверь. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, потом опустился к руке, которую я спрятала.
— Дай сюда, — тихо сказал он, протягивая ладонь.
— Нет.
— Алесса.
Моё имя в его устах звучало как приказ. Низко, властно, с едва уловимым предупреждением. Но я не двигалась.
— Он жив, — выдохнула я. — Марко жив. Ты мне соврал.
Доменико не ответил. Он просто наклонился в дверной проём, схватил меня за талию и вытащил из машины. Его пальцы впились в мою кожу так, что я ахнула, но не от боли — от того, насколько легко он меня поднял, словно я весила ничего.
— Ты слишком много говоришь для человека, который только что переступил порог моего дома, — прошептал он мне в волосы, пока я пыталась вырваться. — Отдай фотографию. Сейчас же.
Я замерла. Не потому что испугалась. Потому что почувствовала его дыхание у виска, горячее и неровное. Он был близко. Слишком близко.
Я разжала кулак.
Он вырвал фотографию из моих пальцев одним резким движением, не глядя на неё, и спрятал во внутренний карман пиджака.
— Это не твоё дело, — сказал он.
— Мой брат — не моё дело? — голос мой дрожал от ярости. — Ты заставил меня думать, что он мёртв! Ты заставил меня ненавидеть тебя за это!
Он отпустил мою талию, но не отступил. Его глаза, серые и ледяные, сверлили меня.
— Я никогда не говорил, что убил твоего брата, — произнёс он медленно. — Ты сама решила это. Твой отец. Ваши слухи. Я просто… не опровергал.
— Почему?
— Потому что ненависть — это эмоция, малышка. А эмоции делают людей предсказуемыми. — Он отступил на шаг, поправив манжеты. — А мне нравится, когда всё предсказуемо.
— Ты монстр.
— И ты знала об этом, выходя замуж. — Он повернулся к двери. — Идём. Не заставляй меня тащить тебя второй раз.
—
Внутри особняк был таким же холодным, как собор. Но здесь холод был другим — не мрачным, а… пустым. Как будто в этом доме никто не жил по-настоящему.
Мраморный пол отражал свет хрустальных люстр. Высокие потолки, тёмные деревянные панели на стенах, картины в тяжёлых рамах. Всё выглядело дорого. Безжизненно. Безнадёжно.
— Твоя комната на втором этаже, — сказал Доменико, ведя меня по широкой лестнице. — Три двери от моей.
— Моей комнаты? — усмехнулась я горько. — Разве жёны не спят с мужьями?
Он остановился на лестнице и обернулся. На его лице не было ни удивления, ни желания. Только оценка.
— Ты хочешь спать со мной, Алесса?
— Я хочу знать правила этой тюрьмы.
— Правила просты. — Он продолжил подъём, и я поспешила за ним. — Ты не выходишь из дома без моего разрешения. Ты не разговариваешь с посторонними. Ты не звонишь своему отцу. Ты не пытаешься сбежать — потому что ворота закрываются на ключ, а ключ у меня. И ещё одно правило.
Он остановился у двери и повернул ручку.
— Не вздумай врываться в мою комнату ночью. Я не сдержусь.
Комната, которую он открыл, оказалась… роскошной. Кровать king-size с балдахином из тёмного бархата. Шкафы от пола до потолка. Туалетный столик с зеркалом в серебряной раме. В вазе на тумбочке — белые розы. Свежие.
Я вошла, оглядываясь. Всё было новым. Даже запах — дорогие духи, лён, что-то древесное.
— Когда ты всё это… — я замялась. — Подготовил?
— За неделю до подписания контракта, — ответил он, оставаясь в дверях. — Я знал, что твой отец согласится. Он всегда соглашается, когда речь идёт о собственной шкуре.
Я обернулась к нему.
— А если бы я отказалась?
— Ты не отказалась.
— А если бы отказалась?
Он молчал несколько секунд. Потом сделал шаг в комнату, и я инстинктивно отступила к кровати.
— Тогда я бы нашёл другой способ, — тихо сказал он. — Но я рад, что не пришлось.
— Не лги мне.
— Я никогда не лгу, Алесса. Я просто не говорю всей правды. Это разные вещи.
Он подошёл ближе. Я чувствовала его запах — тот самый древесный, тёмный, опьяняющий. Между нами оставалось два шага.
— Сними платье, — вдруг произнёс он.
Я застыла.
— Что?
— Ты в нём с утра. Ты устала. Ты в шоке. — Его голос был ровным, почти деловым. — Сними платье, прими душ, ложись спать. Я не прикоснусь к тебе. Не сегодня.
— А завтра?
Он улыбнулся. Наконец-то по-настоящему. И эта улыбка не достигала его глаз.
— Завтра — новый день. А я люблю сюрпризы.
Он повернулся и вышел, захлопнув дверь. Я услышала щелчок замка.
Не снаружи. Изнутри.
Я подбежала к двери, дернула ручку. Она открывалась.
Я выдохнула. Он не запер меня. Щелчок был замком в его комнате — той, что через три двери.
Я прислонилась спиной к двери и скользнула по ней на пол. Ноги не держали.
Особняк был тих. Слишком тих. Но где-то в глубине дома я услышала звук — тихий, едва уловимый.
Скрип.
Кто-то ходил по коридору.
Я поднялась, подошла к двери и прислушалась. Шаги приближались. Медленные. Уверенные. Не Доменико — он ходил тяжелее. Это кто-то другой.
Шаги остановились у моей двери.
Я задержала дыхание.
Потом под дверью что-то проскользнуло — белый конверт, тонкий, почти невидимый. Он лёг на паркет беззвучно.
Шаги удалились.
Я подождала минуту. Потом на цыпочках подошла, наклонилась и подняла конверт.
Внутри была записка. Мелкий, аккуратный почерк:
«Он убил твоего брата. Не верь ему. Не влюбляйся. Иначе ты следующая.»
Я перевернула бумажку. На обратной стороне — одно слово, написанное кровью или красной ручкой. Я не могла разобрать в темноте.
Я поднесла записку к свету лампы.
И прочитала:
«БЕГИ»
В этот момент за окном раздался выстрел.
- Writer
