Шорох дорогих кашемировых одежд Стефании Вершининой в стерильной тишине палаты прозвучал как предупреждающий шелест чешуи гремучей змеи.
Аделина, только-только погрузившаяся в тревожную полудрему, резко открыла глаза. Обезболивающие препараты еще туманили разум, но инстинкт самосохранения сработал мгновенно.
Стефания стояла у подножия кровати. Безупречная, холодная, с легкой сочувственной улыбкой на идеально очерченных алых губах. Она небрежно бросила свою сумочку от Hermes на стерильный прикроватный столик и медленно сняла перчатки из тончайшей лайковой кожи.
— Надо же, какая драма, — певуче, почти ласково произнесла Стефания, оглядывая Аделину с головы до ног своим оценивающим, пренебрежительным взглядом. — Разбитые машины, МЧС, реанимация... Юлиан всегда был психопатом, но чтобы до т
