Развод. Теперь я - твой кошмар.

Шаг до безумия

Колонный зал отеля «Националь» сиял роскошью. Хрустальные люстры отражались в начищенном до блеска мраморном полу, а звон бокалов с коллекционным шампанским смешивался с тихим гулом голосов первой сотни Forbes. Благотворительный аукцион фонда «Этель Корпорейшн» собрал всех акул бизнеса.

Юлиан Хоторн стоял у одной из колонн, нервно сжимая в руках бокал. Кристина, одетая в чересчур вызывающее золотое платье, без умолку трещала рядом, требуя, чтобы он купил ей лот с бриллиантовым колье.

— Юлиан, ну посмотри на меня! Все женщины смотрят на мое платье, я должна блистать! Ты ведь купишь его? — капризно надула губы она.

— Замолчи, Кристина, — сквозь зубы процедил Юлиан, даже не глядя на неё. Его взгляд метался по залу в поисках Андрея Коваля. — У нас акции падают на десять процентов в день, мне не до твоих цацек.

Внутри Юлиана все горело от унижения. Ему, потомственному бизнесмену, пришлось буквально вымаливать приглашение на этот вечер через третьи руки, чтобы просто попытаться спасти свою компанию. И пока он стоял здесь, чувствуя себя попрошайкой, в его памяти неожиданно всплыл образ Аделины.

Два года назад они тоже были на благотворительном вечере. Аделина тогда тихо сидела рядом, не требуя ни бриллиантов, ни внимания. Когда Юлиан в приступе азарта проиграл на аукционе крупную сумму за абсолютно бесполезную картину, она, возвращаясь с ним в машине, тихо сказала: «Юлиан, ты переплатил. Но если тебе так нравится этот художник, я могу договориться с его галереей напрямую, у меня есть... знакомые».

Он тогда лишь грубо рассмеялся ей в лицо: «Какие у тебя могут быть знакомые, Аделина? Сиди дома и не позорь меня своими глупыми фантазиями».

Юлиан зажмурился на секунду, прогоняя это воспоминание. Почему теперь, когда её не было рядом, каждое её слово из прошлого казалось ему пророческим?

Вдруг зал затих. В ложу на втором ярусе, скрытую тяжелыми, плотными бархатными шторами темно-синего цвета, прошла женская фигура. Из-за штор был виден лишь изящный силуэт и тонкая рука в кружевной перчатке, держащая бокал.

«Этель. Она там», — пронеслось шепотом по залу.

Юлиан поднял голову, всматриваясь в полумрак ложи. Сердце почему-то бешено забилось, но разглядеть лицо таинственной миллиардерши было невозможно.

В этот же момент на противоположном конце зала появился Александр Демидов. Его появление всегда производило эффект разорвавшейся бомбы. Но сегодня Александр проигнорировал всех репортеров и партнеров. Его хищный, темный взгляд был намертво прикован к первому ярусу ложи на втором этаже.

Его инстинкты взвыли. Воздух в зале показался ему знакомым. Тот самый едва уловимый шлейф аромата белых лилий и дорогого табака, который он вдыхал месяц назад на шелковых простынях своего люкса.

— Это она... — глухо произнес Александр, и его челюсти сжались так, что заходили желваки. — Марк, план в силе. Владелец «Этель Корпорейшн» и моя беглая принцесса — это один человек. Я иду наверх. Перекрой все выходы из ложи.

Аделина сидела в мягком кресле VIP-ложи, глядя на зал сквозь небольшую щель в шторах. На ней было то самое сногсшибательное темно-синее бархатное платье с глубоким вырезом на спине, которое подчеркивало её идеальную фигуру. На лице была изящная венецианская маска, скрывающая глаза, хотя из зала её все равно никто не мог увидеть.

Она видела Юлиана. Видела, как он растерянно и жалко выглядит рядом со своей капризной любовницей. Внутри Аделины не осталось даже злости — только холодное удовлетворение от того, что правосудие вершится её собственными руками.

Но когда её взгляд переместился на Александра, дыхание Аделины перехватило. Он шел сквозь толпу, как танк, и его глаза смотрели прямо на её ложу. Опасный. Разъяренный. Одержимый. Он не просто шел на аукцион — он шел за ней.

В ложу тихо вошел Андрей Коваль.

— Этель, Юлиан Хоторн умоляет о пяти минутах разговора перед началом торгов. И... Александр Демидов только что поднялся на второй этаж. Мои люди докладывают, что его охрана блокирует служебный выход из вашей ложи. Он намерен войти сюда силой через две минуты.

Аделина медленно поднялась. Сердце колотилось в горле, но паники не было. Пять лет в тени научили её просчитывать шаги мужчин наперед.

— Отлично, Андрей. Начнем нашу партию, — её голос звучал ровно. — Впусти Юлиана Хоторна в предбанник ложи. Пусть он говорит с тобой через перегородку. Я хочу слышать его. А что касается Александра... у нас ведь готов дублер?

— Всё сделано в точности по вашему приказу, Этель, — улыбнулся Коваль.

Юлиан взбежал по лестнице на второй этаж, тяжело дыша. Его пропустили только в небольшую приемную перед ложей, разделенную матовым звуконепроницаемым стеклом. Перед ним стоял Андрей Коваль.

— Господин Хоторн, у вас одна минута, — холодно произнес Коваль.

— Андрей, передайте вашему боссу... передайте Этель, что я готов пойти на любые условия! — Юлиан почти кричал, его руки дрожали. — Пусть она прекратит поглощение акций. Я готов отдать ей тридцать процентов контроля над моими заводами, только пусть оставит «Хоторн Индастриз» в покое! Чего она хочет от меня?! За что она меня уничтожает?!

За матовым стеклом, в полумраке, стояла Аделина. Она слышала каждое слово своего бывшего мужа. «За что?» — мысленно повторила она. За пять лет одиночества. За растоптанную любовь. За то, что считал её вещью.

Коваль посмотрел на стекло, поймав едва заметный кивок Аделины, и повернулся к Юлиану:

— Этель передала вам ответ, господин Хоторн. Тридцать процентов — это мало. Она заберет всё. До последнего кирпича. Вы свободны.

— Да кто она такая?! — Юлиан в ярости ударил кулаком по стене. — Покажите мне её лицо!

В этот момент двери приемной с грохотом распахнулись. В помещение вошел Александр Демидов. От его мощной, темной энергетики Юлиан невольно сделал шаг назад. Александр даже не посмотрел на Хоторна. Он легким движением руки отодвинул Коваля в сторону и шагнул прямо к тяжелой шторе, ведущей в саму VIP-ложу.

— Александр Игоревич, туда нельзя! — попытался остановить его Коваль, но охрана Демидова уже заблокировала двери.

— Мне можно всё, — ледяным тоном оборвал его Александр.

Он резко, одним движением сорвал синюю бархатную штору, врываясь внутрь ложи. Его сердце совершило кульбит. В кресле спиной к нему сидела женщина в темно-синем бархатном платье, её каштановые волосы падали на обнаженную спину. На столике стоял недопитый бокал шампанского, от которого все еще исходил тот самый аромат лилий.

— Попалась, моя беглая принцесса, — хрипло произнес Александр, делая шаг вперед и разворачивая кресло к себе за плечо.

Но когда кресло повернулось, Александр застыл, а его глаза налились кровью от ярости.

В кресле сидела совершенно другая женщина. Да, на ней было такое же платье, такие же волосы и маска, но это была не ОНА. Форма губ, текстура кожи, энергетика — всё было чужим. Это была нанятая модель-двойник.

— К-кто вы?.. — испуганно пролепетала девушка-двойник.

Александр резко обернулся к панорамному окну ложи, которое выходило на закрытую парковку отеля. Там, внизу, в свете ночных фонарей, он увидел, как к роскошному черному Майбаху быстрой, уверенной походкой шла женщина в элегантном белом брючном костюме. Она на секунду остановилась у дверцы машины, подняла голову вверх, словно зная, что он смотрит на неё, и едва заметно улыбнулась. Самой опасной и прекрасной улыбкой в мире.

Через секунду она села в машину, и Майбах на бешеной скорости скрылся в темноте ночного города.

Александр ударил кулаком по кожаному подлокотнику кресла, тяжело дыша. Она снова сделала его. Перехитрила прямо под его носом, использовав Юлиана как отвлекающий маневр и переодевшись за секунду до его прихода.

Юлиан, стоявший в дверях, во все глаза смотрел на разъяренного Демидова и на уезжающий внизу Майбах. В его голове никак не укладывалось: почему самый опасный человек города охотится за владелицей фонда «Этель»? И почему этот уезжающий силуэт в белом костюме до боли напомнил ему его «серую мышку» Аделину, которую он месяц назад выставил за дверь своего дома?..