После вечера в музыкальной школе Тарусы в душе Аделины поселилось удивительное чувство умиротворения. Напряжение, державшие её последние недели в постоянном тонусе, спало.
Она поняла главное: Николас Вэйн не пытался вторгнуться в её жизнь. Он не требовал встреч, не искал взаимности и не манипулировал ситуацией. Его знаки внимания были похожи на тихую классическую музыку, звучащую где-то на фоне — она не мешала жить, но наполняла каждый день особым смыслом и уютом.
В субботу утром над Тарусой выпал первый легкий, невесомый снег. Он припорошил сухую траву и старые деревянные крыши.
Аделина вышла на крыльцо с чашкой горячего кофе. На скамье снова лежало небольшое письмо. Без подарков, без вещей. Только конверт из тяжелой кремовой бумаги с личным сургучным оттиском Вэйнов.
Аделина села у о
