Внедорожник мягко покачивался, на огромной скорости унося их прочь от темных силуэтов Мурманского порта. За глухо тонированными, бронированными стеклами выла полярная вьюга, швыряя в лобовое стекло хлопья липкого снега, но в просторном заднем салоне автомобиля царил полумрак, согретый мягким светом приборной панели и теплом климат-контроля.
Между водителем и задними сиденьями была поднята глухая звуконепроницаемая перегородка. Они были абсолютно одни в этом маленьком, безопасном мире.
Аделина сидела, по-прежнему крепко прижимая к груди потертую картонную папку отца. Её плечи мелко дрожали — не от холода, а от пережитого шока и того колоссального облегчения, которое наконец затопило её существо. Прошлое, державшее её в страхе пять лет, было заперто. Патент был у неё.
Александр молча набл
