Развод. Теперь я - твой кошмар.

Контракт окончен

Тишина в пентхаусе Юлиана Хоторна всегда была осязаемой. Она не успокаивала, а давила на барабанные перепонки, словно предупреждая: ты здесь чужая, Аделина. Твой голос слишком громкий, твои шаги слишком заметные, твое присутствие — лишь досадная помеха.

Аделина Крейг стояла у панорамного окна, выходящего на залитый огнями ночной мегаполис, и разглаживала подол своего простого, серого трикотажного платья. На ней не было дорогих украшений, яркого макияжа или вызывающих нарядов. За пять лет замужества она научилась быть невидимкой. Научилась носить то, что одобрял его строгий взгляд — блеклое, скромное, не привлекающее внимания. Подходящее для «приживалки», как шептались за её спиной в его компании.

Она перевела взгляд на журнальный столик из темного стекла. На нем ровной стопкой лежали документы. Рядом лежал тяжелый конверт.

Юлиан сидел в кожаном кресле напротив. Безупречный черный костюм, идеальная укладка, ни одной лишней складки на рубашке. Он даже не смотрел на неё. Его пальцы быстро порхали по экрану дорогого смартфона, решая вопросы многомиллионного бизнеса.

— Подпиши, — раздался его холодный, ровный голос, от которого у Аделины по привычке побежали мурашки по спине. — Время вышло, Аделина. Ровно пять лет. Обязательства моей семьи перед твоим покойным отцом выполнены. Срок брачного договора истек сегодня в полночь.

Аделина не шевельнулась. Сердце в груди болезненно сжалось, но внешне она оставалась пугающе спокойной. Внутри неё словно включился предохранитель, который копил энергию все эти долгие, невыносимые годы.

Юлиан бросил быстрый взгляд на её застывшую фигуру и на секунду нахмурился. Он ждал слез. Ждал, что она упадет на колени, как делала это три года назад, когда он впервые заговорил о возможном разводе. Он помнил, как тогда её руки дрожали, как она умоляла дать им шанс, как приготовила его любимый черничный пирог, к которому он даже не прикоснулся, просто швырнув в мусорное ведро.

«Мне не нужна твоя забота, Аделина, — отрезал он тогда. — Моего отца заставили подписать этот брак, потому что твой старик воспользовался нашей слабостью и вытащил мою семью из долговой ямы. Ты — цена, которую мы заплатили. Не жди от меня роли любящего мужа».

Вспоминал ли Юлиан об этом сейчас? Нет. Для него это было лишь избавлением от пятилетней кабалы.

— Я выделил тебе щедрые отступные, — продолжил Юлиан, наконец-то отложив телефон и посмотрев на неё своими ледяными серыми глазами. — Там достаточно, чтобы ты купила себе безбедную жизнь в провинции и больше никогда ни в чем не нуждалась. Квартира, машина, счет в банке. Забирай документы и освободи пентхаус до утра. Завтра сюда приедет Кристина.

Кристина. Его первая любовь. Женщина, ради которой он уезжал в «командировки» на выходные, оставляя Аделину одну в огромном, пустом доме.

Аделина сделала глубокий вдох. Перед глазами пронеслись её собственные воспоминания.

Она вспомнила свой двадцатый день рождения. Их первый год брака. Она просидела на кухне до четырех утра в кружевном платье, которое купила втайне от него, надеясь, что он заметит в ней женщину. Она зажгла свечи, приготовила ужин. Когда Юлиан вернулся, от него пахло чужими сладкими духами. Он даже не взглянул на стол. На её тихое: «Юлиан, сегодня мой день рождения...», он лишь раздраженно бросил: «У меня была важная встреча. Не усложняй мне жизнь своими глупыми праздниками, Аделина. Твоя задача — сидеть тихо».

Она плакала всю ночь в своей отдельной спальне. В спальне, где за пять лет ни разу не раздался скрип кровати. Юлиан принципиально не прикасался к ней. Он считал, что спать с ней — значит окончательно признать свое поражение перед её отцом. Он держал её как комнатное растение, которое забывали поливать.

Но Юлиан не знал главного. Пока она «сидела тихо» в своей комнате, пока она глотала слезы несправедливости, её пальцы летали по клавиатуре ноутбука. Пока Юлиан считал её необразованной дурочкой, Аделина Крейг под псевдонимом «Этель» по кирпичику создавала международную инвестиционную империю, которая к сегодняшнему дню поглотила треть европейского рынка. Она зарабатывала миллионы, пока он выдавал ей жалкие крохи на «карманные расходы», которые она демонстративно откладывала, не тратя ни цента.

Она надеялась, что он увидит её душу. Но он видел лишь контракт. Что ж, контракт окончен.

Аделина сделала шаг к столу. Её походка изменилась. Исчезла та робкая, согнутая под грузом вины девушка. Плечи расправились, подбородок приподнялся.

Юлиан сузил глаза, заметив эту перемену. Что-то в её взгляде заставило его внутренне напрячься.

Аделина взяла ручку. Без единого слова, без единой заминки она размашисто поставила свою подпись на трех экземплярах договора о разводе. Шумный выдох облегчения со стороны Юлиана показался ей почти комичным.

— Отступные, — Юлиан пододвинул к ней тяжелый конверт с чеками и ключами. — Возьми. Я не хочу, чтобы пресса обвинила меня в том, что я оставил бывшую жену нищей.

Аделина посмотрела на конверт, затем подняла глаза на мужчину, которого любила без памяти долгие пять лет. Любовь умерла. На её месте осталась выжженная, холодная пустыня. И безграничная свобода.

Она медленно сняла с пальца скромное обручальное кольцо. Оно со звоном упало на стеклянную поверхность стола, покатившись прямо к бумагам. Рядом она положила его черную банковскую карту, которой так ни разу и не воспользовалась по-настоящему.

— Мне не нужны твои деньги, Юлиан, — её голос прозвучал так чисто, звонко и уверенно, что Юлиан вздрогнул. Он никогда не слышал у неё такого тона. — Оставь их Кристине. Ей они понадобятся, когда твой бизнес начнет идти ко дну.

— Что ты сказала? — его брови взлетели вверх, а в голосе прорезалась ярость. — Да как ты смеешь...

— Прощай, Юлиан, — Аделина слабо улыбнулась. Это была улыбка женщины, которая только что сбросила с себя кандалы.

Она развернулась и пошла к выходу. На ней была только старая джинсовая куртка, которую она накинула поверх серого платья, и небольшая сумочка, где лежал её личный телефон и документы на её настоящие, скрытые активы. Она оставляла этот пентхаус точно такой же, какой пришла сюда пять лет назад — внешне. Но внутри это был совершенно другой человек.

Юлиан остался сидеть в кресле, тяжело дыша от непонятного, липкого чувства тревоги, которое внезапно сковало его грудь. Она не плакала. Она не просила. Она ушла так легко, словно это она бросила его, а не он её.

— Дура, — процедил он сквозь зубы, глядя на закрывшуюся дверь. — Посмотрим, как ты запоешь через неделю, когда у тебя закончатся деньги на еду.

Час спустя. Элитный VIP-бар «Облако» на 80-м этаже небоскреба.

Аделина сидела за барной стойкой, задумчиво покачивая в руке бокал с янтарным виски. Алкоголь приятно обжигал горло, постепенно снимая пятилетнее напряжение. Свобода кружила голову сильнее, чем спиртное. Она впервые за пять лет была одна в ночном заведении. Ей никто не звонил, никто не требовал отчета, никто не смотрел с презрением.

Она выпила один бокал, затем второй. Эмоции, которые она сдерживала годами, начали прорываться наружу. Ей хотелось плакать от обиды за ту потерянную двадцатилетнюю девочку, и одновременно хотелось смеяться от того, какая сила теперь сокрыта в её руках.

— Одинокая красивая женщина с таким грустным и одновременно опасным взглядом — это редкость для этого места, — раздался рядом низкий, бархатный мужской голос, от которого по коже Аделины пробежала странная, незнакомая волна тепла.

Она медленно повернула голову.

Рядом с ней сел мужчина. Он был невероятно, порочно красив. Широкие плечи, идеально сидящий темно-серый костюм, дорогая марка часов на запястье, уверенная, хищная осанка. Но главным были его глаза — темные, пронзительные, смотрящие на неё с нескрываемым, жадным интересом. Это был мужчина, который привык получать все, что захочет, одним щелчком пальцев.

Александр. Человек, чье имя заставляло трепетать весь акулий мир крупного бизнеса, но Аделина, захмелевшая от виски и внезапной свободы, сейчас не узнала его. Для неё он был просто потрясающим незнакомцем.

— Я не грустная, — тихо, но твердо ответила Аделина, глядя прямо в его глаза. — Я просто... впервые за пять лет дышу полной грудью.

Александр усмехнулся, и эта усмешка заставила её сердце забиться в совершенно ином, бешеном ритме.

— Тогда давай выпьем за твое дыхание, незнакомка, — он салютовал ей своим бокалом.

Аделина не знала, что этот вечер станет началом её самого сладкого реванша. Она не знала, что этот мужчина перевернет её жизнь, а утро начнется с шокирующего побега. Она просто сделала глоток, отдаваясь моменту...