Развод. Теперь я - твой кошмар.

Капкан для крысы

Юлиан Хоторн сидел в своем кабинете, вальяжно закинув ноги на журнальный столик. В его руке покачивался бокал дорогого коньяка — впервые за долгие недели он чувствовал себя победителем. Адвокаты подтвердили: Интерпол принял заявление, швейцарская полиция заблокировала клинику.

— Ну что, «Этель»? — злорадно прошептал Юлиан в пустоту комнаты. — Побегаешь у меня. Скоро твоя лондонская хозяйка сама приползет умолять замять скандал, а Аделину вышвырнут из её норы ко мне на цыпочках...

Дверь его кабинета не просто открылась — её буквально вынесло мощным ударом.

Юлиан от неожиданности поперхнулся коньяком, ноги соскочили со стола. В проёме стоял Александр Демидов. От его исполинской фигуры веяло такой осязаемой, удушающей яростью, что Юлиан инстинктивно вжался в кресло. Следом за Александром вошли двое его личных телохранителей, которые молча заперли дверь изнутри и встали у входа.

— Демидов?.. Ты что себе позволяешь? Это мой офис! — попытался пискнуть Юлиан, но голос предательски дал осечку.

Александр не произнес ни слова. Он медленным, хищным шагом подошел к столу, оперся на него ладонями и посмотрел на Юлиана сверху вниз. В его черных глазах не было злости — там было глухое, страшное спокойствие палача.

— Ты совершил ошибку, Хоторн, — тихо, почти шепотом произнес Александр. — Ты решил поиграть в международное правосудие. Ударил по клинике в Швейцарии.

Юлиан, собрав остатки пьяной смелости, огрызнулся:

— А что такого? Твоя ненаглядная «Этель» использует мою бывшую жену как наводчицу! Я просто возвращаю свое! Аделина слила им мои патенты, а фонд прячет её мать! Это мошенничество!

Александр вдруг тихо, зловеще рассмеялся. Этот смех заставил волоски на шее Юлиана встать дыбом.

— Какая поразительная, феноменальная слепота, — Александр покачал головой, выпрямляясь. — Ты пять лет жил с женщиной, чей интеллект превосходит весь твой юридический отдел вместе взятый. Ты думаешь, она воровка? Нет, Юлиан. Фонд «Этель» не нанимал твою жену.

— А кто тогда?! — крикнул Юлиан.

— Фонд «Этель» — это и есть Аделина, — ледяным тоном отчеканил Демидов.

Бокал выпал из рук Юлиана, с треском разбившись о паркет. Коньяк темной лужей растёкся у его ног. Мозг Хоторна на секунду просто отказался обрабатывать информацию.

— Что?.. Нет... Это бред! Она серая мышь! Она ничего не умеет! Она ушла от меня с одним чемоданом!

— Она ушла от тебя свободной, — оборвал его Александр, и его голос звенел, как сталь. — Пока ты развлекался со своей Кристиной, Аделина четыре года тайно вела операции на лондонской бирже. Она выкупила твои долги на собственные заработанные деньги. Она создала империю под твоим носом, пока ты считал её мебелью. И она уничтожила твой бизнес в одиночку.

Юлиан сидел с открытым ртом, бледный как полотно. В его голове со свистом рушился весь его мир. Образ покорной, молчаливой жены, которую он презирал, никак не вязался с образом могущественной Этель под черной вуалью. «Она... Это всё была она?..» — лихорадочно думал он, и внутри него поднялась волна дикого, удушающего стыда и осознания собственного ничтожества.

— Но... но полиция уже в клинике! — заикаясь, произнес Юлиан, пытаясь ухватиться за последний козырь. — Заявление подано! Мои адвокаты...

— Твои адвокаты прямо сейчас подписывают отказ от всех претензий, — Александр вытащил из кармана телефон и повернул экран к Юлиану. — Посмотри на экран.

На дисплее шла прямая трансляция из центрального швейцарского банка. Марк держал в руках документы.

— Десять минут назад, — вкрадчиво продолжил Александр, — моя структура полностью выкупила остаток акций твоего личного банка-кредитора. Теперь я твой единственный личный заемщик, Юлиан. Если через пять минут твой адвокат не отзовет иск из Интерпола, я предъявлю к оплате все твои личные векселя. Твой пентхаус, твои машины, твои счета — всё будет арестовано через час. Ты останешься на улице в одних трусах.

Юлиан задрожал. Александр переиграл его за одно утро, просто купив его личную жизнь с потрохами.

— Выбирай, Хоторн, — Александр наклонился ближе, и его дыхание опалило лицо Юлиана. — Или ты прямо сейчас звонишь в Интерпол, признаешь, что заявление было ошибкой из-за «семейного конфликта», и твои ищейки навсегда забывают имя матери Аделины... Или я пускаю тебя по миру.

Юлиан лихорадочно схватил телефон. Его пальцы не слушались. Он быстро набрал номер адвоката:

— Алло! Срочно... Срочно отзывай иск! Всё отменяй! Да, по Швейцарии тоже! Это ошибка, слышишь меня?! Срочно!

Он бросил трубку на стол и посмотрел на Демидова глазами побитой собаки.

— Я всё сделал... Всё... Отзови векселя, Александр...

Александр брезгливо отвернулся от него, словно от назойливого насекомого.

— Твои векселя останутся у меня, Юлиан. Как гарантия твоей тишины. Если ты хотя бы раз посмотришь в сторону Аделины или её семьи — я сотру тебя в порошок.

Александр быстрым шагом направился к выходу. Ловушка захлопнулась, крыса была обезврежена её же собственными методами.

Через час внедорожник Александра затормозил у главного офиса фонда «Этель». Он поднялся на верхний этаж без звонка, и охрана Аделины, уже предупрежденная Ковалем, молча расступилась перед ним.

Аделина стояла у окна своего кабинета. Когда двери открылись, она медленно повернулась. На её лице не было маски, очки лежали на столе. Её огромные глаза были полны тревоги.

— Александр... — тихо произнесла она, делая шаг навстречу. — Что со Швейцарией?

Демидов подошел к ней, остановившись на расстоянии вытянутой руки. На его губах играла мягкая, успокаивающая улыбка. Он достал свой телефон и протянул ей. На экране светилось официальное уведомление от швейцарской полиции: «Дело закрыто за отсутствием состава преступления. Охрана снята. Счета разблокированы».

Аделина прикрыла рот ладонью, и из её глаз брызнули слезы — на этот раз слезы облегчения.

— Боже... Мама в безопасности... Спасибо тебе... — её голос сорвался.

Она сделала то, чего сама от себя не ожидала — шагнула вперед и прижалась лицом к его широкой груди, тихо всхлипывая. Александр тут же обнял её, бережно, но крепко, укрывая в своих руках от всех бурь мира. Он уткнулся подбородком в её макушку, вдыхая родной аромат белых лилий.

— Я обещал, что защищу тебя, Аделина, — тихо, с глубокой нежностью прошептал он. — Юлиан больше никогда не посмеет к тебе приблизиться. Я забрал у него всё, чем он мог тебе угрожать.

Аделина замерла в его объятиях. Ей было так тепло и спокойно, как никогда в жизни. Но воспоминание о её собственном отказе в его особняке всё еще стояло между ними. Она медленно подняла голову, глядя в его темные, преданные глаза:

— Александр... Я благодарна тебе. Но мое условие... оно остается в силе. Я не могу стать твоей прямо сейчас. Мое доверие к мужчинам сожжено. Мне нужно время. Ты... ты готов ждать?

Александр посмотрел на её пухлые, дрожащие губы. Внутри него снова взвился тот самый безумный, рвущий голову азарт, но теперь он был приправлен глубоким уважением к её силе.

— Я буду ждать столько, сколько нужно, моя королева, — Александр хищно, но бесконечно нежно улыбнулся, целуя кончики её пальцев. — Я ведь Охотник. А самая дорогая добыча требует времени. Но помни: кольцо моей осады уже не разомкнется.