Развод. Теперь я - твой кошмар.

Ожог на сердце

Воздух в гостиной Александра Демидова, казалось, был заряжен чистым электричеством. Поцелуй, глубокий и обжигающий, должен был стать финалом её сопротивления, но для Аделины он стал пугающим триггером. В то самое мгновение, когда сильные руки Александра начали собственнически сжимать её талию, прижимая к его горячему телу, в её сознании вспыхнул ядовитый голос Юлиана из прошлого.

Она вспомнила их первую брачную ночь пять лет назад. Аделина тогда, робкая, влюбленная, в красивом белом белье, со страхом и надеждой ждала мужа в спальне. Но Юлиан, войдя, даже не взглянул на неё. Он швырнул подушку на диван и процедил с ледяным презрением: «Даже не думай, что я прикоснусь к тебе, Аделина. Мой отец купил твоё присутствие в этом доме, но спать с серой, скучной девчонкой, которую мне навязали за долги, я не собираюсь. Живи здесь как мебель, но не надейся стать мне настоящей женой».

Все пять лет брака он так и не притронулся к ней, уничтожая её женскую самооценку полным, жестоким игнорированием. И теперь, когда Александр обнимал её с такой непреклонной, первобытной страстью, Аделина испугалась. Она испугалась этой новой для неё, пробужденной силы, испугалась снова довериться мужчине и оказаться во власти того, кто сильнее её.

Паника, острая и ледяная, прошила её насквозь. Аделина резко, со всей силы уперлась ладонями в грудь Александра и рванулась назад. Её дыхание было сорванным, губы горели от его поцелуя, а в огромных глазах плескался дикий, раненый огонь.

— Нет! — выдохнула она, отступая на несколько шагов и судорожно поправляя воротник своего белого жакета. — Не смей этого делать, Александр. Не смей ко мне прикасаться...

Александр застыл на месте. Его руки всё еще были приподняты, словно он продолжал обнимать воздух, где секунду назад была она. Его темные глаза потемнели до черноты, а на скулах заходили желваки. Вся его мощная фигура излучала такое колоссальное, подавленное недоумение и зарождающийся гнев, что воздух в комнате стал удушливым.

С ним еще никто и никогда так не поступал. Женщины умоляли о его внимании, ловили каждый его взгляд, а эта хрупкая девчонка, которую он только что спас от финансового краха, вернув ей тридцать процентов холдинга, оттолкнула его так, словно его прикосновение было ядом.

— Что это значит, Аделина? — его голос прозвучал пугающе низко, напоминая глухой рык раненого льва. — Ты ответила на поцелуй. Я чувствовал это. К чему эти глупые игры в прятки, когда маски уже сброшены?

— Это не игры, Демидов! — Аделина гордо вскинула подбородок, хотя её руки внутри карманов брюк дрожали мелкой дрожью. — Ты думаешь, если ты сорвал с меня маску и швырнул к моим наукам акции, я тут же упаду в твои объятия? Ты такой же, как Юлиан. Вы все хотите одного — подчинить, запереть в золотую клетку и властвовать. Я пять лет была вещью. Хватит. Больше ни один мужчина в этом мире не подойдет ко мне ближе, чем на расстояние делового контракта.

Александр смотрел на неё, и его эго буквально разрывалось на куски от невыносимой смеси уязвленной гордости и бешеного, болезненного азарта. Он вспомнил, как на прошлой неделе одна из самых известных топ-моделей столицы устроила целое представление, чтобы просто оказаться с ним в одном VIP-ложе, заглядывая ему в рот. Александр тогда ушел через десять минут, испытывая лишь скуку.

А сейчас Аделина стояла перед ним — беззащитная, но невероятно сильная в своем отказе, и от этого её ледяного «нет» у него внутри всё переворачивалось. Ему рвало голову от осознания, что он не может просто взять её силой — он хотел, чтобы она сама приползла к нему, но её раненое сердце было забаррикадировано прочнее, чем швейцарские банки.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что я отступлю, — Александр сделал медленный, тяжелый шаг вперед, и его глаза вспыхнули опасным обещанием. — Твои раны от Хоторна — это его вина. Но я не он. И я заставлю тебя это понять.

— Контракт подписан, Александр Игоревич, — Аделина демонстративно вернулась к холодному, официальному тону. Она быстро подняла с пола свои очки, надела их и взяла папку с документами. — На этом наше приватное общение окончено. Всего доброго.

Она развернулась и быстрым, уверенным шагом покинула особняк, оставив миллиардера одного в огромной, пустой гостиной.

Когда двери за ней захлопнулись, Александр со всей силы ударил кулаком по мраморной каминной полке. Послышался глухой треск — дорогая фарфоровая статуэтка разлетелась вдребезги. Его буквально трясло от адреналина и невыносимого, дикого вожделения. Она ушла, оставив его с ожогом на самом сердце.

В это же время черный «Майбах» Аделины уже мчался по ночному шоссе. Она сидела на заднем сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу. Её всю крупно трясло. Поцелуй Александра до сих пор горел на её губах, а внутри бушевал шторм. Она хотела его. О боже, как сильно она хотела остаться в тех сильных руках! Но страх перед новым предательством был сильнее любви.

Телефон в её сумочке резко зазвонил. Это был Андрей Коваль. Его голос в трубке был паническим:

— Этель... У нас чрезвычайная ситуация. Юлиан Хоторн сошел с ума.

Аделина мгновенно подобралась, её голос снова стал ледяным:

— Что случилось, Андрей?

— Его люди раскопали информацию о вашей матери в Швейцарии. Юлиан только что подал официальное заявление в Интерпол и швейцарскую миграционную службу, обвиняя фонд «Этель» в международном мошенничестве и незаконном удержании тяжелобольного человека. Швейцарская полиция уже выставила пост у клиники, где лежит ваша мама. Её счета заморожены до выяснения обстоятельств. Если мы не снимем обвинения в течение двадцати четырех часов, её могут депортировать обратно, а для её слабого сердца это... это смерть, Аделина.

Аделина почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Телефон едва не выпал из её рук. Юлиан ударил по самому святому. Он решил уничтожить её мать, чтобы добраться до фонда.

— Юлиан... — прошептала она, и её зубы сжались в дикой ярости. — Тварь...

Она понимала, что её юридическая служба не успеет за сутки пробить бюрократическую стену Интерпола. Ей нужен был кто-то, кто обладает абсолютной, сокрушительной властью на международном уровне. Кто-то, у кого есть связи в правительстве и силовых структурах Европы.

Лицо Александра Демидова и его недавние слова: «Я пойду против всего мира, но ты будешь моей» вспыхнули в её голове.

Ей пришлось сделать самый тяжелый выбор в своей жизни. Чтобы спасти маму, ей нужно было вернуться к человеку, от которого она только что сбежала, и доверить ему свою жизнь.

Александр Демидов сидел в кресле, наливая себе вторую порцию виски, когда его личный мобильный, номер которого знали всего три человека в мире, завибрировал на столе.

Он нехотя поднял трубку:

— Да.

— Александр... — из динамика раздался тихий, дрожащий от слез и отчаяния голос Аделины. — Мне... мне нужна твоя помощь. Юлиан бьет по моей маме в Швейцарии. Спаси её... Пожалуйста. Я сделаю всё, что ты скажешь.

Александр медленно поставил бокал на стол. Его глаза сузились, а на губах появилась хищная, смертоносная улыбка. Охотник понял, что игра перешла в фазу тотального уничтожения его соперника.

— Жди меня в офисе, Аделина, — ледяным, но обещающим защиту тоном ответил он. — Через десять минут Юлиан Хоторн пожалеет о том, что вообще родился на свет.