Греческие каникулы

Глава 25. Груз молчания

Утро началось с тревожного сообщения:

"Дочка, анализы хуже. Врач настаивает на новой терапии. Не волнуйся, как-нибудь справимся."

Лиза замерла, пальцы судорожно сжали телефон. Цифры в её банковском приложении кричали о невозможности оплатить новые лекарства. Если она сорвётся сейчас - потеряет работу. Если останется - мама будет бороться в одиночку.

Губы её дрогнули, когда в памяти всплыло вчерашнее: его горячее дыхание на своей коже, грубые пальцы под платьем... Она резко тряхнула головой, но низ живота предательски сжался.

Весь день она двигалась как тень - убирала каюты, раскладывала бельё, избегая даже случайных встреч. Но "Аль-Нур" был слишком мал, а её тело слишком хорошо помнило каждый момент.

В кладовой Айла застала её за странным занятием - Лиза пятый раз пересчитывала одинаковые стопки полотенец.

— Ты сегодня как призрак, - Айла склонила голову, изучая её. — Что-то случилось?

— Просто... маме хуже, - Лиза опустила глаза, сжимая в руках мягкую ткань.

Главное - не смотреть в глаза. Не вспоминать, как его губы обжигали её рот. Не думать о том, что если бы не звонок...

Айла обняла её внезапно и крепко.

— Всё будет хорошо, понимаешь? Ты сильная.

Лиза кивнула, пряча лицо в плече подруги, чтобы скрыть предательские слёзы. Не только из-за мамы.

Из-за него.

Из-за стыда.

Из-за того, что даже сейчас, когда разум кричал об опасности, её тело жаждало повторить тот момент.

Но это останется её тайной.

Потому что признаться - значит потерять всё.

А она не могла позволить себе такой роскоши.

Не когда счёт шёл на жизнь.

Солнечный луч, пробивающийся сквозь шторы, ударил Самира прямо в глаза. Он застонал, прикрыв лицо ладонью. Голова раскалывалась — виски пульсировали, во рту стоял привкус меди и вчерашнего вина.

— Сколько я выпил?

Память возвращалась обрывками. Темный переулок. Ее испуганные глаза. Мягкость ее губ под его...

Самир резко сел на кровати.

— Черт возьми.

Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть воспоминания, но они въелись глубже, чем похмелье. Вчера он потерял контроль. И хуже всего было то, что даже сейчас, через боль и раскаяние, его тело отзывалось на эту память.

Раздраженный, он сорвался с кровати, натянул шорты и вышел на палубу.

Утро было ясным, море — идеально гладким. Воздух пах солью и свежестью. Самир подошел к краю палубы, потянулся, чувствуя, как мышцы спины приятно напрягаются. Его тело — подтянутое, с рельефным прессом и широкими плечами, золотистое от средиземноморского солнца — было единственным, чем он мог гордиться без оговорок.

Он прыгнул.

Холодная вода обожгла кожу, смывая остатки сна и похмелья. Самир нырнул глубже, проплыл под водой почти всю длину яхты, пока легкие не загорелись.

— Дыши. Забудь. Возьми себя в руки.

Он всплыл, откинул мокрые волосы со лба и...

Увидел ее.

Лиза стояла у перил, ее пальцы сжимали тряпку для полировки. Их взгляды встретились — и в тот же миг она резко отвернулась, исчезнув внутри, будто его взгляд обжег ее.

Самир замер.

Он хотел...

— Чего ты хочешь, идиот? Извиниться? Повторить?

Сжав зубы, он поплыл обратно.

У трапа его ждала Айла с полотенцем в руках.

— Доброе утро, сир.

Самир вылез из воды, смахнул капли с лица.

— Кофе. — бросил он коротко.

— Уже готов.

Он взял полотенце, грубо вытерся. Айла не уходила.

— Что еще?

— Ничего. — Она сделала паузу. — Просто... Лиза сегодня не в себе. Ее маме хуже. — выпалила Айла, удивляясь собственной смелости.

Самир замер.

"Вот и все. Ты не просто напал на подчиненную. Ты напал на девушку, у которой и так мир рушится."

Он кивнул, не доверяя своему голосу.

Айла ушла, оставив его наедине с мыслями, которые были хуже любой головной боли.

Кофе мог подождать.

Сначала ему нужно было решить, как жить с тем, что он...чувствую к ней больше, чем должен.

Кабинет был залит мягким утренним светом. Самир сидел за столом, перебирая документы, но мысли его были далеко. На столе перед ним лежал телефон – он уже трижды набирал номер матери, но так и не нажал кнопку вызова.

Тихий стук в дверь заставил его вздрогнуть.

— Войдите.

Дверь открылась, и в комнату вошла Лиза с подносом в руках. Она не поднимала глаз, её движения были механическими – поставила чашку с дымящимся кофе на стол, поправила салфетку.

Самир заметил, как её пальцы слегка дрожат.

— Спасибо, – сказал он тише, чем планировал.

Она кивнула и уже повернулась к выходу, но он не выдержал.

— Лиза.

Его пальцы легли на её запястье – легко, почти невесомо. Она замерла, словно боялась пошевелиться.

— Что случилось?

Она не ответила. Её дыхание участилось, а глаза, наконец поднятые на него, блестели от непролитых слёз.

— Это... личное, – прошептала она.

Самир встал и подошёл ближе.

— Говори.

— Моя мама... – голос её дрогнул. – Ей хуже. Возможно, мне придётся уехать.

Он не думал. Просто обнял её.

И она не оттолкнула.

Её тело дрожало, но она прижалась к нему, как будто искала опору.

— Я помогу, – сказал он твёрдо. – Ты ни о чём не должна волноваться.

И тогда она разрыдалась.

Тихие, сдержанные рыдания, словно она даже сейчас боялась быть слишком громкой. Её слёзы пропитали его рубашку, а пальцы вцепились в ткань, будто она боялась, что он исчезнет.

Самир гладил её по спине, чувствуя, как что-то внутри него сжимается.

— Всё будет хорошо, – прошептал он.

И впервые за долгое время – поверил в свои слова.