Греческие каникулы

Глава 6. Самир Мансур

Яхта «Аль-Нур» была одной из немногих вещей, которые Самир Мансур любил по-настоящему. Не за её стоимость, не за статус, который она ему давала, а за ту свободу, которую он чувствовал, ступая на её палубу. Здесь, вдали от бесконечных встреч, переговоров и обязательств, он мог позволить себе просто быть.

Два дня. Всего два дня он планировал провести на борту. Окончательно согласовать с капитаном маршрут летнего путешествия по греческим островам и, возможно, впервые за последние месяцы — подумать.

Кабинет Самира на яхте был обустроен с той же скрупулёзной точностью, что и всё в его жизни: массивный дубовый стол, за которым не было ни одной лишней бумаги, кожаное кресло, подобранное так, чтобы не отвлекать от работы, и панорамное окно, открывающее вид на бескрайнюю голубую гладь.

Он сидел, откинувшись на спинку кресла, пальцы медленно барабанили по подлокотнику. Перед ним лежали карты и маршруты, но мысли упорно ускользали от дел.

— Сир, — раздался тихий стук в дверь.

— Войдите.

Капитан Мустафа переступил порог, держа в руках папку с отчётами. Его осанка была безупречна, но в глазах читалась лёгкая настороженность.

— Всё готово к вашему прибытию. Отчёт по техническому состоянию, списки провизии, маршруты.

— Спасибо, — Самир взял папку, даже не взглянув на неё. — Присаживайтесь.

Мустафа осторожно опустился на стул напротив.

— Греция, — Самир отодвинул карту в сторону. — Что вы думаете?

Капитан на секунду задумался:

— Маршрут продуман. Санторини, Миконос, Крит — классика, но гости будут довольны. Проблем может быть только с бухтой на Миконосе — в сезон там тесно.

— Найдём альтернативу, — Самир провёл пальцем по карте, остановившись на маленьком островке. — А здесь?

— Делос? — Мустафа слегка удивился. — Историческое место, но туристов мало. Тишина, руины…

— Именно.

В глазах Самира мелькнуло что-то, что капитан не смог прочитать.

— Хорошо, — Мустафа кивнул. — Внесём коррективы.

Мустафа помолчал, будто взвешивая слова, прежде чем заговорить:

— Есть одно изменение в команде, — он перелистнул пару страниц в отчёте. — Новенькая стюардесса, Лиза.

Самир поднял глаза от карты, хмуря брови.

— Лиза?

— Недавно прибыла. Опыт работы в частном секторе минимальный, но адаптируется быстро. Отличный английский, дисциплинированная, прошла академию подготовки персонала, — капитан слегка пожал плечами. — Пока присматриваемся.

Самир постучал пальцем по краю стола, словно оценивая услышанное.

— Она справится?

— Думаю, да. Айла взяла её под крыло, обучает. Девушка решительная, но ещё не знает всех тонкостей.

Самир отвёл взгляд в сторону, ненадолго задержавшись на карте.

— Хорошо, — наконец произнёс он, закрывая отчёт. — Пусть продолжает. У нас мало времени на подготовку.

—

Самир вышел на палубу, машинально ослабляя манжет рубашки. Солнце ещё стояло высоко, его лучи отражались в воде, создавая дрожащие блики на гладком хромированном борту. Он глубоко вдохнул солёный воздух, но даже свежий морской бриз не мог развеять мысли, которые преследовали его последние недели.

Бизнес. Переговоры. Контракты.

И мать.

Она снова говорила о свадьбе. О «подходящей» девушке — умной, воспитанной, со «статусной» семьёй. Всё было решено за него, расписано, точно бизнес-план.

Как будто это очередное партнёрство, очередная сделка.

Он провёл рукой по лицу, сдерживая раздражение.

Ещё два дня.

Всего два дня свободы перед тем, как он снова окажется в этом бесконечном круговороте встреч, обязательств, предсказуемых разговоров о перспективах и семейном долге.

На палубе работала команда. Лиза, новенькая, старательно полировала перила, её движения были чёткими, но в глазах читалась неуверенность.

Самир отвернулся. Он не любил, когда его отвлекали.

Тишина.

Вот чего ему хотелось.

Если бы он мог оставить всё — бизнес, семью, давящие ожидания — и просто исчезнуть на какое-то время, остаться на море, без звонков, без давления.

Но он знал, что это невозможно.

Поэтому он просто глубже вдохнул морской воздух, зажав в пальцах карту маршрута.

Два дня.

И он постарается провести их в одиночестве.

Самир ещё немного задержался на палубе, наблюдая, как плкачивается на волнах соседняя яхта. Ветер трепал его рубашку, но он не обращал внимания — мысли были заняты предстоящей поездкой в Грецию и назойливыми требованиями матери.

Решив наконец вернуться в кабинет, он резко толкнул дверь — и замер.

Лиза стояла у его стола, держа в руках пустую кофейную чашку. Услышав скрип двери, она резко обернулась, и от неожиданности документы, аккуратно сложенные на краю стола, рассыпались по полу.

— Что вы здесь делаете? — его голос прозвучал как удар хлыста.

Она побледнела, но не опустила глаза:

— Я забирала чашку, сир.

Самир шагнул вперед, и они одновременно наклонились за бумагами. Внезапно он почувствовал легкий, едва уловимый аромат — нечто свежее, с нотками цитруса и чего-то неуловимого, что напомнило ему о весенних садах в Каире.

Этот запах выбил его из колеи.

— Вам запрещено входить сюда, — прошипел он, но уже без прежней ярости.

Лиза быстро собрала документы, аккуратно выровняла края (он отметил про себя, что она делает это так же тщательно, как и он сам) и поставила их на стол.

— Простите, сир.

Она выскользнула из кабинета, не дожидаясь ответа, но на пороге на мгновение задержалась — будто хотела что-то сказать.

Самир сжал кулаки. Его гнев сменился странным раздражением.

Почему она не дрожит? Почему не лепечет извинения, как остальные?

Он бросил взгляд на стол. Документы лежали идеально ровно.

—

Ночью яхта была особенно прекрасна. Море, тёмное и бескрайнее, сливалось с горизонтом, а звёзды отражались в воде, словно тысячи алмазов.

На флайбридже мягко расстилался вечерний свет, золотя идеально натянутую скатерть цвета слоновой кости. Центр стола украшала изящная композиция из свежих орхидей и лилий, их тонкий аромат едва уловимо смешивался с солёным бризом.

Каждый предмет здесь был подобран с безупречной точностью: столовый серебряный сервиз с тонкой гравировкой, хрустальные бокалы, в которых отражалось закатное солнце, изысканные фарфоровые тарелки, расписанные вручную мастерами из Лиможа.

Айла двигалась безупречно — её движения были четкими, выверенными, каждая подача — словно тщательно спланированное представление.

Первым перед Самиром оказался охлаждённый гаспачо с нотками свежего базилика, поданный в хрустальном бокале. Следом — карпаччо из жёлтого тунца с тонкими лепестками трюфеля.

Мохаммед, как всегда, превзошёл себя. На главное блюдо он подал запечённого морского окуня в миндальной корочке, сопровождённого соусом из шафрана и белого вина. Гарниром был нежный ризотто с пармезаном и ароматом лимонной цедры.

На серебряном подносе покоился десерт — воздушный мусс из маракуйи и белого шоколада, украшенный карамелизированными орехами и тончайшими пластинами золота.

Айла поставила перед Самиром бокал с глубоким красным вином, выдержанным специально для этой вечерней трапезы.

Самир провёл пальцами по краю бокала, наблюдая, как на поверхности вина медленно образуется тонкая плёнка.

На яхте всё было идеально.

Но мысли его были далеко за пределами этого ужина.

После ужина Самир Мансур сидел на палубе, лениво покачивая бокал с вином, наблюдая, как свет огней далёкого города отражается в спокойной глади Красного моря. Ночь окутала яхту, но её мягкая подсветка рассеивала мрак, создавая иллюзию, будто «Аль-Нур» парит над водой, отделённая от реальности тонкой полосой мерцающего света.

Глубоко внизу, под корпусом, свет проникал в прозрачную воду, освещая богатый подводный мир. В лучах голубых прожекторов неторопливо скользили силуэты рыб, вспышки серебристых тел мелькали среди коралловых отмелей. Казалось, если наклониться чуть дальше, можно разглядеть самое дно, ощутить бездонную глубину этого места, где тишина властвовала над всем живым.

Сигаретный дым медленно растворялся в ночном воздухе, а Самир, скользнув взглядом по воде, на секунду задержался на переливах лазурного света. Здесь, в этой хрупкой, почти нереальной красоте, ему хотелось задержаться подольше—исчезнуть в темноте, раствориться в бликах, позволить себе забыть обо всём.

Но мысли о предстоящем путешествии, о делах, о том, что его ждёт впереди, не давали ему этой привилегии.

Он сделал очередной глоток вина, чувствуя терпкость напитка, и снова посмотрел на город.

Пусть пока остаётся только ночь, только море, только огни вдали.