Греческие каникулы

Глава 9. В пути

"Аль-Нур" рассекал бирюзовые воды Средиземного моря, оставляя за собой алмазную дорожку пены. Позади остался шумный Суэц с его бесконечными танкерами и песчаными бурями, впереди — тихий Геджек, где яхта встанет на трое суток у причала.

На камбузе царила привычная утренняя суета. Мохаммед, с закатанными по локти рукавами, ловко переворачивал на сковороде яичницу с пряными травами, одновременно помешивая кофе по-турецки в медном джезве. Аромат свежеиспеченных симитов смешивался с соленым бризом, проникавшим через приоткрытый иллюминатор.

В главном салоне Айла и Лиза накрывали стол для завтрака.

— Салфетки кладут слева, Лиз, — поправила Айла, заметив ошибку.

Лиза кивнула и переложила салфетку, но ее движения были необычно медленными.

Айла пригляделась:

— Ты бледная, как простыня.

Она приложила ладонь ко лбу Лизы — кожа горела.

— Да у тебя температура!

Лиза попыталась отшутиться:

— Просто укачало немного...

Но Айла уже вела ее к двери:

— Марш в каюту. Сейчас же.

Через пять минут Айла стучала в дверь капитанского мостика.

— Войдите.

Мустафа обернулся от штурвала, его взгляд сразу стал острым — Айла никогда не беспокоила его без причины.

— Лиза заболела. Температура под 38.

Капитан нахмурился, мысленно прокручивая график.

— До Геджека 10 часов. Пусть отдыхает. Если к вечеру не станет лучше — вызовем врача в порту.

Айла кивнула и уже повернулась к двери, когда капитан добавил:

— И проверьте аптечку. Нам нельзя болеть перед Грецией.

Весть о болезни Лизы разнеслась по яхте быстрее, чем радиосигнал бедствия.

Айла, вооружившись медицинским термометром и упаковкой противовирусных препаратов, устроила настоящий медосмотр в кру-салоне:

Хакану пришлось трижды измерить температуру — он вертелся как ртуть, Цезарь молча подставил лоб, его глаза выражали лишь легкое раздражение, Даже Мохаммед оторвался от плиты, чтобы проглотить таблетку.

— Это не чума, в конце концов! — проворчал Хакан, но все же взял упаковку лекарств.

В каюте Лизы царил полумрак. Айла осторожно поставила на тумбочку термос с бульоном — золотистый, с кружочками моркови и зеленью, пахнущий имбирем и тимьяном.

— Мохаммед сказал, это семейный рецепт, — Айла налила бульон в чашку. — Говорит, его бабушка так султана от простуды лечила.

Лиза слабо улыбнулась. Ее обычно яркие глаза были тусклыми, щеки горели.

За дверью трижды раздался характерный стук — два коротких, один длинный. Сигнал Хакана.

— Ну что, новичок, тебе там книжку или что? — донесся его голос.

Айла закатила глаза:

— Он уже третий раз приходит. Как назойливый комар.

В салоне Цезарь поймал Хакана за рукав:

— ? — его брови вопросительно поползли вверх.

— Живая, — Хакан пожал плечами. — Только красная, как наш флаг.

Цезарь странно задержал взгляд на двери каюты, потом резко развернулся и ушел проверять якорное устройство.

Только Алиджан оставался в неведении. Запертый в машинном отделении, он боролся с левым двигателем, который упорно показывал колебания давления. Когда Хакан крикнул ему про Лизу, он лишь переспросил:

— Кто? А, та новенькая. Пусть пьет больше жидкости.

И снова уткнулся в показания датчиков.

До берега оставалось два часа хода — по расчетам капитана, к закату они должны были уже ошвартоваться в Геджеке. Команда мысленно предвкушала вечер на суше: Хакан мечтал о стакане ледяного раки в портовой таверне, Айла уже составила список косметики, которую нужно купить, даже Цезарь вполголоса насвистывал мелодию — верный признак хорошего настроения.

Но море имело свои планы.

Глухой удар потряс корпус. "Аль-Нур" резко дёрнулся, будто наткнулся на невидимую стену, и... замер.

На капитанском мостике замигали красные лампы, запищал аварийный сигнал.

— Чёрт! — Мустафа вцепился в штурвал, хотя яхта уже стояла намертво.

Дверь распахнулась — Цезарь появился на пороге без стука, его зелёные глаза сканировали приборы:

— Грунт?

— Нет, — капитан уже проверял карту глубин. — Здесь должно быть 50 метров под килем.

Он схватил рацию:

— Энджин-рум, докладывайте!

Голос Алиджана звучал неестественно спокойно сквозь треск помех:

— Левый двигатель... полная остановка. Правый — аварийное отключение. Защита сработала.

Капитан резко развернулся к Цезарю:

— В энджин рум, живо!

— Уже бегу, — тот исчез за дверью быстрее, чем успел ответить.

Лампы аварийного освещения в машинном отделении бросали кровавые блики на потные лица. Алиджан, сжимая в зубах фонарик, залез по пояс в узкий люк двигателя. Его руки, исцарапанные до крови, нащупали проблему — треснувший топливный фильтр.

— Я был уверен, что до Турции дотянет! — проворчал он, выплевывая фонарик.

Хакан подавал инструменты, его обычно смешливые глаза были серьезны. Даже Цезарь, молчавший все 6 часов ремонта, начал материться — это был дурной знак.

В это время в каюте Лизы жар смешивал реальность и бред. Ей снилось, что яхта тонет, а она не может найти маму в лабиринте коридоров. В кошмаре Самир стоял на мостике и смеялся, пока вода поднималась.

— Дыши, новичок — чей-то голос прорвался сквозь бред.

Уже почти в полночь Алиджан, наконец-то, вынимает поврежденный узел и передает его Цезарю, в это же время Лиза вскрикивает во сне, хватая ртом воздух.

В 3.16 утра Цезарь затягивает последний болт, стирая руки в кровавые мозоли, минутой позже, Айла измеряет температуру Лизы - она наконец-то нормализовалась.

С первыми лучами солнца двигатель рыкнул и ожил. В тот же момент Лиза открыла глаза — голова ясная, тело легкое.

Геджек встретил их бирюзовой гладью бухты. Маленькие рыбацкие лодки покачивались у деревянных пирсов, а запах жареных симитов с ближайшей пекарни витал над водой.

Команда, с красными глазами и дрожащими руками, смотрела на эту идиллию.

— Ну что... — Хакан первым нарушил молчание, — Кто-нибудь еще верит в совпадения?

Цезарь лишь хрипло рассмеялся и пошел готовить швартовые.