Невидимая. Между нами тишина

2 глава. Красота в глазах смотрящего

Последние три года утро в Montes Atelier начиналось одинаково: с войны Энцо с кофемашиной.

— Мадонна миа! — раздалось из холла. — Эта машина меня ненавидит!

Через секунду появился сам Энцо, — идеально одетый, как будто собирался не на работу, а на премьеру в Милане.

Тёмный костюм, белоснежная рубашка, пёстрый платок в кармане.

— Это невозможно пить! — объявил он трагическим голосом, брезгливо держа чашку двумя пальцами.

Элена, улыбнувшись, посмотрела на него.

— Энцо, это обычный кофе.

— Обычный? — он прижал руку к сердцу. — Amore mio… ты сейчас обидела не меня — ты обидела всю Италию!

Она рассмеялась.

— Кофе не бывает «обычным», — продолжил он, отставляя чашку. — Кофе — это утро. Это настроение. Это причина жить… а это что?

— Что?

— Это эмоциональное разочарование в жидком виде.

Он нагнулся к ней ближе и добавил почти шёпотом:

— Tesoro… кофе должен обнимать тебя… а не делать вид, что вы просто знакомы.

— Тогда сделай сам, — сдалась Элена.

— Я так и пытаюсь! Но машина сопротивляется!

Рик с его помощником Лукасом стояли у большого стола в центре атриума.

Они перебирали фотографии для выставки.

Советовались, спорили и ни во что другое не вмешивались.

— Этот убери, — сказал Рик, не поднимая головы.

— Почему? — удивился Лукас. — Смотри какой взгляд.

— Потому что он врёт.

***

Ателье просыпалось.

Работники, переговариваясь, занимали свои рабочие места.

Высокий холл был залит утренним светом.

Диваны для клиентов, растения в кадках, стеклянные витрины с украшениями.

На стенах — фотографии.

Женщины разных возрастов.

С разными фигурами.

С разными историями.

Леон вошёл, поздоровался и остановился посреди холла.

Окинул взглядом стены.

— Каждый раз, когда захожу сюда, мне кажется, что это уже не просто ателье.

Рик поднял глаза.

— А что?

Леон кивнул на фотографии.

— Скорее галерея.

Он подошёл ближе к его столу.

— Нет, Леон. Галереи смотрят.

Здесь — начинают жить.

Леон посмотрел внимательно на друга, потом перевёл взгляд на фотографии.

— И в какой момент всё изменилось?..

Рик на секунду задержал на нём взгляд.

Пять лет назад здесь были просто платья на манекенах.

Теперь на стенах висели истории женщин, которые перестали прятаться.

Он нанимал разных дизайнеров — сильных, даже с именем.

Они работали. Делали всё правильно.

Вовремя. Аккуратно.

Никто не спорил, не настаивал, не смотрел дальше задачи.

Всё было правильно.

Но они работали с одеждой.

Не с людьми.

И этого оказалось мало.

А потом появился Энцо.

Громкий.

Невозможный.

Обидчивый.

С характером.

Он постоянно спорил.

Ломал.

Переделывал.

И раздражал всех.

Но он видел людей.

И этого оказалось достаточно, чтобы всё заново начало работать.

Из глубины мастерской вдруг раздался драматический голос:

— Мадонна миа… это невозможно!

Через секунду в холл снова ворвался Энцо. Теперь уже с куском ткани в руках.

— Рик! — заявил он с отчаянием. — Посмотри на это! Это же самая настоящая провокация!

Рик спокойно посмотрел на ткань.

— Что случилось?

— Что случилось? — Энцо всплеснул руками. — Она не слушается!

Он развернул ткань на столе поверх снимков.

— Смотри. Я делаю линию плеча — она падает. Исправляю — она снова не слушается. Это не ткань. Это характер!

Леон тихо рассмеялся.

— О! Леон! — Энцо прижал руку к груди. — Ты слышишь? Я страдаю!

— Не стоит. Ты нам ещё нужен.

Из мастерской выглянула Кармен:

— Энцо, ты идёшь?

Он мгновенно сменил тон.

— Иду, моя конфетка!

Женщина закатила глаза и исчезла.

— Ты должен прийти и посмотреть на этот демарш, — снова повернулся он к Рику.

— Я ничего не понимаю в конструкции платья.

— Конечно не понимаешь, — трагически согласился Энцо. — Но у тебя есть глаз!

Рик вздохнул.

— Хорошо.

— Сейчас, — уточнил Энцо.

Он уже собирался уйти, но остановился и подмигнул Леону.

— Кстати, ты сегодня прекрасно выглядишь.

Леон усмехнулся.

— Спасибо.

— Но всё равно хуже меня. И это объективно, — добавил Энцо и исчез в мастерской.

Леон покачал головой.

— Я начинаю понимать, почему вы с ним сработались.

— Почему?

— Потому что вы оба ненормальные.

Рик усмехнулся.

— Мне до него далеко.

Несколько секунд они молчали.

— Слушай… ты сегодня занят вечером? — спросил его Леон.

Он сел на край стола.

— Давай выберемся куда-нибудь. Посидим. Только ты и я.

Рик поднял на него глаза от фотографий.

— Хорошо.

— Тогда в восемь в нашем баре?

— В восемь.

Леон кивнул и направился на второй этаж в свой кабинет.

А Рик в мастерскую, пока Энцо не начал угрожать, что вернётся в Милан и оставит их без красоты.

***

Позже в холле уже начиналась совсем другая работа.

Вдоль стен стояли рамы.

На диванах лежали распечатки.

— Нет, нет, нет! — раздался голос Энцо. — Это нельзя вешать рядом!

Он стоял посреди холла с двумя фотографиями в руках и смотрел на них так, будто решал судьбу мира.

Полнял одну фотографию.

— Здесь — тишина.

Поднял вторую.

— А здесь — борьба.

Затем повернулся к Рику:

— Ты не можешь ставить их рядом. Они убьют друг друга!

Рик, не поднимая головы от списка, ответил:

— Скорее усилят. Поставь их рядом.

— Нет! — резко сказал Энцо. — Это не математика. Тут сердце должно стучать, а не калькулятор.

Рик поднял взгляд.

— Энцо...

Он выдержал паузу.

— Просто повесь.

В этот момент дверь открылась.

Звук колокольчика прозвучал чуть громче обычного.

В холл вошла женщина.

Она остановилась почти у входа, будто не была уверена, можно ли идти дальше.

Элена первой заметила её и подошла.

— Добрый день. Я могу вам чем-то помочь?

Женщина кивнула в сторону фотографий.

— Я могу? — тихо спросила она.

— Конечно. Проходите, — улыбнулась Элена.

Споры тут же утихли.

Она подошла к стене. Долго рассматривала снимки.

Потом остановилась возле одного и чуть улыбнулась.

— Это моя подруга. Анна.

Рик поднял голову от стола и посмотрел на неё.

— Знаете… — продолжила она, не отрывая взгляда от фотографии, — после того, как она побывала у вас… я сначала её не узнала.

Женщина перевела взгляд с фотографии на Рика.

— Я тоже так хочу.

— Нет, — спокойно ответил он.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Вы хотите, чтобы заметили не вас, а образ. Это так не работает.

Женщина поджала губы и перевела взгляд обратно на фото.

— Но вы уже есть. Просто прячетесь.

Она немного порозовела.

— Вы правда так считаете?

— Конечно.

Рик отложил фотографии и подошёл к ней.

Повернул её к витрине.

Стекло мягко отразило её лицо — но не так, как обычное зеркало.

Свет, преломляясь в гранях украшений, ложился на кожу тёплыми бликами, сглаживал линии, подсвечивал глаза.

На мгновение она увидела себя другой — более живой, более уверенной… как будто уже стала той, кем хотела быть.

— Посмотрите сами.

Энцо появился рядом не сразу.

Он сначала прислушался к их разговору, затем посмотрел на отражение витрины и только потом — на неё.

— Но это… разве это возможно? — удивилась женщина, аккуратно прикасаясь пальцами к своему лицу.

— Как видите… красота в глазах смотрящего.

Энцо подмигнул Рику и посмотрел на женщину.

— Вы готовы открыться этому миру?

Она немного растерялась.

Он не стал давить.

Чуть улыбнулся.

— Давайте так, — сказал он. — Я сейчас могу начать угадывать… и, возможно, буду прав.

Он сделал паузу, окинув её профессиональным взглядом.

— А могу просто показать.

Она нахмурилась.

— Показать?

— Да. Без слов. Это быстрее.

Он кивнул в сторону мастерской.

— Пойдёмте со мной. Посмотрите сами. Если не понравится — вернётесь сюда и забудете о моём существовании.

Она замешкалась.

Посмотрела на Рика.

Тот спокойно кивнул.

— Смелее. Вы в надёжных руках.

Женщина неловко подтянула сумку и пошла за Энцо.

Рик смотрел им вслед и улыбался.

— Как вас зовут?

— Клара.

— Правда? — всплеснул руками Энцо. — Это моё самое любимое имя!

Дверь мастерской тихо закрылась.

Шум холла снова стал отчётливее.

— Надеюсь, он её не напугает? — тихо сказала Элена.

— Напугает, — спокойно ответил Рик, не поднимая головы от снимков. — Но она не уйдёт.

В этот момент к столу подошла Марта, держа в руках ещё пачку распечатанных фотографий.

— Если вы уже закончили отпугивать клиентов, — сказала она, — может, вернёмся к выставке?

Она положила снимки на стол.

— Мы не отпугивали, — подал голос Леон. — Это Энцо-терапия — наше ноу-хау.

Марта смерила его строгим взглядом и вернулась к фотографиям.

— Вот эту — в центр, — сказала она. — И уберите от неё всё лишнее.

— Почему? — спросил Леон.

Рик оторвался от своей работы и посмотрел на них.

Он посмотрел на фото.

На нём была изображена женщина в чёрном платье.

Моргнул.

Снова посмотрел на снимок.

Чёрное платье.

Но ощущение не исчезло.

Он видел совсем другую женщину.

Совсем в другом платье.

В алом.

С длинными волосами и голубыми глазами.

Ту, что шла по подиуму, гордо подняв голову, и зал аплодировал ей.

— Потому, что она красивая, — хмуро ответил он Леону. — Всё остальное будет отвлекать.

Из мастерской донёсся голос Энцо:

— Нет! Мы не будем это прятать!

Работа в холле на мгновение остановилась. Все ждали продолжения.

— Прятать такие колени — это преступление!

Леон рассмеялся.

— Вот теперь началось.

Рик едва заметно улыбнулся.

Элена бросила взгляд на закрытую дверь мастерской, покачала головой и улыбнулась.

— Невыносимый…

Потом всё-таки не выдержала и пошла туда.

Легко постучала и приоткрыла дверь.

— Я не помешаю?

В мастерской уже шла работа.

— Не помогайте мне, — говорил Энцо. — Я должен видеть правду.

Клара стояла у зеркала.

Чуть напряжённая, будто не до конца понимала, что она здесь делает и куда деть свои руки.

Энцо двигался вокруг неё — быстро, точно.

Сантиметр ложился по линии талии, поднимался к плечу.

— Простите, — мягко сказала Элена. — Я хотела предложить вам чай или кофе.

Клара на секунду задумалась, словно от этого выбора зависело всё её будущее.

— Кофе… наверное, — тихо сказала она.

— Хорошо, — кивнула Элена. — Я сейчас принесу.

Она уже собиралась выйти, когда услышала голос Энцо:

— И мне.

Элена обернулась и приподняла бровь.

— Конечно, маэстро. Вам с сахаром? Или сегодня мы страдаем?

Энцо на секунду остановился и строго посмотрел на неё.

— Сегодня мы страдаем красиво.

Элена усмехнулась.

— Я поняла.

И закрыла дверь.

В мастерской снова стало тихо.

Энцо не спешил.

Сантиметр порхал вокруг женщины вместе с ним.

— Дышите.

Клара выдохнула.

Он кивнул, как будто зафиксировал это как достижение.

— Вы всё время пытаетесь куда-то исчезнуть, — сказал он. — Это сложно кроить.

Она сжала пальцы.

— Я не—

— Пытаетесь, — спокойно перебил он. — Но это поправимо.

Он отступил на шаг и подошёл к столу.

Развернул два отреза ткани.

— Смотрите.

Один — мягкий, спокойный.

Другой — держал форму, собирал линию.

— Это — безопасно, — сказал он, касаясь первого.

Вы не ошибётесь.

— А это — честно.

Клара смотрела то на одну, то на другую ткань.

Долго.

И ничего не понимала.

— Это слишком, — тихо сказала она.

— Да.

Он даже не попытался спорить.

— Тогда возьмём первое, — спокойно продолжил он. — Сошьём вам платье, в котором вас никто не заметит. Зато вам будет удобно и спокойно.

Он уже отвернулся.

— И всё останется как есть.

Клара не двигалась.

Тишина стала плотной.

И в этот момент дверь тихо открылась.

Элена вошла с подносом.

— Осторожно, горячо, — сказала она, расставляя чашки на стол.

Она на секунду задержалась взглядом на Кларе.

Та всё ещё стояла у зеркала и смотрела не на ткани, а на себя.

Элена чуть тише добавила:

— Сахар отдельно.

Энцо не обернулся.

— Мы уже определились.

Элена перевела взгляд на ткани.

Потом на Клару.

И коротко кивнула — как будто поняла больше, чем было сказано.

— Тогда я не буду мешать, — сказала она и вышла.

Дверь закрылась.

Тишина вернулась.

Клара сделала вдох.

Глубже, чем раньше.

— Я не хочу так, — сказала она.

Энцо повернулся.

Смотрел внимательно.

— Тогда придётся иначе.

Он взял второй отрез.

Подошёл ближе.

— Это некомфортно. Вас начнут видеть.

Пауза.

— И вы увидите себя.

Клара не отводила взгляд несколько секунд.

Потом кивнула.

— Согласна.

Тишина изменилась.

Энцо чуть улыбнулся.

Почти незаметно.

— Вот теперь можно работать.

Он снова поднял сантиметр.

— И не втягивайте живот.

***

Бар был почти пуст.

Рик пришёл раньше, чем договаривались.

Сел за первый попавшийся столик, заказал вино и сделал глоток почти сразу, не дожидаясь, пока оно «раскроется».

Вкус показался резким.

Леон появился через несколько минут.

— Ты рано, — сказал он, снимая куртку.

— А ты опоздал.

Леон посмотрел на часы и, усмехнувшись, вздёрнул бровь:

— На три минуты? Ну ты, Монтес, и ворчун…

Официант подошёл почти сразу.

— Тебе как обычно? — спросил Рик.

Леон посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Я своих привычек не меняю.

Рик чуть усмехнулся.

Ему тоже принесли вино.

Леон поднял бокал.

— Ну… за то, что мы вообще выбрались.

Рик коснулся его бокала своим.

— Редкое событие.

— И не говори…

Они сделали по глотку.

— Так что… говоришь через три недели будет большой праздник?

— Ты про выставку?

— Я про твой день рождения.

— Да уж… сорок лет.

Рик усмехнулся.

— Стареешь, друг.

— Мы вообще-то с тобой одногодки.

— Я держусь лучше.

— Это потому что ты меньше говоришь.

Рик чуть улыбнулся.

Леон покрутил бокал в пальцах.

— Милли скоро приезжает.

Рик не отреагировал сразу. Только взгляд на секунду задержался.

Имя прозвучало, а за ним — другое, которое никто не произнёс вслух. Но внутри опять всё сжалось.

Он сделал глоток вина. Вкуса он уже не почувствовал.

— Хорошо. Давно её не видел.

— Так что, похоже, будет не совсем тихо, — добавил Леон.

Рик кивнул.

— Честно говоря, думал, посидим спокойно: ты с Мартой, мы с Марией… — а вон как вышло, — задумчиво сказал Леон.

Рик на секунду задумался над его словами.

Но ничего не спросил. Пауза выдала его мысль.

Леон это заметил.

Но ничего не сказал.

— Представляешь, отец тоже приедет, — добавил Леон.

Теперь тишина стала тяжелее.

Рик поднял взгляд.

— Как он вообще?

Леон чуть пожал плечами.

— Ты же его знаешь. Он и раньше-то не был разговорчивым, а после мамы… так вообще.

Он сделал глоток.

— А где он сейчас живёт?

— В Танзании.

— Серьёзно? — вскинул бровь Рик.

Леон кивнул.

— Я даже удивился, когда Милли сказала, что он приедет, — сказал он. — С ней отец, кажется, общается чаще, чем со мной.

Они помолчали какое-то время, каждый думая о своём.

— Ладно… что мы всё обо мне, — Леон чуть улыбнулся. — Как ты? Как у вас с Мартой?

Рик не ответил сразу.

Сделал глоток.

— Нормально.

Прозвучало неубедительно, но Леон не стал уточнять.

— Мы на выходные в Мадрид летали, — добавил Рик.

Леон поднял брови и с удивлением посмотрел на друга.

— В Мадрид? С чего это вдруг?

Рик пожал плечами.

— Не знаю. Марте так захотелось.

— И чем вы там занимались?

— Да так… музеи, выставки… даже на концерт The Weeknd сходили.

— The Weeknd? Ну вы даёте…

— На мой взгляд — дуристика. Если бы спросили у меня, я бы просто погулял по городу. В Мадриде есть вещи и поинтереснее.

Леон чуть нахмурился.

— Там сейчас—

— Я знаю, — тихо перебил его Рик и уставился в свой бокал.

— Откуда?

Слова вылетели раньше, чем Леон успел подумать.

— Баннер видел.

И вот теперь повисла тишина.

Настоящая. Густая.

Леон кивнул.

Он не стал продолжать.

Прошло какое-то время и он вдруг спросил:

— Ты до сих пор её не простил?

Рик так и не поднял головы.

Он и не злился на неё.

Ни тогда. Ни сейчас.

Это было бы проще.

Он смотрел в бокал, где вино отражало тусклый свет лампы.

И в этом отражении на секунду мелькнули белые слова на чёрном фоне.

Hermosa ruina.

— Давно простил, — ответил Рик.

Отставил в сторону бокал.

— Это была не её ошибка.

Леон смотрел на него ещё пару секунд.

— А себя?

Рик поднял на него взгляд и тут же отвёл.

Усмехнулся.

Потом сделал глоток.

— Давай сменим тему.

***

Они вышли из бара вместе.

На перекрёстке разошлись.

Рик сел в машину.

Несколько секунд не двигался.

Потом открыл бардачок.

Та самая коробка лежала там уже несколько дней.

Захлопнул крышку бардачка. Резко.

Поднял глаза.

За стеклом машины протекал обычный вечер: кто-то торопился домой, где его ждали; на углу громко смеялась компания, а прямо справа от капота парень, прижав девушку к фонарному столбу, начал целовать её.

Посмотрел ещё раз на бардачок и завёл двигатель.

Через двадцать минут он припарковался на небольшой площадке у старого каменного ограждения.

Какое-то время он сидел неподвижно, положив руки на руль.

Потом взял коробку и вышел.

Ветер здесь всегда был сильнее. Он сразу ударил в лицо солёной прохладой.

Рик прошёл по знакомой тропе и остановился у самого края утёса.

Ночь была тихой.

Море внизу почти не шумело — только редкие волны лениво ударялись о камни. Вдалеке мерцал маяк, медленно проводя лучом по чёрной воде.

Он опустился на траву и поставил коробку рядом.

Потом достал мобильный, включил фонарик и положил его так, чтобы свет падал на коробку.

Крышка открылась легко.

Внутри лежало всего несколько фотографий.

Он взял самую верхнюю.

ОНА и Соль.

Бильбао.

Огромная цветочная собака за их спинами.

Вышла отличная экспозиция.

Рик помнил этот день до мелочей.

Отложил и взял следующую фотографию.

Перед показом в Бильбао.

Она стояла в полутёмном коридоре за кулисами, напряжённая и сосредоточенная. Руки скрещены на груди, взгляд прямой, почти упрямый.

Взял следующий снимок.

Тёмно-бордовое платье.

Открытая спина.

Вечер перед показом у Дона Франциско.

Перед глазами всплыл тот самый момент — как она стояла у зеркала…

Как он почти не слушал…

Он тогда еле дождался, пока они вернутся домой, чтобы снять с неё это платье.

Пальцы сжались сильнее.

Бумага тихо хрустнула.

В груди поднялась знакомая тяжесть.

Он схватил фотографию двумя руками и разорвал её.

Быстро.

Резко.

Как будто дело было в бумаге.

Мелкие кусочки упали на траву.

Ветер сразу подхватил их и понёс вниз, к морю.

Рик смотрел, как светлые обрывки исчезают в темноте.

Ждал.

Хоть чего-то.

Ничего не произошло.

Легче не стало.

Ни на дюйм.

Каждый унесённый клочок, был словно кусок его самого.

Он знал, что должен был сделать это давно.

Выкинуть.

Сжечь.

Порвать.

Но вместо этого продолжал хранить.

Как будто боялся, что если отпустит даже бумагу — отпустит ЕЁ окончательно.

Он резко выдохнул и взял следующую фотографию.

Соль.

Свернулся маленьким кудрявым комком и смотрит в камеру, высунув розовый язычок.

Рик невольно усмехнулся. Стало немного теплее.

Последний снимок.

Она сидела на кухонном стуле, подтянув колени к груди.

Белая растянутая майка, спутанные после сна волосы.

Смотрела в окно — тихо, задумчиво, как будто слушала только свои мысли.

Рик помнил это утро.

До секунды.

Как он проснулся раньше неё.

Как долго смотрел на то как сладко она спит.

Как стоял потом в дверях кухни с телефоном.

А она даже не заметила, что он её снимает.

Он взял фотографию двумя руками.

Поднёс ближе.

Маяк снова вспыхнул.

Луч света медленно скользнул по воде.

Рик смотрел на снимок долго.

Потом его пальцы чуть сжали края.

Так будет правильно.

Но руки словно перестали ему подчиняться.

Прошла секунда.

Потом ещё одна.

Он выдохнул и опустил фотографию на колени.

Разорвать её он так и не смог.

В этот момент сильный порыв ветра взметнул её с колен прямо в воздух и быстро понёс к краю обрыва.

Рик не думал. Не вставая, он резко вытянул руку и поймал её в последний момент.

Пальцы сжались на бумаге.

Сердце глухо ударило о рёбра.

Он медленно разжал кулак и аккуратно расправил смятую фотографию.

Сидел неподвижно, глядя на её лицо.

Луч маяка снова прошёл по морю.

И исчез в темноте.