Глава 10. Дочь династии
745 Words
— Девочка.
Слово упало в тишину, как камень в воду.
Никто не двинулся.
Повитуха стояла, склонив голову. В её руках — маленький свёрток, укутанный в белую ткань.
Айлин в покоях тяжело дышала. Лоб покрыт потом. Пальцы сжимали простыню так, будто она держалась за саму жизнь.
За дверью повисла напряжённая пауза.
Мехмед закрыл глаза на мгновение.
Не разочарование.
Но ожидание было другим.
Султан медленно кивнул.
Валиде шагнула вперёд.
— Дайте ребёнка мне.
Повитуха осторожно передала свёрток.
Маленькое лицо. Тонкие черты. Тихий, слабый плач.
Валиде смотрела долго.
— Она родилась в доме Османов, — произнесла она холодно. — Значит, она часть династии.
Она подняла взгляд.
— Её имя будет Хюмашах Султан.
Шёпот прокатился по коридору.
Имя, данное Валиде, означало многое.
Это было признание.
Но не победа Айлин.
Это было решение династии.
Не матери.
В покоях Айлин лежала бледная.
Когда ей принесли дочь, она улыбнулась.
Правильно.
Красиво.
Как положено.
Но когда все вышли, её взгляд изменился.
— Девочка… — прошептала она.
В её голосе не было ненависти.
Но было разочарование.
На второй день Мехмед вошёл к ней.
Он смотрел на ребёнка внимательно.
— Она здорова, — сказал он.
Айлин кивнула.
— Аллах благословил нас.
Он сел рядом.
Пауза затянулась.
— Не расстраивайся, — произнёс он наконец. — Ты ещё родишь мне сына.
Слова были сказаны спокойно.
Практично.
Как план.
Айлин улыбнулась.
Но её пальцы дрогнули.
Он не заметил.
Он уже думал о будущем.
Не о ней.
В другом крыле дворца Нюлифер смотрела на Босфор.
Весть о рождении дошла до неё быстро.
— Девочка, — тихо сказала Эсмеральда.
Нюлифер кивнула.
— И имя дала Валиде.
— Хюмашах Султан.
Нюлифер слегка улыбнулась.
— Значит, ребёнок защищён.
Эсмеральда осторожно спросила:
— А вы?
Нюлифер повернулась.
— Я не рабыня.
Эти слова прозвучали спокойно, но твёрдо.
— В этом гареме все женщины были куплены. Привезены. Подчинены. Я — нет.
Она провела пальцами по синей ткани платья.
— Я приехала по договору.
— И это их злит, — прошептала Эсмеральда.
— Да.
Свобода всегда злит тех, кто её лишён.
В тот же день во дворец вернулся Мустафа.
Он приехал из Манисы по поручению султана.
Когда он узнал о покушении, его лицо потемнело.
— Почему мне не сообщили?
Стражник опустил голову.
— Это было решением Валиде.
Мустафа сжал кулаки.
— Французскую принцессу отравили, а я узнаю об этом последним?
В его голосе не было ревности.
Была ярость.
Он направился прямо к покоям Нюлифер.
Ночь уже опустилась на дворец.
Свет лампад мягко колыхался в коридорах.
Когда он вошёл, она не удивилась.
Она ждала.
— Вы вернулись, шехзаде, — произнесла она спокойно.
— Меня не было, когда тебя травили.
— Это было не ваше решение.
Он подошёл ближе.
— Ты могла умереть.
— Но не умерла.
Он смотрел на неё долго.
— Ты здесь одна.
— Я не одна.
— Ты чужая, — резко сказал он. — Они никогда не примут тебя как свою.
Она не отвела взгляда.
— Я и не пытаюсь стать ими.
Он шагнул ближе.
— Поедем со мной.
Тишина стала густой.
— Что?
— Я могу увезти тебя. В Манису. Подальше от яда, интриг и их правил.
В его глазах было что-то настоящее.
Не игра.
Не расчёт.
— Ты свободная, — продолжил он. — Ты не рабыня. Ты можешь выбрать.
Она смотрела на него внимательно.
— И если я уеду, что будет?
— Я защищу тебя.
Она медленно покачала головой.
— Вы хотите защитить меня… или бросить вызов брату?
Он замолчал.
Ответ был сложнее.
— Я не бегу, — сказала она тихо. — Я остаюсь.
— Ради него?
— Ради себя.
Эти слова прозвучали как приговор.
— Я не покину место, где меня пытались сломать.
Он смотрел на неё, будто видел впервые.
— Ты безумна.
— Нет.
Она сделала шаг ближе.
— Я не позволю мужчинам решать мою судьбу.
Пауза.
Мустафа медленно выдохнул.
— Тогда будь осторожна.
— Я уже осторожна.
Он развернулся.
Но перед тем как уйти, тихо произнёс:
— Если однажды тебе понадобится выход… я буду ждать.
Дверь закрылась.
Нюлифер осталась одна.
Она знала — сегодня она сделала выбор.
Не в пользу любви.
В пользу силы.
В другом крыле дворца Мехмед стоял у окна.
Он слышал, что Мустафа вернулся.
И слышал, что он был в её покоях.
В его груди появилось новое чувство.
Не злость.
Не ревность.
Что-то иное.
Он не мог назвать это.
Но это было начало.
В покоях Айлин лежала с дочерью.
Тишина была мягкой.
Но внутри неё зрела мысль.
Нюлифер осталась.
Мустафа вернулся.
Мехмед стал внимательнее.
И хотя родилась девочка…
Игра не закончилась.
Она только изменила правила.
- Writer
