Глава 13. Тишина без защитников
1016 Words
После отъезда султана дворец изменился.
Это было почти незаметно — никто не говорил об этом вслух. Музыка всё так же звучала по вечерам, служанки всё так же спешили по коридорам, а в садах по-прежнему пахло розами.
Но что-то в воздухе стало другим.
Тише.
Тяжелее.
Султан Ахмед Хан, шехзаде Мехмед и шехзаде Мустафа уже несколько дней находились в походе. Их корабли покинули берега Стамбула на рассвете, и вместе с ними словно ушла часть власти, которая держала дворец в строгом порядке.
Теперь в стенах дворца оставалась только одна настоящая сила.
Валиде.
Но даже её присутствие не могло остановить шёпот, который начал разрастаться в гареме.
Наложницы собирались небольшими группами. Их голоса были тихими, но слова становились всё более смелыми.
— Теперь её никто не защитит.
— Шехзаде далеко.
— А она ведёт себя так, будто уже султанша.
— Потому что она свободная, — сказала одна из женщин с раздражением. — Её не покупали на рынке, как нас.
Это слово прозвучало почти как оскорбление.
Свободная.
Нюлифер не принадлежала гарему так, как они.
Она была договором между государствами.
Она была женой.
И именно поэтому многие смотрели на неё с холодной завистью.
В это же время Нюлифер сидела в саду гарема.
Тонкий ветер колыхал листья гранатовых деревьев, и в их тени было прохладно. Эсмеральда тихо перебирала её волосы, заплетая их в длинную косу.
— Гарем сегодня странно тихий, — заметила служанка.
Нюлифер слегка улыбнулась.
— В гареме тишина редко бывает добрым знаком.
Она подняла взгляд на небо.
С тех пор как Мехмед уехал, дворец казался пустым.
Не потому, что она скучала.
Она просто чувствовала, что теперь вокруг неё стало больше глаз.
Больше ожидания.
Больше скрытой злости.
В другом крыле гарема несколько наложниц собрались в покоях Айлин.
Она сидела на подушках, держа на руках свою дочь, Хюмашах.
Ребёнок тихо спал.
Но разговор вокруг неё был совсем не тихим.
— Она слишком спокойна, — сказала одна из женщин. — Словно этот дворец уже принадлежит ей.
— Она думает, что если провела ночь с наследником, то теперь неприкосновенна.
Айлин молчала.
Её взгляд был направлен на маленькое лицо дочери.
— В гареме нет неприкосновенных, — произнесла она наконец.
Женщины переглянулись.
— Тогда нужно напомнить ей об этом.
Айлин медленно подняла глаза.
— Иногда судьба сама делает это.
Но в её голосе было что-то такое, что заставило остальных женщин понять — эта судьба может появиться быстрее, чем они думают.
Вечером гарем наполнился шумом.
Одна из наложниц громко спорила с другой в длинной галерее, ведущей к внутреннему саду.
— Ты врёшь!
— Я сказала правду!
Голоса становились всё громче.
Несколько служанок остановились, наблюдая.
Ссора становилась опасной.
Руки толкнули.
Кто-то вскрикнул.
И через мгновение одна из женщин упала на мраморный пол.
Звук удара прозвучал страшно.
Слишком тихо.
Когда остальные подбежали ближе, стало ясно — она не двигалась.
В галерее повисла тяжёлая тишина.
— Она… она не дышит…
Женщина, стоявшая рядом, побледнела.
Её руки дрожали.
— Я не хотела… я только толкнула…
Но одна из наложниц вдруг резко сказала:
— Если Валиде узнает, нас всех накажут.
В её глазах вспыхнула холодная мысль.
Она посмотрела на остальных.
— Мы скажем, что это сделала Нюлифер.
Наступила пауза.
Потом кто-то тихо спросил:
— Но… как?
Женщина усмехнулась.
— Иногда правду можно создать.
Нюлифер привели к Валиде поздним вечером.
В гареме уже знали о смерти наложницы.
Шёпот расползался по коридорам, как дым.
— Это сделала она.
— Чужестранка.
— Слишком гордая.
Зехре-калфа стояла рядом с Валиде, когда Нюлифер ввели в зал.
Её лицо было спокойным.
Но на руках уже были следы грубых пальцев стражи.
— Тебя обвиняют в убийстве, — сказала Валиде холодно.
Нюлифер подняла голову.
— Я никого не убивала.
В зале раздались тихие голоса.
Одна из наложниц шагнула вперёд.
— Мы нашли её украшение в покоях Нюлифер.
Зехре-калфа передала найденную вещь.
Маленький серебряный браслет.
Нюлифер смотрела на него, не понимая.
Она никогда не видела его раньше.
— Что ты скажешь? — спросила Валиде.
— Это ложь.
Но гарем уже шумел.
— Она врёт.
— Она опасна.
— Она думает, что может делать всё, что хочет.
Валиде подняла руку.
Тишина вернулась.
— Пока правда не будет выяснена, её следует заключить.
Темница дворца была холодной.
Каменные стены хранили сырость.
Нюлифер сидела на узкой лавке.
Её руки дрожали.
Боль от ударов всё ещё пульсировала в теле.
Она закрыла глаза.
И вдруг память потянула её далеко отсюда.
Она снова была во Франции.
Сад её детства был залит солнечным светом.
Пахло яблонями и свежей травой.
Её мать сидела у окна с лютней.
— Слушай музыку сердцем, Женевьева, — мягко говорила она. — Тогда она станет частью тебя.
Маленькая Женевьева смеялась, пытаясь повторить мелодию.
Тогда жизнь казалась простой.
Светлой.
Позже она вспомнила другой день.
Бал в большом зале.
Там она впервые встретила Каспиана.
Он был красив.
Уверен в себе.
И смотрел на неё так, словно весь зал исчезал.
Жозет тогда тоже заметила его.
Но Каспиан выбрал Женевьеву.
Когда он сделал предложение, сердце её было наполнено счастьем.
Она думала, что это любовь.
Но затем пришёл тот вечер.
Музыка играла.
Бал был в самом разгаре.
Но вдруг она заметила, что Каспиан исчез.
И Жозет тоже.
Сначала она не придала этому значения.
Но потом услышала смех.
Тихий.
Слишком близкий.
Она подошла к закрытой двери.
И услышала их голоса.
— Ты безрассуден, — смеясь сказала Жозет.
— Но ты всё равно пришла, — ответил Каспиан.
Нюлифер стояла за дверью, не в силах пошевелиться.
— Твоя сестра любит тебя, — сказала Жозет.
— Она любит образ, — усмехнулся он. — А ты… ты другая.
Послышался звук поцелуя.
Мир тогда разрушился.
Женевьева не вошла в комнату.
Она просто ушла.
Молча.
Нюлифер открыла глаза.
Темница вернулась.
Холодная.
Безжалостная.
Слёзы потекли по её щекам.
Она плакала тихо.
Но глубоко.
Так, как плачут люди, которые слишком долго были сильными.
Здесь не было никого.
Никто не услышит.
Никто не придёт.
В это же время в гареме одна из служанок не могла уснуть.
Она знала правду.
Она видела, как всё произошло.
И совесть не давала ей покоя.
Наконец она поднялась.
Ночь была тихой.
Она осторожно прошла по коридору и остановилась у дверей покоев старшей калфы.
Она постучала.
Зехре-калфа открыла дверь.
— Что случилось?
Служанка опустилась на колени.
— Госпожа… я должна рассказать правду.
И ночь вдруг перестала быть тихой.
- Writer
