Лазарет был погружён в тяжёлую тишину.
Свет масляных ламп едва мерцал, отбрасывая на стены дрожащие тени, которые двигались медленно, словно не хотели беспокоить покой больной. Воздух был пропитан травами — ромашкой, зверобоем, чем-то горьким, что сушило горло. Но под этим ароматом всё ещё угадывался запах крови. Слабый, но настойчивый. Напоминание.
Время здесь словно остановилось.
Казалось, что стрелки невидимых часов замерли, а мир за стенами лазарета перестал существовать. Только эти стены, этот воздух, эта женщина на постели.
Только редкие звуки — шёпот служанок, тихие шаги лекарши — напоминали, что жизнь всё ещё продолжается.
Служанки переговаривались едва слышно, стоя у стены. Их голоса были похожи на шорох листьев — неразборчивые, осторожные. Лекарша, пожилая женщина с натружен
