Восточные лепестки султана

Глава 8. Когда яд касается трона

Темнота не рассеялась сразу.

Она была вязкой, густой, словно вода, в которой невозможно подняться на поверхность. Нюлифер слышала голоса — глухие, отдалённые, будто сквозь толщу камня.

— Осторожно…

— Пульс нестабилен…

— Лекаря, быстрее!

И один голос — резкий, напряжённый:

— Я сказал — осторожно!

Она попыталась вдохнуть глубже. Горло жгло. Грудь сдавливало. Веки дрогнули.

Свет был слишком ярким.

Потолок расплывался, как акварель.

Запах трав и уксуса щекотал ноздри.

— Нюлифер.

Она узнала этот голос.

Медленно повернула голову.

Мехмед сидел рядом с её ложем. Его лицо было бледнее обычного. Не холодное — сосредоточенное. Напряжённое.

— Что… произошло? — прошептала она.

— Ты потеряла сознание.

— Почему?

Пауза.

Он посмотрел в сторону, будто решая, сколько правды ей позволить.

— В твоём шербете был порошок.

Слова повисли в воздухе.

— Яд? — её голос стал чуть твёрже.

— Небольшая доза. Не смертельная. Но если бы ты выпила больше…

Он замолчал.

Она вспомнила сладкий вкус. Тепло. Головокружение.

— Кто?

— Кухонная служанка. Саадет.

Имя ничего ей не говорило.

— Она призналась?

Мехмед медленно выдохнул.

— Она не дошла до допроса.

— Что это значит?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Она мертва.

Мир стал тише.

— Как?

— Упала с мраморной лестницы по пути к Валиде.

Слишком быстро.

Слишком удобно.

Нюлифер закрыла глаза.

— Это не случайность.

— Нет.

В другом крыле дворца тело Саадет уже накрывали тканью.

Белый мрамор был испачкан кровью.

Стражники переглядывались.

— Она вырвалась.

— Толкнула одного из нас.

— Потеряла равновесие.

Но ни один не смотрел другому в глаза.

Валиде Михримах стояла неподвижно.

Её взгляд был холодным и расчётливым.

— Страх заставляет людей бежать, — произнесла она. — Но страх не возникает сам по себе.

Султан Шах Ахмед Хан вошёл в зал медленно.

— Французская принцесса отравлена в покоях моего сына, — сказал он. — Это почти дипломатическое оскорбление.

Тишина стала глухой.

— Если до Парижа дойдут слухи, — продолжил султан, — это будет не просто скандал. Это будет вопрос чести.

Валиде кивнула.

— Значит, виновный должен быть найден. Быстро.

В гареме шёпот становился громче.

Наложницы собирались в маленьких группах.

— Она почти умерла.

— Наследник не отходил от неё.

— Говорят, он кричал на лекаря.

Айлин стояла чуть в стороне.

Её лицо было бледным, но спокойным.

— Аллах милостив, — произнесла она тихо. — Хорошо, что принцесса жива.

Но её пальцы сжимали ткань платья слишком сильно.

Она не рассчитывала на такую реакцию Мехмеда.

Она хотела унижения.

А получила — его гнев.

В покоях Нюлифер попыталась приподняться.

Мехмед мгновенно подошёл ближе.

— Лежи.

— Я не хрупкая, — тихо ответила она.

— Сегодня — да.

Она посмотрела на него внимательно.

— Вы верите, что это была только служанка?

Он молчал несколько секунд.

— Нет.

— Тогда почему её уже нет?

— Потому что кто-то не хотел, чтобы она говорила.

Тишина стала напряжённой.

— Вы подозреваете кого-то? — спросила она.

— Подозрение — не доказательство.

— Но вы думаете.

Он посмотрел на неё так, словно впервые увидел не жертву, а партнёра.

— Да.

Она медленно выдохнула.

— Тогда нам нужно ждать.

— Чего?

— Ошибки.

Его взгляд стал серьёзнее.

— Ты понимаешь, что это уже не просто ревность гарема?

— Да, — ответила она спокойно. — Это попытка сделать меня слабой.

— И?

— Я не буду слабой.

Он долго смотрел на неё.

— С этого дня ты не будешь передвигаться одна.

— Это приказ?

— Это защита.

Она выдержала паузу.

— Тогда я приму его.

Позже ночью Айлин сидела в своих покоях.

Перед ней стояла Фирузе.

— Ты уверена, что никто не видел?

— Да, госпожа. Саадет сама выбежала. Стража не успела её удержать.

Айлин медленно кивнула.

— Слабые всегда ломаются первыми.

— А если начнут подозревать…

Айлин усмехнулась.

— Пусть подозревают. Без свидетеля нет обвинения.

Она поднялась и подошла к зеркалу.

— Главное — не допустить свадьбы.

— Вы думаете, она всё равно состоится?

Айлин положила ладонь на живот.

— Если он так переживал из-за неё… значит, она стала опасной быстрее, чем я ожидала.

Утром дворец проснулся тревожным.

Султан объявил:

— Расследование продолжается. Никто не покидает гарем без разрешения.

Стража усилилась.

Слуги шептались.

Валиде вызвала Нюлифер к себе.

Когда она вошла, шаги были уверенными.

— Ты понимаешь, что твоя слабость — это слабость империи? — спросила Валиде.

— Я понимаю, — ответила Нюлифер.

— И ты не боишься?

— Боюсь, — честно сказала она. — Но страх не будет управлять мной.

Валиде внимательно посмотрела на неё.

— В тебе есть хладнокровие.

— Во Франции этому учат рано.

Валиде чуть кивнула.

— Тогда учись быстрее. В этом дворце яд — лишь первый шаг.

Вечером Нюлифер стояла у окна.

Босфор сиял золотом.

Она чувствовала слабость в теле.

Но не в духе.

Эсмеральда тихо подошла.

— Госпожа… вы думаете, кто это?

Нюлифер смотрела вдаль.

— Та, кому выгодно, чтобы я исчезла.

— Айлин?

Она не ответила сразу.

Вспомнила взгляд в коридоре.

Ревность.

Холод.

— Я не могу доказать.

— Но вы знаете?

— Я чувствую.

Она повернулась к зеркалу.

— Если это была она, значит, она боится.

— А вы?

Нюлифер медленно выпрямилась.

— Я больше не та девушка, что плакала на корабле.

В этот момент в дверь постучали.

— Шехзаде желает вас видеть.

Она не улыбнулась.

— Передайте, что я приду.

Когда она вышла, её шаг был твёрдым.

Во дворце началась тихая война.

Без криков.

Без мечей.

Но с ядом и ложью.

И Нюлифер больше не была просто невестой.

Она стала фигурой на доске.

А фигуры, пережившие первый удар, начинают играть иначе.