Глава 9. Ночь, окрашенная хной в которой судьба выбирает
639 Words
Прошла неделя.
Семь дней тишины, которая была громче крика.
Служанка Саадет была похоронена без почестей. Её имя больше не произносили. Но её смерть висела над дворцом, как незримая тень.
Нюлифер выздоровела быстро — быстрее, чем ожидали лекари.
Это уже само по себе стало предметом шёпота.
— Она сильнее, чем кажется.
— Или её защищают силы свыше.
— Или она просто опасна.
Нюлифер слышала это.
И не возражала.
Если её боятся — значит, её уже воспринимают серьёзно.
Но ночь хны нельзя было откладывать.
Традиция требовала своего.
И Валиде Михримах не позволяла страху управлять дворцом.
В утреннем свете она вызвала старшую калфу.
— Зехре.
— Да, Валиде-султан.
— Проверь всё. Музыку. Украшения. Порядок сидения. Я не потерплю хаоса.
Зехре склонилась.
— И ещё, — добавила Валиде, — смотри внимательно за лицами. Сегодня многие покажут свои истинные чувства.
В покоях Нюлифер воздух был густым от ароматов розовой воды и ладана.
Перед ней разложили ткани.
Синий шёлк, глубокий как ночное небо над Босфором.
Золото на манжетах, вышивка в виде тонких османских узоров.
— Синий — цвет силы, — сказала Зехре-калфа. — Его носят те, кто готов к ответственности.
— Тогда он подходит, — ответила Нюлифер спокойно.
Когда её одели, комната замерла.
Платье мягко обнимало фигуру, подчёркивая осанку. Волосы уложили в сложную причёску, вплетя тонкие золотые цепочки. На лоб легло украшение с сапфиром.
Эсмеральда не удержалась:
— Вы выглядите как та, кого невозможно игнорировать.
Нюлифер смотрела в зеркало.
Она не искала там французскую принцессу.
Она видела женщину, пережившую яд.
— Пусть они смотрят, — произнесла она.
Зал для ночи хны был подготовлен с особой тщательностью.
Красные подушки, низкие столики, свечи в бронзовых подсвечниках. Музыкантки тихо настраивали инструменты.
Наложницы занимали места.
Айлин сидела чуть поодаль.
Её лицо было бледным, но губы сжаты решительно.
Её живот казался ещё тяжелее.
Когда Нюлифер вошла, разговоры стихли.
Синий цвет словно прорезал тёплый полумрак.
Некоторые наложницы отвели взгляд.
Другие — наоборот — смотрели слишком пристально.
Зехре подала знак.
Песни начались.
Мелодии были древними — о расставании, о переходе, о судьбе женщины.
Нюлифер опустилась на подушки.
Перед ней поставили серебряную чашу с хной.
Старая женщина взяла её ладони.
— Отныне твоя жизнь меняется, — прошептала она.
Тёплая паста коснулась кожи.
Нюлифер не дрогнула.
Айлин смотрела.
Её дыхание стало неровным.
Музыка усилилась.
Но внезапно Айлин резко выпрямилась.
Рука схватилась за живот.
Сначала едва заметно.
Затем сильнее.
Зехре насторожилась.
— Айлин?
Она не ответила.
Её лицо исказилось.
— Воды… — прошептала она.
Одна из служанок вскрикнула:
— Началось!
Музыка оборвалась.
В зале поднялся хаос.
Айлин попыталась встать, но её согнуло от боли.
Крик прорезал воздух.
Нюлифер невольно поднялась.
Их взгляды встретились.
В глазах Айлин был страх.
Настоящий.
Не маска.
Её увели почти бегом.
Песни стихли.
Ночь хны превратилась в ночь родов.
Весть достигла султана мгновенно.
— Рано, — произнёс он.
— Слишком рано, — подтвердила Валиде.
Мехмед стоял неподвижно.
— Лучших повитух.
— Уже позвали.
Коридоры наполнились шёпотом.
— Если это сын…
— Тогда положение изменится.
— Тогда…
Слова обрывались.
В покоях Айлин стоял тяжёлый воздух.
Свечи горели ярко.
Повитуха отдавалa короткие команды.
— Дыши!
— Не теряй сознание!
Айлин кричала.
Её пальцы впивались в простыни.
— Он должен… — выдыхала она. — Должен…
За дверью наложницы замерли.
Некоторые молились.
Некоторые считали.
Если сын — её положение станет крепким.
Если дочь — баланс останется шатким.
Нюлифер сидела в тишине.
Хна на её ладонях темнела.
Синий шёлк казался холоднее.
— Вы думаете о ней? — тихо спросила Эсмеральда.
— Я думаю о том, как быстро судьба меняет сцены, — ответила Нюлифер.
Крик раздался снова.
Громче.
Затем — тишина.
Мехмед стоял у двери.
Он не входил.
Но и не уходил.
Валиде молчала.
Султан наблюдал.
В эту ночь решался не только вопрос ребёнка.
Решался баланс власти.
Внезапно дверь распахнулась.
Повитуха вышла.
Лицо её было напряжённым.
В руках — свёрток.
Все затаили дыхание.
Айлин снова вскрикнула внутри.
Повитуха склонила голову.
И произнесла:
— Родился…
И ночь остановилась.
- Writer
