Сборник рассказов

Одиночка 36

Возле дверей реанимации собралась вся семья майора Николаева. Они стояли, словно застывшие статуи, в ожидании вестей от врачей. Женя, поговорив с доктором, приблизилась к ним, но подойти ближе не смогла. Ноги подкосились, и она без сил сползла по стене на пол.

В горле стоял ком, а слёзы, казалось, иссякли — плакать больше не было сил. Её взгляд был пустым, а дыхание — прерывистым. Внезапно рядом появилась медсестра.

— С вами всё в порядке? — участливо спросила медсестра, заметив её состояние.

— Да… Можно мне воды? — едва слышно произнесла Женя, не поднимая головы.

— Конечно, только пересядьте на кушетку…

— У меня нет сил, — прошептала она, чувствуя, как слабость охватывает всё её тело.

Медсестра, обеспокоенная её состоянием, присела рядом, внимательно осматривая девушку. Её рука осторожно коснулась лба Жени.

— У вас жар! Пойдёмте к врачу, вам нужна помощь!

— Я никуда не пойду! Здесь мой отец, я должна быть рядом с ним! — в её голосе прозвучала твёрдость, несмотря на очевидное недомогание.

Медсестра, понимая, что уговоры бесполезны, отправилась за врачом. Доктор, подойдя к Жене, мягко, но настойчиво помог ей подняться и усадил на кушетку. Его профессиональные руки быстро провели осмотр: измерили температуру, проверили давление, осмотрели горло, прослушали лёгкие.

— У неё ангина и, скорее всего, воспаление лёгких. Немедленно на обследование! — решительно заявил врач, не оставляя места для возражений.

Женю уложили на каталку и повезли по больничным коридорам. Постепенно сознание начало затуманиваться. Тьма окутала её, словно тяжёлое одеяло, не желая отпускать. Невидимые нити опутывали разум, утягивая в бездну. Грудь сдавило невидимым грузом, дыхание становилось всё более затруднённым.

Хрипы начали вырываться из горла, когда воздух почти перестал поступать в лёгкие. В этот момент яркий свет прорвался сквозь тьму, и Женя открыла глаза. Свет словно разорвал оковы, сковывающие её дыхание. Стало легче, но боль в груди не проходила, а слабость всё ещё охватывала тело.

Она попыталась сфокусировать взгляд, но перед глазами всё плыло. Где-то вдалеке слышались голоса врачей, их озабоченные лица мелькали в поле зрения. Но единственное, о чём она могла думать — это об отце, который находился в реанимации, балансируя между жизнью и смертью.

Женя медленно открыла глаза. Первое, что она увидела — это тусклый свет больничной лампы, отбрасывающий причудливые тени на потолок. Рядом с кроватью возвышалась капельница, от которой к её руке тянулась тонкая трубочка. По всему телу были разбросаны датчики, подключённые к мониторам. На соседней кушетке спал капитан, его лицо было измождённым, под глазами залегли тёмные круги.

На тумбочке выстроился целый арсенал лекарств: ампулы, таблетки, сиропы. Женя попыталась пошевелиться, но тут же острая боль пронзила всё тело. От этого движения Александр мгновенно проснулся. Он сел, затем встал и опустился на колени рядом с её кроватью.

— Езжай домой, тебе нужно отдохнуть, — прохрипела Женя, голос звучал так, будто она проглотила наждак. — Со мной всё будет в порядке.

— Ты уверена? Я могу остаться и дежурить возле тебя, — его голос был полон беспокойства.

— Ещё не хватало, чтобы ты тоже слёг. Езжай домой, отдохни, — настаивала она, стараясь звучать твёрдо, несмотря на слабость.

Капитан молча собрал свои вещи. Его взгляд говорил о многом, но он ничего не сказал. Просто повернулся и вышел из палаты, оставив Женю наедине с её мыслями и болью.

Вечером, когда все процедуры были позади, Женя, превозмогая слабость, поднялась с кровати. Она тихо вышла из палаты и направилась на этаж, где лежал её отец.

Семья майора всё ещё была там, у дверей его палаты. Никто не заметил, как Женя, одетая в больничную одежду, подошла к окну и застыла, глядя на отца через стекло. Он лежал, опутанный проводами, подключённый к аппаратам, которые помогали ему дышать.

Слёзы текли по её щекам, оставляя солёные дорожки. «Не умирай, папа! Ты должен бороться за свою жизнь. У тебя есть семья, которая тебя любит, ты нужен им. Я хочу видеть тебя счастливым и спокойным. Борись за свою жизнь. В тебе ещё столько сил! Я верю в тебя!» — мысленно повторяла она, сжимая кулаки.

Внезапно за спиной раздался знакомый мужской голос:

— Девушка, вы его знаете? Или просто разобрало любопытство?

Женя резко обернулась, узнавая этот голос. Рядом с ней стоял тот, о котором она думала. Его проницательный взгляд словно проникал в самую глубину её души, заставляя почувствовать себя уязвимой и открытой. Мужчина медленно повернул её лицо к себе. Женя первым делом заметила руку в гипсе, затем медленно перевела взгляд с гипса на его лицо. Это был тот самый человек, на которого она только что смотрела через стекло палаты… Её глаза расширились от шока.

Она резко повернула голову обратно к окну, снова взглянула на мужчину, опутанного медицинскими проводами, а затем снова перевела взгляд на человека рядом с собой. Ноги подкосились, и она медленно сползла по стене, приседая на пол.

Её лицо, и без того болезненно-бледное из-за её болезни, стало белым как лист бумаги. Дрожащими руками, исколотыми от уколов и капельниц, она прижала ладони к лицу, пытаясь осмыслить происходящее. В голове образовалась абсолютная пустота, а в груди разрасталась острая боль, смешанная с непонятным щемящим ощущением.

— Что ты здесь делаешь? — услышала она повторно хриплый, измученный голос мужчины рядом. — Пришла посмотреть, как умирает твой отец? Хочешь увидеть его смерть своими глазами?

Эти слова, словно острые ножи, вонзились в её сердце. Женя почувствовала, как к горлу подступает ком, а из груди начинают вырываться хриплые рыдания.

— Можешь не надеяться на смерть своего отца! — продолжал мужчина, не контролируя себя. — Я проживу ещё лет двадцать, это точно… А вот мой брат может не выжить после того, как его сбила машина, за рулём которой сидела пьяная девушка… Что с тобой сейчас происходит? Ты его знала?

Его слова сыпались как град, перемешиваясь в безумном потоке сознания. Женя, шатаясь сидя на полу, попыталась встать и уйти, но в этот момент к ним подошёл врач.

— А вы что здесь делаете? — строго спросил он, глядя на смертельно бледную девушку. — Вы должны лежать в постели! Вам категорически нельзя ходить!

— Я… сейчас… пойду… лягу, — пробормотала Женя заплетающимся языком, пытаясь собраться с силами.

Но ноги отказывались её держать, а сознание снова начало мутиться. Врач, поняв критичность ситуации, поспешил поддержать её, не давая упасть. В этот момент весь мир для Жени словно остановился, оставив её один на один с шокирующей правдой и болью, которая разрывала её сердце на части.

Но едва она сделала шаг от холодной стены, как её ноги подкосились, и она рухнула на пол. Из её рта и ноздрей хлынула тёмная кровь, окрашивая больничный кафель в пугающий багровый цвет. Медсёстры и другие медицинские работники, словно по волшебству, материализовались рядом с ней, их лица выражали одновременно тревогу и профессиональную собранность. Они быстро уложили её на каталку, их движения были чёткими и отработанными, но в глазах читалась неподдельная обеспокоенность.

— В операционную! Немедленно! — скомандовал главный врач резким, властным голосом, в котором проскальзывала нотка тревоги.

Каталка с тревожно бледным телом девушки стремительно понеслась по коридору, сопровождаемая группой медиков в белых халатах. Валентин, словно окаменев, стоял посреди коридора, не в силах пошевелиться, его сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Что с ней? Что происходит? — его голос дрожал, выдавая внутреннее смятение.

Один из врачей, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— У неё осложнённое течение воспаления лёгких… Ситуация критическая. Она может не выжить.

— Каковы шансы? Сколько у неё шансов на выживание? — Валентин чувствовал, как земля уходит из-под ног.

Врач остановился на мгновение, его взгляд был тяжёлым и безрадостным.

— У неё намного больше шансов покинуть этот мир в ближайшие несколько часов, чем остаться в нём, — произнёс он с ледяной прямотой и продолжил свой путь вслед за каталкой, увозящей Женю в операционную.