Потому что нельзя... Книга 2. Начало

ГЛАВА 9. Новый поворот

Пока солнце лишь слегка приближалось к верхушкам густого лесного массива, окрашивая деревню мягким розово-сиреневым цветом, жизнь в ней бурлила во всю. Воздух наполнялся вечерней свежестью, зелень вокруг шевелилась от теплого ветра, наполняя пространство яркими оттенками. Повсюду раздавались радостные голоса птиц, будто приветствуя наступление нового лета и предвещая важные события, готовящиеся развернуться именно здесь, среди живописных сельских пейзажей.

От злости мои зубы стискивались сами собой, взгляд становился колючим и жестким. Ненависть душила горло, мешая дышать полной грудью. Ее духи источали восхитительный свежий аромат, который хотелось вдохнуть снова и снова, но я упорно сопротивлялась этому желанию. Ведь даже мельчайшая симпатия к этой женщине казалась мне чудовищным предательством мамы.

— Вот визитка моего врача-гинеколога, — сказала Кристина, подавая мне карточку. — Она внимательно осмотрит тебя…

— Кто ты вообще такая?! — рявкнула я, резко отстраняя руку.

— Женя! Женя, — начала Кристина взволнованно. — Папа скоро уезжает в Чечню. Мне кажется, у меня сейчас сердце не выдержит и разорвется...

«Чечня?» Испуганно подумала я, чувствуя, как сдавливает грудь.

Одно дело — слушать жуткие истории из уст человека, вернувшегося целым и невредимым. Совсем другое — осознавать, что твой собственный отец снова отправляется в ад кромешный, готовый рисковать жизнью там, откуда многие возвращаются навсегда замолчавшими. По моим щекам потекли слёзы, горячие от отчаяния и ужаса, пока страх холодил кровь сильнее самого ледяного мороза.

— Женя, — подскочила ко мне Кристина.

— Не подходи! — выкрикнула я, отступив назад.

— Да хватит вести себя как маленькая избалованная девчонка! — раздражённо вздохнула Кристина. — Я хочу помочь! Я не собираюсь читать тебе нотации и учить жизни. Завтра папа после работы поедет сразу сюда, а ты завтра в город. Врача я уже предупредила, она тебя ждет.

— Значит, ты хочешь, чтобы я сделала аборт? — тихо спросила я.

— Аборт? Ты серьёзно? Я ни слова об аборте не говорила! Просто пройдёшь осмотр, ведь так лучше для всех, правда? Ромка-то хотя бы знает обо всём?

В недоумении я посмотрела на мачеху сквозь слезы:

— Это не от Ромы. Откуда ты вообще знаешь про Рому?

— Мы же семья... Ладно, поняла, отстала.

— Это от одного бабника, у которого уже есть беременная девушка... Я про нее сама недавно узнала.

— И что? — приобняла меня Кристина. — Почему это ты решила, что ее ребенок имеет право жить, а наш малыш нет?

Объятия Кристины действительно дарили поддержку и тепло, но ощущались совершенно иначе, чем материнские объятия. Я тоже крепко прижалась к ней, утонув одновременно и в её тепле, и в собственных слезах.

— Сходишь на УЗИ, все посмотришь. Я понимаю, что сейчас тебе решение принять непросто, но надеюсь, что твое сердце и интуиция подскажут тебе правильное решение. Мы с папой вас ни за что не оставим, и все будет хорошо!

— Ладно, хорошо, я поеду. Спасибо...

— Ну вот и здорово, — вдохнула с облегчением мачеха, прижимая меня к себе и поглаживая по голове. — Тебе хочется чего-нибудь особенного? Пошли я налью тебе соку или приготовлю что-нибудь?

— Нет. Кристин, кажется, меня сейчас вырвет... — вырвалась я из объятий и поспешила на улицу.

Мы сидели с Кристиной на веранде и пили горячий чай с мятой.

— Тебе не дует? — заботливо спросила она. — Я открыла окна и двери, чтобы в доме проветрилось. Надо уговорить папу купить сюда кондиционеры.

— Нет, наоборот, свежий воздух помогает, — помахала я перед лицом ладонью и улыбнулась. — Как вы познакомились с папой, расскажи?

— Ой, — расцвела Кристина. — Мой дом обокрал сосед-алкаш, а твой папа принимал заявление.

— Папа всегда вспоминает о твоей улыбке и искорках в глазах, которые сразили его наповал. То есть ты такая счастливая пришла писать заявление о краже?

— А-а, — рассмеялась Кристина. — Вовсе нет. Моя улыбка и глаза скорее привлекли его на нашем первом свидании... Жень, ты думаешь, что мы начали встречаться с твоим папой, когда у него была твоя мама с тобой, но нет. Задолго после его развода.

Я уже собралась было возразить ей, но тут мимо окна промелькнул силуэт в знакомой фуражке, а спустя мгновение на пороге возник молодой улыбчивый милиционер.

— О, Кристина, привет! — бодро поздоровался он густым басом, который я бы ему по молодой внешности никогда бы не приписала.

— Привет, Вов, — отозвалась Кристина.

— Как, живы-здоровы? — поинтересовался он, заострив внимание на мне. — Макс дома?

— Спасибо, хорошо. Он в городе, приедет завтра.

— Я зайду?

— Ой, конечно же, проходи, — рассмеялась она, вскочив со стула. — Что-то я сразу-то не предложила.

Сняв фуражку и положив черную папку на стол, он устроился на стуле Кристины.

— Чай будешь, Вов? — предложила моя мачеха. — Хочешь, покормлю?

— Нет-нет, Кристин, кормить меня не надо, а вот от чая не откажусь, — смутившись, сказал парень и чуть зарделся. Затем повернулся ко мне: — Ты дочка Макса? Меня Вова зовут.

— Женя, — коротко представилась я, стараясь сохранять нейтралитет.

— Знаешь, Женя... — начал он неожиданно мягко. — Я вообще-то именно тебя хотел увидеть.

Мы с мачехой одновременно замерли и непонимающе переглянулись, почувствовав лёгкую тревогу.

Лина закрыла дверь своей комнаты изнутри и рухнула лицом в подушки. Слёзы душили её, катились нескончаемым потоком по горячим щекам от недавних слов Артёма. А может, потому что Лина всё ещё любила его? Но разве любовь приносит такую боль?

Казалось, этому страданию не будет конца, пока тихий стук в дверь не заставил девушку поднять голову. Тихонько всхлипывая, она прислушалась — звуки были знакомы. Так стучал только братик.

— Лина? — тихо позвал он.

Девушка встала и осторожно отперла замок. Андрей торопливо скользнул внутрь, прикрыв за собой дверь.

— Что случилось? — взволнованно спросил он. — Там все с ума сходят! Заперлась тут и рыдаешь.

Лина снова расплакалась, уткнувшись в плечо старшего брата:

— Я сказала Артёму про ребёнка…

Андрей тяжело вздохнул:

— Зачем, Лин, зачем ты ему призналась?

— Ведь это его ребёнок! — захлёбываясь слезами, пыталась объяснить сестра.

— Это наш ребёнок! — спокойно перебил ее Андрей. — Ты ведь прекрасно понимала, как он отреагирует. Он тебя оставил, теперь обижаешься и пытаешься вернуть своё достоинство? Но ведь малышу плохо от твоих слёз, он тоже страдает вместе с тобой.

Слёзы сами собой перестали литься, но ещё стояли в глазах, которые опустила Лина вниз и положила на живот руки.

— Малышке, — поправила брата Лина и улыбнулась. — Плохо малышке...

— Помню, Лина, помню. И то, что ты назовешь ее Викторией. Давай думать о хорошем. Ок.?

— Как будто это так просто... — пробурчала она.

— Что?

— Ничего, Андрей. Смысла нет, от наших разговоров легче мне все равно не станет. Все напрасно...

— Так стоп, что за мысли? — испугался Андрей.

— Сама не знаю, сама себя не узнаю, — покачала она головой. — Откуда-то эта плаксивость и мысли только о плохом.

— Я сейчас принесу тебе водички, и будем успокаиваться, поняла? А еще я собрался жениться.

— Да ну? — вдруг забыла о своей тоске она и улыбнулась сквозь слезы. — На Ритке?

— Нет! — как отрезал он и вышел из комнаты сестры.

— Что случилось? — беспокойно вскрикнула Дарья, встретив сына в коридоре.

— О господи, мама, — вздрогнул Андрей. — Ты чего тут? Все в порядке.

Андрей на кухне взял стакан и наполнил его водой.

— Все в порядке? — негодующе переспросила Дарья. — У нее истерика...

— Все не любят любовных неурядиц. Просто ее бросил Артём, — уходя, пояснил Андрей. — Но сейчас все путем. Успокойтесь сами.

— Как успокойтесь сами, внучок? — волновалась бабушка.

— У нее будет еще миллион таких Артёмов, — вторила Дарья.

— Таких Артёмов? — воскликнул Андрей. — За что ей такое наказание?

***

— Женя? — позвал меня милиционер, когда за столом я наклонила голову на руки, пытаясь перебороть сон. — С тобой что? Тебе плохо?

— Да, съела что-то не то, — ответила за меня Кристина, подмигнув мне. — Незначительное отравление, и уже идем на поправку.

Мне и вправду показалось, что стало легче, осталась только слабость.

— А вы пришли поговорить о моем состоянии? — спросила я натянуто.

Я не испытываю доверия к представителям этой профессии. Мне кажется, что работа милиции основана больше на злоупотреблениях властью, чем на поддержании порядка.

— Да нет, — улыбнулся молодой милиционер. — Жень, ты знакома с Михайловыми Сергеем и Евгением? Они братья. А также знаешь Лексинова Руслана и Битюрина Никиту?

— Да-а... — насторожилась я. — Ну как знаю... Не близко знакома и далеко тоже не знакома...

— Ну понятно, — снова улыбнулся он.

— А что случилось? — спросила я.

— Они обвиняются по сто тридцать третьей статье, — пояснил Владимир.

Я просто остолбенела. Они даже в детстве отличались жестокостью, постоянно били меня и Арину, но чтобы дойти до такого…

— А кого они изнасиловали? — все так же ошарашено переспросила я.

— Ты знаешь статьи? — остался приятно удивлен он. — Хотя чему я удивляюсь, ты же дочь милиционера...

Владимир открыл папку и, достав оттуда листок, прочитал:

— Александра Демина. С ней тоже не знакома?

— Нет. Видела только один раз, — пожала я плечами.

— Вов, да мы недавно только приехали, — вмешалась Кристина. — Не думаю, что Женя успела завести новых друзей помимо своей подруги Арины.

— Ну понятно, я так просто спрашиваю, — сделал парень глоток чая. — Там ситуация довольно-таки непростая — эта Саша из неблагополучной семьи, мать алкоголичка и отчим тоже. На самой девчонке пробу ставить негде, кто бы воспитание дал... Эх, ладно.

Кристина прижала ладони к губам:

— Семейно-сексуальная дисгармония.

Я вопросительно посмотрела на нее вместе с милиционером. Да, я многое уже знала для своих лет — статьи уголовного кодекса и остальные нюансы работы милиции, да и в школе я училась на отлично, но психология, коей владела мачеха, для меня еще неопознанное и, признаться честно, интересное.

— Это когда девочка недополучила любви в семье и теперь ищет ее, меняя часто партнеров, — объяснила Кристина, разведя руки в стороны. — В наше время принято унижать жертву, самоутверждаться за счет слабых. Но это гнусно! Эта девочка — пострадавшая, а не козел отпущения.

— Кристин, а ты смогла бы ей помочь? — спросила я.

— Конечно могу, но Жень, такие вещи просто так не делаются. Для начала ей необходимо сменить место жительства, и потом ее собственное желание.

— Все, можно я пойду прилягу?

Не дождавшись разрешения, я встала из-за стола и поспешила в свою комнату.

— Выздоравливай!

— Спасибо, — оглянулась я.

Я медленно подошла к окну, слегка отодвинула тюльку и посмотрела на наш старый пустой дом. Что я там хотела сейчас увидеть, а может быть, кого...?

А после мой взгляд остановился на телефоне. Только теперь я ощутила странное облегчение от его молчания. Тот, кого я ждала, так и не позвонил, и сердцу почему-то стало легче.

Стадо коров, гонимых пастухом, давно миновало наш дом, а Арина всё ещё не пришла. Ладно, соберусь и отправлюсь к ней сама.

Я открыла шкаф, и сразу взгляд упал на тот нежный белый сарафан, слегка испачканный вином и дорожной пылью. Теплая волна приятных воспоминаний вновь окатила меня. Ни за что не стану его стирать!

Я надела черный спортивный костюм с белыми лампасами по бокам на кофте и брюках и спустилась вниз.

— Выспалась уже? — удивился Владимир, который до сих пор сидел у нас в гостях, о чем-то беседуя с моей мачехой.

— Жень, ты телефон взяла? — подскочила со стула Кристина.

— Да, — я его достала из кармана брюк и засунула обратно.

— Я понимаю, что вы все молодые и вам хочется гулять бесконечно, но я тебя умоляю, будь на связи?

— Хорошо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Кажется, что лучше, — я пожала плечами.

— Жень, ты сегодня ничего не ела. Давай я тебе с собой бутерброд сделаю?

Я рассмеялась:

— О нет, как ты себе это представляешь? Я иду по деревне и хомячу? Я и кушать-то не хочу.

Кристина замялась:

— Просто тебе как бы нужно хорошо кушать, — она посмотрела на Владимира, а после снова на меня: — После отравления силы восстанавливать...

— Ладно, мне пора, а то скоро стемнеет, и мы не успеем вдоволь нагуляться, — поспешила я избежать данной темы, почувствовав затылком встревоженный взгляд Кристины.

К ограде Дибровых подошли подружки Лины: Кира Ольшанская с короткой выгоревшей шевелюрой, Рита Терехова и худощавая Маша Сердцева с бледной рыхловатой кожей лица, похожая на живой вопросительный знак.

— Андрей? — позвала его последняя девушка.

Тот обернулся и направился к калитке.

— А ты чего еще не при параде? — спросила Маша. — На дэнс идем?

— Ой, нет, не сегодня. Лине плохо.

— Так пусть с нами идет, — добавила Кира. — Собирайтесь.

— Давай, иди! — поторопила его Маша. — Не тяни кота, сам знаешь за что. Хочу поговорить о твоей городской подстилке. Так и не пропустил ее мимо себя? Проказник!

На крыльце своего дома с ведрами меня встретила подруга и попросила подождать ее на веранде, пока она подоит коров.

— К несчастью, твои пустые ведра, — вдохнула я.

— Пустяки, не нагоняй, — улыбнулась Арина. — А еще у меня дома живет черная кошка.

— Черная кошка с пустыми ведрами, из попы которой сыпется соль, — рассмеялась я. — Ладно, давай быстрее. У меня сегодня был наш участковый по поводу Сашки... Ну той, которую ты мне показывала. Точнее, по поводу этих Михайловых и их дружков отбитых.

— Серьезно? — поразилась Арина. — А что случилось? У меня никого не было...

— Давай иди скорее дои коров, я все тебе расскажу.

На веранде рядом с главной дверью была маленькая дверь в кладовую. Я заглянула туда. Внутри приятно пахло свежевымытым полом — видно, хозяйка недавно прибралась. Подружка устроила тут уголок отдыха: разложила раскладной диванчик, поставила старинные тумбочки, покрытые кружевными салфеточками и украшенные вазонами цветов. Окна закрывали аккуратные занавески, стены украшали яркие постеры известных артистов и певцов. Всё выглядело так душевно и уютно, словно настоящая деревенская гостиная. Такая домашняя атмосфера напомнила мне маму, и сердце сжалось от тихой грусти.

***

— О, как ты с ним! — позавидовала Рита. — И как у тебя получается его постоянно убалтывать?

— Просто я не лижу ему одно место, чтоб казаться хорошей, — ответила Маша. — И что вы вообще в нем нашли? Бегаете за ним, унижаетесь. Смотрите-ка, первый парень на деревне.

— Кого обсуждаете? — вернулся Андрей.

— Тебя, конечно, — хмыкнула Маша. — Был бы ты последним мужиком, я бы лучше умерла, чем была твоей!

Андрей рассмеялся:

— Вот за это я тебя и считаю хорошей подругой! Слава богу.

— А че так слава богу? — схватила Маша его за руку, когда ребята двинулись в путь.

Ее примеру последовала и Рита, схватив Андрея за другую руку. Кира шла позади, теребя свою мочалку на голове. Уместиться всем вместе в одну линейку не хватило дороги.

— Что так, Дибров? — напомнила о своем вопросе Маша. — Боишься, я реальная конкурентка твоей городской? Ну, естественно, не внешне. Она-то поди по салонам тусуется, ухоженная вся такая, но бани дать могу. А что, ты реально с ней кувыркался?

— Как быстро расходятся слухи... — напряженно произнес Андрей.

Глаза Риты забегали. И хотя девушка прекрасно знала о похождениях своего избранника, в этот раз в груди сильно защемило.

Рассматривая плакаты на стене, я случайно бросила взгляд в окно и замерла. По дорожке возле дома шел Андрей, держа за руки двух девушек...

Но тут произошло еще одно потрясение: мимо окна на веранде промелькнули наши с Ариной обидчики из детства... И чего им тут нужно?! Сейчас они шли прямо к дому, поднимаясь по ступеням крыльца. Ещё мгновение — и они окажутся здесь, рядом со мной...