Потому что нельзя... Книга 2. Начало

Глава 4. Любовь и разочарование

Мы с Ариной, визжа от восторга, выскочили из прохладной воды и плюхнулись на горячий песок. Солнце припекало сильно, но тепла не приносило, а легкий ветерок, ещё недавно спасавший от жары, теперь заставлял меня покрыться мурашками.

— Вода-то не прогрелась... — дрожала я.

— Само-то! — возразила Арина синими губами и перевернулась на спину, демонстрируя всем видом, что ей совершенно не холодно. — Конец мая — это уже во всю лето!

— Слушай, Арин, ты говорила, что у того парня на мотоцикле ротвейлер, который хотел всех сожрать... Но он вовсе не выглядит укушенным.

— А он укушенный! — возразила Арина. — На всю голову укушенный. А он тебе что, понравился?

Внутри себя я уловила новое трепетное чувство, похожее на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь дымку, отчего в этот момент деревенская местность вдруг стала ярче и приятнее. А в воздухе запахло едва уловимым счастьем, которое тут же проникло в меня, как горячий чай, наполняя каждую клеточку моего тела.

— Да я его даже не разглядела... Солнце прямо так и слепило в глаза.

— Ну прям-таки, — рассмеялась Арина. — Он тут всем нравится! Ну, кроме меня, конечно. Я не люблю богатеньких и вытрепистых.

— Арин, меня недавно бросил любимый человек, а после него я вряд ли смогу кого-то полюбить еще, — повернула я лицо в сторону подруги.

— Жень, а вы только дружили с ним или...?

— Мы дружили целых два года. Я из детского дома к нему сбегала, и мы сидели по ночам в обнимку, разговаривая обо всем на свете. Тяжело было каждый раз расставаться. А потом мы переспали, и он меня бросил...

— Эй! — кинулась ко мне обниматься Арина. — А я вот никогда не влюблюсь! Никогда-никогда! А зачем? Страдать, как ты? Или чтобы муж стал алкашом, как мой отчим? Ну уж нет.

— Ну ты, подруга, прям из крайности в крайность, — вдруг разулыбалась я, посчитав ее настрой наивным и каким-то детским. — А вдруг у тебя все прекрасно будет?

— Слушай, Жень... А как это? Ну это самое... — Арина отсела обратно и покраснела.

— Что, секс? Ты можешь называть вещи своими именами? — я разразилась приступом смеха.

— А бабушка говорит, что нельзя, чтоб тебя голой видел мальчик до свадьбы.

— С одной стороны, твоя бабушка права, — согласилась я и добавила с сарказмом: — С другой — она у тебя консерваторша, впрочем, как и остальные взрослые после Советского союза, в котором секса и в браке не было.

— Кто?

— Консерваторша. Сохраняет старые традиции и устои.

— А как тогда дети появлялись? — изумилась Арина.

Я снова рассмеялась:

— Ну ты серьезно? Был он, секс, только скрытый за семью табуретами и никому о том не рассказанный. И все знали, откуда дети появлялись у новобрачных, но молчали об этом. Не принято тогда было разговаривать на такие темы.

Вечером с работы приехал папа и первым делом на веранде включил любимого Михаила Круга. Хотя сам-то отец служил в милиции, а шансонщики порой лихо потешаются над представителями закона, этот нюанс папу ничуть не смущал. Напротив, именно голос Круга звучал для него музыкой сердца, и ничто не могло поколебать его любовь к этому певцу.

Я стояла в холле на втором этаже у окна и слышала, как Кристина рассказывает папе про новые тенденции в ремонте и мебели и хочет здесь всё поменять, чтобы стало еще уютнее и красивее.

Прямо за нашим заборчиком из штакетника и красных кирпичных столбиков начиналась тихая деревенька, наполненная курами и гусятами, словно укрытая теплым покрывалом вечернего тумана. Деревня эта тянула своими простыми ритмами, погружала в мир тепла и покоя... Только вот внутри я противилась всей душой. Маленькие аккуратные избушки разных оттенков темного дерева наблюдали за мной оконцами и неровными огородиками, заставленными грядками овощей и загонами со скотиной. Казалось бы, именно такая картина должна была подарить душе покой и внутренний баланс... Однако мое сердце отчаянно рвалось обратно в город, туда, где шумят машины, мелькают огни высоток и царит привычная городская суета.

Я уже сходила с ума от тоски в своей комнате, когда ко мне заглянула Арина:

— Я забежала на секундочку перед тем, как идти за коровами.

— Хотела бы я пойти с тобой, как в детстве, но отец уже вернулся с работы и никуда не отпустит.

— Я подою коров, разнесу молоко и приду за тобой, вдруг твой отец уже подобрел и отпустит тебя погулять. Он у тебя лучше, чем мой отчим.

— Это тот мужик с помойкой изо рта? — уточнила я. — Это он твой отчим? Он меня выгнал в тот день, когда я приехала и зашла к тебе. Мерзкий тип, так и хотелось ему вломить.

— А ты можешь?

— Могу. А надо? Как ты его вообще терпишь?

— Стараюсь не принимать все близко к сердцу, но порой бывает очень страшно. Вот если сейчас коров пропущу, и они разбредутся по деревне, он не просто меня заточит дома, как твой, а еще и побьет.

— Арина, мои ничуть не лучше, — сопротивлялась я. — Знаешь, как мучилась мама, когда они замутили? Да мне бы так же их двоих помучить, и тогда мне легче станет! Я точно расстрою их отношения, вот увидишь...

В комнату влетела Кристина:

— Женечка, мне нужна твоя помощь. Сними, пожалуйста, свои шторы, я хочу их постирать.

Я медленно встала с софы и сердито развернулась к ней, поставив руки в боки:

— А ты какое право имеешь врываться на мою территорию без стука?

— Жень, прости, я как-то не подумала...

— Здравствуйте... — виновато произнесла Арина.

В комнату вошел мой отец, красный от гнева:

— Так, маленькая принцесса. Я долго терпел, но всему есть предел!

Он всегда называл меня маленькой принцессой. И раньше при этом его голос звучал ласково и добро, но не сегодня. Все поменялось после того, как он ушел из семьи, что разочаровало меня еще больше:

— Если я так не выносима, я с удовольствием перееду в наш с мамой старый дом, — совсем не испугалась я, указав пальцем в окно.

— Да что с тобой? — громко кричал Максим. — Неужели ты не видишь, что мы любим тебя, иначе бы оставили в детском доме! Почему ты так стремишься нас разочаровать? Неужели ты не замечаешь, как мы из кожи вон лезем, чтобы наладить наши отношения? Где твое уважение и воспитание?

— А я не обязана тебя уважать из-за того, что ты из чувства долга решил меня приютить. Я никогда не забуду, как ты таскался от мамы, причиняя ей дикую боль, а потом и вовсе бросил нас... Я ненавижу тебя, ненавижу!!! — еще громче кричала я сквозь слезы.

— Прекрати... — замахнулся отец.

Арина вскрикнула, а Кристина успела поймать его руку:

— Макс, не надо. Это лишнее!

— Я, конечно, убью любого, кто тебя обидит, — еще будучи в гневе, прокричал Максим. — Но больше не смей так выражаться.

— Мусорами своими командуй!

Арина зажмурилась.

— Евгения, не перегибай палку! — процедил сквозь зубы раскрасневшийся от гнева Максим.

— Пошли, Макс, ты же потом жалеть будешь... Пошли, — потащила его за собой Кристина.

— Ты никогда не выйдешь из этой комнаты, пока не попросишь прощение за свое поведение! — прокричал Максим, пока Кристина пыталась его отсюда вытащить.

— Ага, как же! — дошла я до бешеного состояния, еще не осмыслив того наказания, которое пророчил мне отец.

А после, убедившись, что мы с подругой остались одни, вытерла наигранные слезы и с равнодушием взглянула на Арину, поставив руки в боки:

— И это ты называешь «нормальные»?

— Ну Жень... Меня б за такое вообще на кусочки порвали и сказали, что так и было. А до калитки тебе меня проводить можно?

Я пожала плечами:

— Давай попробуем спуститься? Мне самой интересно узнать, границы моего заточения ограничатся именно комнатой или все-таки еще можно и в туалет на улицу ходить? — тихонько рассмеялась я, а вместе со мной и подруга.

Чем ниже мы спускались по лестнице, тем громче становились мотивы папиного любимого шансона и чей-то незнакомый мужской голос вдобавок к голосам Кристины и папы. Арина дошла до самого низа, а я задержалась на последней ступеньке.

На веранде за столом, употребляя коньяк, сидел папа, уже веселый и слегка раскрасневшийся, и его лучший здешний друг, дядь Леша, с которым мы с Ариной и поздоровались.

— Глаза мои... Евгения! — восхитился Алексей. — Ну надо же, какая красавица стала! Прямо копия тебя, Максим!

Я округлила глаза и поморщила переносицу носа, а отец напротив довольный потер свою блестящую лысину.

— Жень, а у меня сын вырос, первый парень на деревне, все девки за ним бегают. Хочешь познакомлю?

— Только характер у нее далеко не медовый, потом без обид, Лех, — по-доброму возразил Максим.

— Да какие обиды, Макс? Моему охламону такая и нужна! Быстро его перевоспитает.

— Вот на том и порешили, — довольно рассмеялся мой отец и приподнял стопку, наполненную коричневой жидкостью. — Давай, дружище, за наших детей! Мы с тобой и Крым, и Рим прошли, и внуки у нас общие будут!

— Нашлись тут сваты, — усмехнулась Кристина, поставив им на стол блюдо с закусками. — Не слушай их, Жень.

— А у них все равно ничего не получится, у меня уже есть жених! — соврала я и направилась с Ариной к выходу.

— Дочь, а ты далеко намылилась? — спросил отец.

— Пойду на рельсы, прилягу. Вот вы где у меня стоите сами и со своим шансоном, — я подставила ладонь ребром к горлу.

Мне хотелось снова спровоцировать отца, сделать ему больно, поиграть с огнем, но папу под алкоголем редко можно было вывести из себя.

— Нельзя на рельсы, они далеко, а ты наказана.

— Девчонки, баня готова, пойдете? А после я вас окрошкой накормлю. А еще в духовке запекается курица, — предложила Кристина.

— Во! Видел? — указал в мою сторону ладонью Максим. — Лёха, ты видел? На сраной кобыле не подъедешь.

— Такая и нужна! — заключил уже хорошо опьяневший Алексей.

Арина присела на лавочку:

— Еще немного могу посидеть, пока не услышу, как коровы мычат.

А мне ее стало жалко, она так и хваталась за последнюю ниточку, чтобы хотя бы у меня немного отдохнуть от рутины забот, повторяющихся каждый день.

— Сын дяди Лёши, за которого тебя только что сватали, и есть тот, кто нас сегодня чуть не сбил на мотоцикле.

Я снова ощутила уже знакомое трепетное чувство, захватившее меня в сладкий плен.

— Укушенный, что ли?

— Укушенный! А слышала, что про него собственный отец говорит?

Я призадумалась и ничего не вспомнила. Как раз в тот момент другими мыслями была занята моя голова.

— Ну да ладно, проехали. Будто нам с ним детей крестить, — отмахнулась Арина. — Жаль, что сегодня тебя не отпустят гулять, всё хотела показать тебе нашу Сашку, девку легкого поведения.

Я присела рядом с ней на лавочку, представляя глубоко потасканную женщину в вульгарной одежде, которая стоит ночью на трассе с ярким макияжем, приподняв ногу.

— А зачем мне на нее смотреть? Я на таких и в городе насмотрелась. А еще к нам на тренировку девочка ходила, она приехала из деревни и зарабатывала этим.

— Какой кошмар! Какой позор, — приложила ладони к щекам Арина.

— Почему? Это их жизнь, — пожала я плечами.

— А ты бы тоже так смогла?

— Арина, что у тебя вечно за вопросы такие? — удивилась я. — Если я не осуждаю, это не значит, что я согласна. Просто жизнь человека – это его личное дело, вот и все.

— Ну ладно, Жень, побегу я, — встала с лавочки и обняла меня подруга. — Слышишь? Кажется, вдалеке коровы уже мычат.

И вправду. Негромкое мелодичное мычание стало доноситься до моего участка. И их голоса звучали мягко и тепло. Сначала казалось, скотина мычит беспорядочно, но чем ближе приближалось стадо, тем больше вливались их голоса в единую гармонию, наполняя воздух тихими звуками деревни.

Первые рогатые головы показались недалеко за нашим забором, остановились, ненадолго оглянулись назад и пошли дальше. И мычание их стало тише и спокойнее. А следом за ними размеренно и спокойно ступало копытцами остальное стадо, принеся с собой густой запах, напоминающий сено.

Я зашла в предбанник, сразу ощутив жар и запах горячей смолы. Оглянулась вокруг, проверяя, нет ли пауков, и закрыла дверь. Открыв поддувало, присела рядом и закурила сигарету.

Ох, как хотелось сейчас оказаться дома, в своей ванной... Сидеть спокойно в теплой пенистой воде, закрыв глаза, забыв обо всём плохом и утомляющем. Но здесь, в бане, которую терпеть не могу, такое невозможно. Ни жара парилки, ни очищающего эффекта, которыми восторгаются родители, меня совсем не привлекают. Особенно раздражают насекомые, которым этот жар совершенно не страшен.

Мысли о предстоящей бессоннице вновь испугали меня. Скорей бы вернуться в город, где хотя бы усталость ощущается иначе. Тут же жизнь проходит однообразно, дни похожи друг на друга, лишь усиливая чувство одиночества и скуки...

За окном раздались звуки моторов мотоциклов и радостные голоса ребят. Завидуя их веселью, подумала: «наверное, они родились и выросли здесь, нашли себе компанию и чувствуют себя свободно среди знакомых мест. Интересно, каково им было бы в городе? Потеряли бы они голову от шума и бурлящей городской жизни?»

Её зовут Сашка. Она родилась летом, когда мир наполняется жарой, зеленью, обещающими радость и тепло. Но мать её была холодна, словно зимний ветер среди лета. Любовь, столь необходимая ребёнку, Сашке почти не доставалась — лишь редкие объятья да случайные улыбки матери могли согреть её душу. И то в те дни, когда мать не пила и не приводила в дом мужиков, а это случалось ой как редко.

С детства девочка чувствовала себя ненужной, брошенной, лишённой тепла, которого жаждала каждая клеточка её существа. Как цветок, тянущийся к солнцу, она стремилась обрести чувство принадлежности, любви, которой ей так не хватало дома.

Первым человеком, подарившим ей ощущение нужности, стал парень, с которым она познакомилась ещё подростком. Он говорил красивые слова, гладил её волосы, смотрел глубоко в глаза... Впервые Сашка почувствовала себя любимой. Казалось бы, вот оно, счастье, которое так долго ждалось! Но любовь оказалась хрупкой, как весенняя капель. Парень быстро разочаровался в ней. Отношения рассыпались, оставив лишь горькое послевкусие разочарования. Следующие годы стали цепью похожих историй. Один мужчина сменял другого, каждый обещал нежность и заботу, но никто не мог утолить вечную пустоту внутри неё. Со временем парни начали относиться к ней потребительски, используя слабость девушки. Их внимание становилось поверхностным, мимолетным, временным. А когда мать сошлась с последним, Олегом, то он вообще стал брать девушку силой, нанося увечья, когда та поначалу сопротивлялась. Потом так же поступал и его сын Никита. А после и его друзья... И тогда Сашка смирилась и больше никогда не сопротивлялась...

Вот и сейчас, спрятав в себе весь свой резистанс и жуткий страх, Сашка шла вместе с Никитой и его друзьями в лес.