Потому что нельзя... Книга 2. Начало

Глава 5. Путешествие к зрелости

Андрей остановил мотоцикл в мягких вечерних сумерках перед собственной оградой, чувствуя горькое разочарование. Весь вечер он колесил по тихим деревенским улочкам, тщетно пытаясь отыскать загадочную незнакомку из своего сна. Но её след давно простыл среди теней наступающей ночи…

Утром я подошла к столу, посмотрела на молчаливый телефон и, прерывисто вздохнув, покачала головой. И зачем я послушала Кристину и дала номер нашей с Ромой знакомой? Представляю, как он сейчас потешается надо мной, думая, что я за ним бегаю.

Но на Кристину сердиться за ее совет было глупо, она лишь хотела как лучше для меня. А ведь совсем недавно я думала о мачехе иначе...

Кристина оторвалась от грядки, услышав резкий вскрик. Девушка замерла, вслушиваясь. Крик раздался снова, истошный и отчаянный. Кристина мгновенно осознала: кричат в ее доме и крик принадлежит Жене...

Я дрожала, сидя на полу, прижавшись спиной к софе, когда вдруг на пороге появилась испуганная мачеха.

— Женя... Слава богу, ты жива! — выдохнула она, заметно расслабляясь. — Что стряслось-то?

— Паук... — прошептала я.

Кристина облегчённо рассмеялась и, чуть склонившись вперёд, качнула головой:

— Я уж думала, что собака напала...

Только тут мы обе заметили, что в руках у неё была тяпка — похоже, схватила её по дороге домой.

— Ох-хо-хо, — сказала мачеха, восстанавливая дыхание. — Ну-ка, покажи, где этот монстрик прячется?

— Вот там, в книгах, — тихо ответила я, показывая рукой и отворачиваясь. — Хотела навести порядок в комнате, а он как выскочит!

Кристина аккуратно прислонила тяпку к стенке и осторожно опустилась рядом с кучей раскиданных книг.

— Эти книжки я нашла ещё в старом доме, — мягко пояснила она. — Твой папа рассказывал, как ты любишь читать. Решила сохранить, знала, вернёшься однажды... — Тут она заметила паука и спокойно протянула руку. — Так вот ты какой, маленький ужас, — произнесла мачеха совершенно без страха, беря его на ладонь.

Я глубоко вдохнула воздух и широко раскрыла испуганные глаза.

— Убей его! — потребовала я, заерзав ногами по полу.

— Да ты что, Женя? Смотри, каким его красивым природа создала, — рассматривала его Кристина, когда он бежал по ее руке. — Он еще совсем малыш.

— Да где малыш-то? — возмутилась я. — И какую красоту ты в нем могла разглядеть? Нет, только не надо мне показывать!

Я снова зажмурилась и отвернулась в сторону, выставив вперед ладони.

— Пойду отпущу его в сарай.

— Только попробуйте после этого попросить меня принести оттуда лопату или ведро!

Вечером, когда яркое солнце превратилось в красный шар, коснувшись верхушек высоких сосен на горизонте, мы с Кристиной успели полить огород, наблюдая возвращающихся коров с поля. А я ждала свою подружку Арину, не отрываясь от окна второго этажа.

Она пришла почти сразу, едва начало темнеть.

— Аккуратнее, — испугалась Кристина, успев подхватить меня, когда я в спешке поскользнулась на лестнице.

Я выбежала из дома, и мы чуть не столкнулись лбами с Ариной.

— Пошли! — схватила она меня за руку и потащила к калитке. — Пошли скорее!

— Что такое?

— Пошли, пока она не ушла...

— Кто?

— Да Сашка эта... Идем же!

— Арин, стой, — вырвала я руку. — Меня же наказали, помнишь? Я не могу пойти.

Арина ударила в лоб ладонью.

— Но я могу попробовать отпроситься у Кристины. Она же меня отпускала уже на речку, когда отец запретил выходить из башни.

Михайлов Женька, расправив широкие плечи, неспешно вышагивал по дороге туда-сюда, глубоко засунув руки в карманы рубашки, что была надета поверх футболки, и едва заметно ухмылялся себе под ноги. Его короткая стрижка подчеркивала суровую уверенность, исходящую от фигуры сегодня особенно сильно.

— Эй, Женька, иди сюда, — позвал его кто-то из ребят, сидящих на телеге. — Не пропустишь. Мимо нас не пройдут.

— Руся, — отозвался он и, приподняв бровь, резко взглянул в сторону телеги. — Если что, я первый, понял? Потому что план мой, значит, и она моя... А вы с Сашкой продолжайте как-нибудь.

В дом Андрея влетел взбаламученный Витя, увидев, как друг на веранде не спеша прихорашивается у трюмо:

— Ты что, еще не собрался?

Андрей повернул лицо в его сторону:

— Куда спешим?

— Вообще-то справлять твое день рождение!

На веранду вышел Сэм, молодой кавказец, высокий и стройный, словно горная сосна, крепко стоящая среди скал. Черты лица его были резкими и выразительными: тёмные глаза, глубокие и проницательные, смотрели с уверенностью и мудростью древних предков. Прямой нос, чётко очерченный подбородок и густые чёрные волосы подчёркивали природную мужественность и гордость.

— О, Сэм, — удивился тонкий на его фоне Витька, и они пожали друг другу руки. — А ты когда успел прибыть в наши края?

— На днях, Виток. Гдэ у вас тут дом снят можна? — поинтересовался Сэм. — Нэ могу я всё лэто у Андрэй гостит, нэудобно са-усэм.

— Нэудобна са-усэм спать на потолке, — по-доброму ответил с акцентом Андрей. — Тебе же говорили: живи сколько угодно, предки мои тебя уважают. Я у бати спрашивал про дом, он поспросит тут на районе, если что.

— Да скорей вы там! — торопил Витька. — Че как улитки в коме?

— Куда спешим-то? — повторил свой вопрос Андрей, направившись обуваться.

— Там Женька Райтер приехала. Взрослая и, говорят, красивая! Хочу с ней задружить, чтобы...

— Парни, ви как дэти, — покачал головой Сэм. — Гдэ ващ зрэлост, са-усэм? Вам же многа лэт. Ну развэ можна так с дэвчонкой поступать-то?

— Да она ему не даст, вот увидишь, — рассмеялся Андрей, нацепив кожаную кепку. — Ему никто не дает, вот поэтому он и незрелый такой.

— Минус ваща страна в том, щто ващих дэвчонка випускают на улица, — начал Сэм, когда ребята вышли из дома. — Улица их портит, ващ бэспардонний связи развращают. Каму потом будэт нужен такая жэна?

— О господи, Сэм, — закатил глаза Андрей. — Кому нужны твои девственницы без опыта? То ли мы не знаем, что вы украдкой потом к опытным и бегаете.

— А у вас как? — поинтересовался Витя у кавказца, помогая Андрею открыть двери гаража.

— У нас радитэл подискивают нэвинний и хазяйствэнний дэвачка и сватаются к ней.

— Что, вот так? — вскрикнул Витя. — Не увидев бабу, ты женишься на ней?

— Не бабу, а девушку! — поправил Андрей, выкатив мотоцикл.

— Виток, нащ обычай лутшэ! В них нэт ни грамма разврата са-усэм. Главнае — ана чистий и нэпарочний! А любов приходит в браке. Эта у вас здэс один бальщой пастэль. Начинают с ранних лет, мэняют малчики, а патом радит нэ могут. Голавы ващи девчонка заняты вовсэ нэ тэм, щтобы вести хазяйство и как угадить мужу. А как павзраслэт через сэкс.

— Господи, как душно, и это я не про погоду, — вдохнул Андрей. — Ислам — мирная религия, но если вы в это не верите, то мы вас убьем.

— Ми убъем? Ми настоящий мусульманы, против насилия, са-усэм, Андрэй!

— Это сарказм, Сэм, сарказм, — рассмеялся Андрей. — А я вообще атеист. Мы едем? А-то Витю вон какая-то Женька ждет. Не будем томить его в ожидании к проигрышу.

Каждый закоулок деревни дышит своей особенной жизнью. Извилистая асфальтированная дорога тянется вперёд, а от неё расходятся совсем не узенькие тропинки направо и налево, утоптанные землёй с глубокими ухабами, оставшимися после последних влажных дней, когда снег начал таять. Эти дорожки ведут от дома к дому, где вечером местные жители выходят за ограды потолковать друг с другом, обсудить свежие новости или просто насладиться приятной беседой. Воздух вокруг наполнен ароматами свежего сена и молодой травы.

Теперь жалею, что выбрала этот белоснежный длинный сарафанчик — в нём оказалось прохладно в первый летний день. Мурашки так и бродили по моим рукам.

Мы миновали старый деревянный в виде домика колодец, а вдали виднелась телега. Я её узнала сразу. Ещё в детстве мне казалось, что она перемещается сама по себе. То я её видела одинокую в полях, то возле леса, когда мы гуляли с Ариной по деревне. А сейчас она стояла напротив дома Арины, приютив на себе...

Я вдруг резко остановилась и встала как вкопанная.

— Что такое? — остановилась и Арина.

— Там эти придурки, которые избивали нас в детстве, помнишь?

— Конечно помню, я их знаю. Это ты в город уезжала на зиму, а я-то оставалась жить в деревне.

— Ты что, с ними знакома? — пришла я в ужас.

— Нет. Но я на них внимания не обращаю. Да пошли уже...

— Нет, ни за что! — решительно отрезала я, чувствуя, как тревога охватывает душу. Да, я давно научилась давать отпор обидчикам, но старые детские страхи вновь всплыли в памяти. Вспоминались моменты, когда эта компания жестоко дразнила и унижала меня вместе с Ариной. Теперь, встретившись лицом к лицу с ними же спустя годы и даже на большом расстоянии, я вдруг ощутила странную неуверенность и слабость...

— Господи, Жень, просто не обращай на них внимания, и они успокоятся. Пошли.

— Нет!

— Ну что нам теперь, не гулять из-за них, когда тебя наконец выпустили из заточения? Обойдутся! Мы просто пройдем мимо них, и я тебе покажу Сашку.

Мы почти незаметно прошмыгнули мимо ребят, но боковым зрением я успела заметить знакомые лица тех самых мальчишек, что изводили нас в детстве. Но всё-таки они заметили меня, начали кривляться, рыча и гавкая, изображая злющего ротвейлера — коим нарекли меня еще в детстве из-за моей фамилии Райтер.

Дышать стало тяжело, сердце застучало быстрее. Чтобы скорее миновать их, я закрыла глаза и ускорила шаги, стараясь игнорировать глупые выкрики. Но внезапно налетела прямо на кого-то…

— Ты совсем ослепла?! — раздраженно воскликнула девушка.

Её сухие тёмные волосы мелкими кудряшками рассыпались по плечам, а маленькие чёрные глазки смотрели морально подавленными.

— Ты что, бессмертная? — вмешалась Арина, защищая меня своим обычным напором.

Только я открыла рот, собираясь что-то сказать, как ребята резко спрыгнули с телеги и мгновенно окружили нас плотным кольцом. Один другого страшней: рослые, крепкие плечи, короткие стрижки, взгляды полыхают холодной ненавистью. Вот Руслан — смуглый брюнет с тяжелым взглядом карих глаз, чуть расплывшееся лицо словно говорило о постоянной готовности вступить в конфликт. Рядом Женька — бледнолицый блондин с колючими серыми глазами, его братишка Серёга выглядит тоньше, но взгляд зелёных глаз столь же недобрый. Завершал строй Никита — круглый, низкорослый, но зло сверкает сильнее остальных.

Сердце сжалось в комок, руки невольно напряглись. Неловкий шелест моего сарафана звучал теперь громко и неуместно среди тишины деревни. Перед глазами встали картины прошлого: детская беспомощность, страх, одиночество… Но больше не бывать этому, неужели наконец-то придется применить черный пояс по назначению.

Эти негодники думали, что я осталась той растерянной девочкой из детства? Ошибаются, больно ошибаются!

Парни кружили вокруг нас, будто хищники, окружившие добычу. За секунду я успела закрыть глаза и глубоко вдохнуть, проговорив про себя все приемы дзюдо. А когда открыла их вновь, готовая к атаке, напротив меня стоял Женька Михайлов, только смотрел он на меня теперь открыто и тепло, широко раскрыв глаза.

— Ты глянь, как она смотрит, — с усмешкой кивнул в мою сторону Руслан. — Как дикий зверь. Люблю таких ломать...

— Заткнись! — цыкнул на него Женька Михайлов и подал мне руку: — А я твой тезка.

Ну, такого исхода я вообще не ожидала. С долю секунды я простояла в оцепенении и, наконец, пожала его руку, а на его лице появилась приветливая улыбка:

— Очень приятно! — он, оглядев меня с головы до ног, пронзил своим взглядом.

Мы долго стояли молча, изучающе глядя друг другу в глаза. Я слегка дрожала от пережитого напряжения, а Женя разглядывал меня с любопытством. Кто знает, сколько ещё длился бы этот момент, если бы он серьезно не глянул на своего брата, затем на Руслана и Никиту:

— Если ее здесь кто-то обидит, убью, суку!

Руслан подошел к нему ближе и что-то тихо шепнул на ухо. Только тогда я смогла наконец прийти в себя и отойти на пару шагов, ошарашенно посмотрев на подругу.

— Ну что, мы идем? — поторопил его Руслан. — Александра, на колени и за нами! Быстро.

Я с сожалением посмотрела на послушную девушку, которая поплелась за пацанами.

— Так ей и надо! — усмехнулась Арина, закатив глаза. — Ходит спит со всеми, цепляет заразу и погубит тут всех парней.

— То есть ты считаешь, что жертва не она? — вскрикнула я на подругу. — А эти изверги белые и пушистые? Ты посмотри как-нибудь в ее глаза и увидишь, что она жертва обстоятельств! Она адаптируется к этой жизни, чтобы тупо выжить. И поделом им, если они заразятся чем-нибудь смертельным, жалко только, если она умрет.

— Жень, она проститутка...

— По доброй воле? Ты уверена? По доброй воле проститутки берут деньги, а она?

— Может и берет...

— Ты не права, Арин.

— А мне кажется, что не права ты, — обиделась подруга, сложив руки на груди.

— Ладно, хорошо, — уступила я. — Давай не будем из-за этого ссориться? Уже темнеет, пора идти по домам... А так не хочется!

— Видишь вон того круглого и низкорослого? Который из одной компании пацанов прильнул к другим, к колодцу? Это брат нашей Сашки — Никита, — зачем-то пояснила Арина.

— И он позволяет, чтобы с его сестрой так обращались?

— А ты видела, как на тебя Женька смотрел? — с интригой спросила Арина.

— Нет! — отмахнулась я. — Проводишь меня до половины, как в детстве?

Андрей лениво оперся плечом о шершавые доски старого колодца, держа в руке пластиковую рюмочку с белой жидкостью. Со всех сторон его окружала шумная компания приятелей, наперебой поздравлявших именинника и сыпавших комплиментами, словно боясь потерять внимание лидера. Но сердце Андрея было далеко отсюда, ведь рядом находился лишь тот, кого он считал своим настоящим другом — Сэм.

Вдруг метрах в десяти от места праздника раздался звонкий смех, заставивший Андрея резко обернуться. Из-за угла ближайшего дома стремительно выбежала девушка, которую он сразу узнал. Следом за ней появилась ещё одна фигура — таинственная незнакомка в белоснежном сарафане, её длинные волосы развевались на ветру. От неожиданности его дыхание перехватило, перед глазами поплыли разноцветные круги. Это была та самая девушка из его сна!

Деревенские звуки мгновенно стихли, растворившись в воздухе. Стопка выпала из рук Андрея, оставив влажный след на едва взошедшей травке. Подняв голову, он вдруг понял, что больше ничего не слышит, даже голоса товарищей, суетившихся неподалёку. Его заботил только образ красавицы, шагающей куда-то вдаль.

И тут, наконец собравшись с мыслями, Андрей прервал застолье громким выкриком, одновременно показывая пальцем туда, откуда пришла загадочная гостья:

— Она... вот она!