Тень на улице любви

3.

Я спустилась вниз. Завтрак уже был накрыт — аккуратно, без лишних изысков, но со вкусом. В доме Кирилла работала прислуга: повар, горничные, водитель. Всё функционировало идеально, словно механизм, где каждая деталь занимала своё место.

В доме моего отца тоже была прислуга, но там я чувствовала себя иначе. Тетя Нина заменила мне маму. Добрая, мягкая женщина, которая не просто заботилась обо мне, но и умела поддержать словом, дать маленький кусочек тепла там, где его никогда не было.

Сегодня у меня ещё не было времени пройтись по парку, который находился рядом с домом мужа. Решила выйти. Свежий утренний воздух приятно ударил в лицо, разгоняя остатки ночной тяжести в голове.

В парке что-то шевелилось. Мужчина среднего возраста ухаживал за розовыми кустами, осторожно обрезая каждую веточку специальными ножницами. Его движения были аккуратны, почти как у хирурга, только работа — жизнь цветов.

— Доброе утро, — поздоровался он со мной, едва подняв голову. Потом снова сосредоточился на кустах.

— Здравствуйте… Как вас зовут? — спросила я, стараясь начать разговор. Мне отчаянно хотелось просто сказать что-то, услышать чужой голос, отвлечься от мыслей о внешнем виде и холодном поведении моего мужа.

— Меня?? — удивлённо протянул он. — Мирон.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась я, хотя улыбка была робкой. — Я Лариса.

— Я знаю, Лариса Марковна, — кивнул он. — Вы супруга нашего хозяина. Наша хозяйка.

Я осмотрелась на розы. Цветы были идеально ухожены.

— Откуда эти розы? — спросила я, едва не шепотом.

Мирон улыбнулся краешком губ, не останавливаясь в работе.

— Из Малайзии... Каждый куст — подарок кому-то важному. А вы… вы теперь часть этого дома.

Сердце сжалось. Я тихо кивнула. Разговор с этим человеком — простым, добрым, внимательным — давал странное ощущение: что мир вокруг может быть тёплым, если закрыть дверь за мужем. Я долго стояла возле кустов, всматриваясь в каждую веточку, каждый цветок.

И впервые за несколько дней почувствовала, что могу дышать. Хотя тень Кирилла всё ещё оставалась со мной, словно невидимый холодный страж.

Я уже собиралась подняться обратно, когда услышала знакомый голос — резкий, властный, раздражённый. Он доносился от кабинета мужа. Сердце сразу учащённо забилось.

Я замерла у двери, прислушиваясь.

— Ты не понимаешь!! Она для меня всё! — слышно было, как Кирилл кричит, его голос был натянут, почти рычание.

— Послушай, не теряй голову, — тихо ответил кто-то ещё, ровным голосом.

Я прислушалась. Каждое слово отзывалось болью в груди.

— Как не терять… Я вчера её видел. Бл*ть, я всё никак не могу понять, почему Вебер мне подсунул именно эту… — слова Кирилла пронзили меня, будто кинжал. — Она же как мышь… Ничего женственного. Голос тоненький, и сама она… тьфу… А вот Лидия…

Мои ноги чуть не подкосились. Всё тело сжалось.

— Ты бы мог сказать своему тестю, что хочешь другую дочь, — послышалось из темного кабинета.

— Лидия тогда просила не говорить про наши отношения… Боялась, что Вебер накажет её мать... Он же деспотичный мужик, а я как полный дурак ей обещал, — ответил Кирилл спокойно, почти равнодушно.

— Ты можешь через какое-то время развестись с Ларисой и жениться на Лидии, — прозвучало предложение, полное расчёта.

— Именно это я и собираюсь сделать… — сказал Кирилл, и его голос был тихим, но каждый звук резал меня сильнее, чем вчерашнее унижение. — Ты не представляешь, как мне осточертело скрывать свои отношения с Лидией…

Я стояла, словно парализованная. Мир вокруг исчез. Он говорил обо мне как о вещи, как о препятствии на пути к Лидии.

Слова Кирилла обожгли душу. Каждое — отравленное и холодное. Я вспомнила его обещание: «Ты будешь моей женой только на бумаге».

Но сейчас я поняла, что это была не просто формальность. Это был его план. Его равнодушие и пренебрежение ко мне никогда не были случайностью.

Я медленно отошла от двери. Сердце колотилось так, что, казалось, его услышат все в доме. Горечь поднялась к горлу, глаза слезились, но я не могла дать им вырваться.

Я поднялась наверх, тихо закрыла за собой дверь и оперлась о холодную стену.

Всё моё детство… Оно прошло, словно я была неприметной деталью в огромном, чужом механизме.

Лидия всегда находила способ напомнить мне, что я чужая. Что мама, когда ушла, оставила меня здесь. Её слова звучали как изощрённое наказание, каждое попадало в самую глубину, в те места, где раны не заживали годами.

Я думала, что замужество станет спасением. Уйти от прошлого. Найти своё место.

Оказалось, что я всего лишь досадное недоразумение. Препятствие на пути чужой любви. Пешка в чужой игре.

Я вспомнила тот вечер, когда впервые увидела Кирилла на званом приёме.

Я замерла. Как истукан.

Мне казалось, что сказочный принц сошёл с моих снов и встал рядом со мной в реальности. Красивый, высокий, уверенный, неотразимый. Мужчина, который, казалось, был создан для того, чтобы все вокруг восхищались им.

— Что ты на него пялишься, сестрёнка? — ехидно произнёс голос Лидии рядом.

Я обернулась. Она стояла, улыбка холодная, глаза сверлили меня.

— Он не твоего поля ягода… — продолжила она, медленно, словно наслаждаясь каждым словом. — Кирилл настоящий мужчина. Ему никогда не будет интересна такая замухрышка, как ты… даже если наш папаша предложит ему целое состояние.

Я почувствовала, как внутри меня сжалось сердце.

Он хотел Лидию. Он любил её. Почему же Лидия так поступила? То, что говорил Кирилл, было неправдой. Отец ни за что не отказал бы ей в браке с Кириллом. Даже наоборот — если бы узнал о их романе, он был бы рад.

Эти мысли кружились у меня в голове, когда я стала переодеваться.

Я невысокая, с узкой талией — это, пожалуй, единственное, что можно назвать заметным. Но грудь… единственная, что выделяется на фоне моей скромной фигуры, третьего размера, слишком большая для того, чтобы прятать её под свитерами.

Я вздохнула. Нужно переодеться в спортивный костюм. Лучше выйти на пробежку, иначе сейчас я просто получу удар по нервам.

Я стояла в комнате, уже оставшись в одном белье, и вдруг вспомнила, что забыла достать костюм. Стоило мне выпрямиться в полный рост, как моё отражение в зеркале зашевелилось иначе. Он стоял за мной. Муж.

Кирилл. И смотрел странно. Не холодно, как обычно. Не пренебрежительно. Что-то в его взгляде заставило меня замереть.

Сердце бешено заколотилось, хотя разум кричал: «Не думай! Не давай ему повода!»

Он не сказал ни слова, просто стоял там, словно изучал каждый изгиб моего тела.

Я схватила первую попавшуюся одежду, прикрылась и, дрожа, выдала:

— Стучаться нужно...

Он сделал шаг в мою сторону. Затем ещё один. Почти коснулся меня.

— Я не привык стучаться в собственном доме, — его голос был ледяным, ровным, почти опасным.

Я уставилась в его глаза. Голубые. Почти синие. Глаза, которые умели быть холодными и пронизывающими. Я не могла произнести ни слова.

— Не волнуйся… — сказал он тихо, почти шепотом, — Ты волнуешь меньше всего. Будь ты последней женщиной во всём мире, ты меня не заинтересовала.

Моё сердце упало.

Он протянул руку. Мне показалось, что он коснётся моего лица. Я замерла. Но вместо этого он открыл дверь шкафа и достал оттуда футболку.

Щелчок закрытой двери заставил меня вздрогнуть. Он развернулся и так же безразлично вышел из спальни, оставив меня одну. Я стояла, задыхаясь от смеси страха и унижения. Каждое его слово, каждое движение подтверждало: в этом браке я — только формальность.

И единственное, что оставалось — тихо собрать себя и делать вид, что всё под контролем. Даже если внутри всё рушилось.