Через четыре дня я уже нормально ходила. Боль почти ушла, осталась только слабая тянущая тяжесть, напоминающая о случившемся. Всё это время Кирилл часто был дома — появлялся неожиданно, уходил так же тихо, но почти всегда находился где-то рядом. И при этом держал дистанцию. Ни одного лишнего прикосновения, ни одного взгляда дольше, чем нужно. Будто между нами резко провели границу, которую он сам же и не позволял пересекать. Я тоже чувствовала себя странно. Неловко. Словно мы оба знали, что произошло между нами, но молчали об этом. Мой разум упрямо возвращал меня к прошлому — к Лидии, к его словам, к предательству. А сердце… предательски тянулось к нему. И это было хуже всего.
— Завтра я выйду на работу, — сказала я однажды утром, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он стоял у окна, облок
