Ольга продолжала болеть уже третий день, и это погрузило меня в зыбкую трясину меланхолии. Обескураживало то, что это случилось как раз в тот момент, когда во мне, как семя в пробирке, созрело важное решение. И почему-то я был уверен, что она меня поддержит. Мы шли к нему не просто, каждый из нас преодолевал внутренние преграды и разлады – и вот когда показался финиш, такая обидная задержка.
Ольга выглядела неважно, ее била лихорадка, и заводить разговор на такие темы я посчитал кощунственным. Но и просто оставить ее на некоторое время не мог. Мною овладело странное беспокойное состояние, словно бы какой-то генератор вырабатывал внутри бесконечные волны душевной смуты. Я бродил вокруг ее дома, сам не зная на что надеясь, зачем совершаю эти бесконечные круги. То была безотчетная мото
