Песнь Серебряного моря

Терро-аоро 2

Стихли флейты, оборвалась эльфийская песня, но отзвуки её ещё звучали, звеня в древесных кронах под пологом леса и в сердцах слышавших её.

- Ты прекрасно поешь, Сальяда, - сказал вдруг громко Эктавиан, вставая. – Это была бесконечно красивая песня, по-настоящему красивая!

- Песни о любви всегда красивы, особенно о неразделённой любви, - тихо заметила Лигерэль, и поглядела ему в глаза своими зелёными, как изумруды, сияющими, как звёзды.

- Наверное, - кивнул Эктавиан и добавил, уже обращаясь ко всем: - Нэмариэн![1] Доброй ночи!

Он ушёл, а Лигерэль всё сидела, неподвижная, как статуя, мерцающая в сумраке леса и лунном сиянии, и казалось, не замечала повисшей вокруг тишины.

Кзаринэль и Геодест запели песню о Великой Битве, но она уже не нашла у слушателей такого отклика. Лигерэль ушла, скользнув в ночь зелёной тенью. Понемногу стали расходиться остальные. Ушёл и Литей, по дороге его догнал Гларистар.

- Ну, что ты теперь о них скажешь, после всех устроенных ими сегодня зрелищ?

- Да, ничего, - пожал плечами принц Даргкара, - скажу, что Лигерэль умеет выглядеть как женщина,  и поёт очень красиво. Да, просто волшебно! Но это ничего не меняет, потому что мечом она владеет ещё лучше, и мне не хотелось бы состязаться с ней.

- Да я не о том!- нетерпеливо перебил эльф. – Я о том, что мне казалось, они совсем бессердечные, неживые. А теперь выходит – есть у них ещё чувства, и любить они умеют, мучительно любить, бескорыстно и жертвенно! А значит – не всё ещё пропало!

- Да брось, Гларистар, это ведь просто песня была! А болтовня Сазарэли ничего не значит.  Ей просто обидно было проиграть при всех, вот она и начала сплетни распускать, - покачал головой Литей.

- Просто песня? – воскликнул эльф, и голубые его глаза горели огнём. – Не бывает просто песен! Эльфийские песни – это послания судьбы. Они всегда к месту, особенно такие. Знаешь, с чего началась любовь твоей госпожи Мары и князя Лиарина? С песни! Вот так!

- Неправда, - спокойно возразил Литей. – Он спас ей жизнь, когда её преследовали прислужники Катараса, вот это и стало началом. И вообще, откуда ты-то знаешь об их песне? Это давно было, а тебе чуть больше ста лет.

- Так ведь и об этом поют! - удивлённо пояснил Гларистар. - Любовь эльфа и человека – их история сама просилась стать балладой! Только ты не прав. Да, было спасение и много чего, но признались они друг другу через песни на свадьбе Великого князя Эктавиана. Она спела ему о своей любви, а он ей в ответ песню о Галедане и Каэлле.

- Ага, - угрюмо кивнул Литей, - и после этой дурацкой баллады, о том, что люди и эльфы не должны быть вместе, госпожа Мара из Эльфийской Долины сбежала, куда глаза глядят! Вот из-за этой-то песни её любовь чуть и не погибла!  

- Не в песне было дело!- не унимался эльф. – Такова была их судьба, предназначение! Как знать, может, если бы осталась Эрсель в Эльфийской Долине, если бы не прошла через годы скитаний и мучений, так и не заслужила бы бессмертие, и не обрела бы счастье с князем Лиарином! Значит, такова была воля Творца! А вот кто им чуть всю жизнь не испортил, а заодно и себе, так это сестра нашей Великой княгини – госпожа Лиадран. А всё из-за глупой ошибки, из-за того, что не смогла понять – не для неё Лиарин предназначен. А ведь за ложной мечтой, чуть свою истинную любовь не просмотрела – доблестного Орена! Вот, что страшно: истинную любовь с обманом перепутать!

Почему-то последние слова показались Литею очень значительными. Он пытался понять, что такого уж важного он в них усмотрел, но пока не мог уловить смысла собственной озадаченности. Потом вдруг мысли его вернулись обратно к разговору.

- Постой, Гларистар, так это что же получается? Ведь, если Лигерэль влюбилась в Великого князя, так это ведь никакая не истинная любовь! Ведь он же любит княгиню Элинэль, и она его ждёт … там… за Морем, и он её ни на миг не забывает и встречи ждёт! Значит, ничего не светит Соколице?

- Ну, разумеется, ей и надеяться не на что! Оттого и песня у неё такая грустная, - согласился эльф.

- Так почему же князь Эктавиан ей всё по-хорошему не объяснит? Она ведь так себя на посмешище выставит! – встрепенулся Литей. – Уже выставляет. Представляешь, великая Соколица от любви сохнет?

- Так ведь он уже объяснил, - растерянно молвил Гларистар.- Сегодня и объяснил. Ведь он в ответ ей ничего не спел. Просто похвалил и ушёл прочь. Вот и весь ответ! Если бы ответил, как Лиарин Маре, пусть и грустной песней, пусть в песне бы отверг, всё равно в душе её надежда бы теплилась. А так - всё, не будет ничего! Только вот, сердцу то не прикажешь…

- Ну и дела! – протянул Литей. – Может, потому и сказала ей Малигель, что любовь её погубит?

- Может быть! – согласился эльф, уже на пороге своего шатра.

***

Литей, открыв поутру глаза, увидел склонившегося над ним Гларистара.

- Одевайся быстрей, и на поляну к Белому Дворцу! – велел эльф. – Кажется, у нас гости! Князь собирает всех, кого можно назвать воинами!

- Какие гости? – вскочил принц, спросонок он соображал медленно.

- Незваные, мой друг! Вторжение в Элтлантис! – коротко пояснил голубоглазый эльф. – Но… Это пока ничего не значит.

Гларистар выскользнул из шатра, не дожидаясь друга, и только теперь, глядя ему вслед, Литей заметил у него за спиной колчан со стрелами и лук. Посему Дарген предусмотрительно надел свою лёгкую кольчугу и нацепил меч, а уж затем поспешил к месту сбора. Здесь уже присутствовали оба западных отряда: Ильдэирин и двое его воинов (ещё двое несли дозор  где-то на севере Элтлантиса), и Лигерэль с её амазонками, а также несколько вооружённых из Эльфийской Долины. Пред ними стоял Великий князь, меч его висел на поясе в ножнах.

- … Как я уже сказал,- говорил Эктавиан, - вторжение людей в Княжество эльфов вовсе не означает начало войны. Я повторяю это для особо скорых на расправу наших западных сестёр. Имей в виду, Сальяда, в Элтлантис часто забредают поселенцы из Гарны и других  городков и деревень Северного леса. Они приходят сюда, потому что Серебряный лес богат дарами природы. И вступать в схватку с крестьянами вовсе необязательно. Чаще всего они убегают, едва завидев эльфов. Скорее всего, это как раз такой случай.  И всё-таки я попросил бы вас всех сохранять бдительность и осторожность, в столь тёмные времена вполне возможно встретить в лесу тех эльфоненавистников, о которых нам поведала Сальяда. Итак, Ильдэирин, Нидион, Данлий – отыщите своих друзей, проверьте горы у Северных поселений и ближе к побережью! Фангир, Гларистар, Геодест, Антин – пойдёте на восток, вниз по руслу Лианэли! Сальяда, Росанна, Сазарэль, Ариника и Литей – за вами запад, пройдёте вдоль Ивового ручья, до Серебряной! Остальные со мной к мангарской границе, начнём с гор Альриуне и до Заповедного озера. Всё! Вперёд!

При словах Эктавиана Литей ощутил такой шок, что ноги у него к земле приросли. Они одновременно с Лигерэлью переглянулись, и их красноречивые взгляды могли испепелить всё живое вокруг.  Соколица вздохнула, словно выпуская пар из закипевшего котелка, сжала рукоять меча. «Миленький у неё меч!» - отметил про себя Литей: гарда расходилась в виде двух птичьих лап с тремя хищными острыми изогнутыми тёмными когтями.

– Великий князь! – воскликнула черноволосая воительница, похожая сейчас на взбесившуюся гарпию.  – Во имя Звёзд, верни моих «соколиц» и забери этого мальчишку! В наказание за что ты вешаешь мне на шею этого сопляка?

Наверное, Литею следовало возмутиться насчёт «сопляка», но сейчас его волновало только грозящее ему общество этой чёрной бестии.

– Литей – хороший воин. Он не будет вам обузой, – мягко, но непоколебимо ответил Эктавиан. – Я сказал своё решение. Ты хочешь возразить, Сальяда?

– Нет, мой повелитель! – хмуро ответила воительница. – Твоя воля неоспорима.

– Пошли, дружок! – Сазарэль хлопнула Литея по плечу и усмехнулась.

[1] Прощайте!