Песнь Серебряного моря

Ветер Запада 4

Литей угрюмо плелся позади гостей, сердцем чувствуя, что должен что-то сказать.

- Госпожа Лигерэль! – наконец, окликнул он.

Соколица развернулась круто на каблуках. Вполоборота оглянулись и другие эльфы.

- Я только хотел сказать,- запинаясь, пытался подобрать слова Дарген Литей, - хотел сказать, что мне очень жаль, что так случилось с эльфами. И я… я осуждаю этих людей! Тех, которые убивают. Но я – не враг вам! Я не хочу зла эльфам. И я не обиделся на Вас за Ваши слова. И я хочу, чтоб Вы знали, госпожа – я, в самом деле, друг, а не враг!

-Гиэ, ланзо динэ! Зарди, гиэ харгэй! Адо нийно, нийно Динэ! Анго рано Элдинэ! Гиэ мэйло! Камаэ иль гризго![1] – прошипела ему в лицо Соколица.

Литей ничего не понял, ни словечка. Но одного тона и горящих, как уголья,  глаз, было достаточно, чтобы уяснить суть. Интонация была весьма красноречива – о примирении не могло быть и речи! И всё-таки, стараясь говорить спокойно и вежливо, Литей твёрдо сказал:

- Простите, госпожа! Но я Вас не понял! Я не знаю эльфийского.

Лигерэль прищурилась, по лицу её пробежала жёсткая ухмылка, она наклонилась ещё ближе и прошипела, как змея:

- Не знаешь эльфийского, говоришь? А что ты тогда, вообще, здесь забыл, человечек? Здесь кругом одни эльфы! Я тебе скажу, что я имела в виду: я ненавижу людей, я ненавижу тех жестоких псов, которые уничтожают мой народ! И тебя я ненавижу, придурок, потому что ты тоже – динэ! Ты - тоже человек! Адо нийно Динэ![2] Запомни это! И держись от меня подальше! Не заставляй меня идти против воли Великого князя! Ему наверняка не понравится, если я снесу башку его гостю… Так что оставь меня в покое и держись подальше, «друг»!

Лигерэль развернулась так же резко и пошла прочь, оставив опешившего Литея.

Сазарэль усмехнулась:

- Она не шутит! Не подходи к ней, мальчик! А ещё лучше, езжай домой - целей будешь! Сладкой ночи, Гларистарчик! – улыбнулась белокурая эльфийка и поспешила вслед за подругой.

Голубоглазый эльф поклонился ей и несмело положил руку на плечо Литея:

- Пойдём, парень!

Литей пошёл. Угрюмо и молча. Говорить не хотелось.

- Что скажешь? О них? О разговоре во дворце? – спросил эльф немного погодя.

- Ничего не скажу! Не знаю, что сказать, - пробурчал юный принц.

- И я не знаю, - согласился Гларистар, глядя себе под ноги. – Страшно, Литей! Всё это страшно! Всё, что творится. А ещё эти эльфийки – Соколица и Сазарэль… Вот, что страшно. Злые они, жестокие! То есть я знаю, через многое они прошли, многое повидали, потому и стали такими. Только всё равно страшно видеть бессердечных женщин. Страшно, когда женщина убивает, когда у неё руки по локоть в крови. Это – противоестественно! Так не должно быть! Вот я никого не убивал, и ты тоже не убивал, а они убивали… Для них это обычное дело, будни жизни, так сказать! Как вот для меня с птичками поболтать, песенку спеть, с тобой по лесу побродить. Я их не осуждаю – они себя защищают. Только жутко это! Чего стоит  такая жизнь? Лучше уж сразу за Море по доброй воле! Там людей нет, и зла нет. Не обижайся, что я так говорю! Но ты ведь видишь, сам всё видишь! А ведь можно просто уйти в Благословенный Край, и всё! И не надо убивать! Так ведь, чудовищ убивая, и самому недолго чудовищем стать. У них ведь сердца окаменели! Они ничего не чувствуют эти эльфийки, только ненависть, боль, и гнев. Зачем так жить?

Литей кивнул, соглашаясь, поглядел на друга, будто заново увидел. Другим был сегодня Гларистар – потускнел небесный взгляд, словно тучи солнышко закрыли. Печаль разлилась серой дымкой. Такой беззаботный ещё ранним утром, он вдруг погрузился в тёмные мысли и стал таким мрачным, на самого себя не похожим. Больше он не проронил ни слова.

 Литею тоже говорить не хотелось. На душе было так гадко, и хотелось спрятаться куда-нибудь от всех и вся, только вот от себя всё равно не спрячешься. Странно было как-то, тоскливо. Вспомнилась королева Мара, и от этого чуть ли не слёзы выступили на глазах. Вот бы её сейчас увидеть! В конце концов, она ведь ему матерью была. Вот и теперь обняла бы, взъерошила непокорные чёрные вихры, сказала ласково: «о, миэ белаэ ланхо!», и стало бы сразу на душе спокойно и легко. Но её не было. Да и не годилось взрослому воину, принцу  такое детское утешение искать.

- До завтра! – бросил, не останавливаясь, Гларистар и побрёл дальше, всё так же погруженный в свои мысли. А Литей остался один, наедине со своими - мыслями, страхами и мучениями совести.  

[1] смесь ругательств

[2] Я ненавижу людей!