Песнь Серебряного моря

Ветер Запада 1

3) Ветер Запада

Ты. Теперь я знаю, ты на свете есть…

и каждую минуту

я тобой дышу, тобой живу

и во сне, и наяву.

Нет, мне ничего не надо от тебя.

Нет. Всё, чего хочу я,

тенью на твоём мелькнув пути,

несколько шагов пройти.

Пройти, не поднимая глаз,

Пройти, оставив лёгкие шаги,

Пройти, хотя бы раз

по краешку твоей судьбы.

Пусть любовь совсем короткой будет, пусть!

И горькою разлука!

Близко от тебя пройти позволь

и запомнить голос твой!

 Л.Дербенёв

Дни в Элтлантисе пролетали незаметно. Литей быстро понял, что время здесь движется иначе, и прекратил попытки вычислить, сколько человеческих дней прошло за пределами  Княжества эльфов. Каждый новый день повторял предыдущий, но Литею некогда было скучать. Ведь всё здесь для него было ново и волшебно. И он бродил по лесу, удивляясь каждому деревцу и травинке, а вечерами смотрел, как танцуют эльфы, словно туманные миражи скользящие по белому мраморному кругу, и слушал их песни.

Экталана была рядом постоянно, и сердце юноши переполняло счастье. В глубине души он понимал, что судьба вряд ли будет столь милостива, чтобы история Мары Джалины и Лиарина повторилась с ними, но Даргену было достаточно уже одного того, что он мог быть просто рядом со своей мечтой, слушать её песни, смотреть в её глаза, бирюзовые, как вечернее море в штиль.

У Литея появились новые друзья, именно настоящие друзья, ибо, несмотря на то, что Литей знал их всего несколько дней, он успел к ним сильно привязаться и полюбить всем сердцем. Юноша общался обычно с наиболее юными из эльфов (то есть с теми, кому ещё не миновала сотня лет), прежде всего с беспечным весельчаком Гларистаром и его кузиной Кзаринэлью. Она была красива, как и все эльфы: чертами лица походила на брата, только серые глаза были очень светлыми, почти прозрачными; волосы цвета золота сплетала в тугую длинную косу, приоткрывая нежные остроконечные ушки; и была так же мила и улыбчива, как и её родич. Вообще, юных эльфов отличала некая беззаботность, и даже ветреность. Их тёплые улыбки согревали сердце своим сиянием. Они постоянно что-то пели: то незатейливые шутливые песенки, от которых так и тянуло в пляс, то торжественные баллады, похожие на заклинания, которые, казалось, звенели по всему лесу, и даже деревья и ночной ветер слушали их. Исключением среди молодых эльфов была Экталана – чаще всего тихая, задумчивая, погруженная в свои мысли. Печальные мысли, как понимал Литей.  К их компании нередко присоединялся и Фангир – эльф, который встретил гостей на границе Элтлантиса. Гларистар в шутку называл его «старик», хоть Фангир и выглядел столь же юным, как и остальные, но он и в самом деле был втрое старше даже Великого князя. Однако это не мешало ему общаться с молодёжью. Тем более, что после ухода жены и Орена, Фангир стал совершенно одиноким эльфом.

Да, Литей любил своих новых друзей, но было бы неправдой сказать, что он не скучал по королеве Маре. Впрочем, сказать, что он скучал о ней, тоже было бы неверно. Литей вспоминал свою госпожу, часто он думал о том, добралась ли она уже до Ринайграда.

Он вспоминал и Киралейна, и Лиарина, и переживал он них, и мечтал, чтобы поскорее настал тот день, когда он вновь их увидит. Литей волновался не на шутку, ибо теперь, подолгу говоря с Эктавианом и Экталаной, он, наконец, стал осознавать, в сколь тяжёлом положении все они оказались. Он понял, сколь хрупки их мир и благополучие.

И Даргену порой становилось стыдно за своё мальчишество, за то, что он жил припеваючи под опекой королевы Мары и не желал видеть дальше собственного носа. Принц знал, что у него есть те, на кого можно положиться, что даже когда он взошёл бы на трон Брелистона, случись что-то непредвиденное, король непременно помог бы. Он  должен был стать правителем, но не желал учиться ничему действительно важному, предпочитал лишь развлекаться, охотиться  да упражняться в юношеских поединках, с лёгкостью побеждая оруженосцев, пажей и подмастерьев кузнецов-оружейников – таких же юных беспечных мальчишек, жаждущих геройства и славы, но вряд ли осознающих, какой ценой покупается эта слава. Да уж, драться на мечах Дарген Литей умел искусно! Он был лучшим среди отроков Ринайграда. Хотя, если уж говорить честно, умения ему всё-таки недоставало. Ведь это были только тренировки, а в настоящем бою, наверное, всё иначе. Однажды Литей решил посостязаться  с королём, и тот выбил меч из рук Даргена после третьего же удара. Конечно, Киралейн был опытным воином, он победил самого Катараса (причём, будучи ещё подростком), его учили рыцарь Джастин и князь Лиарин. Но это не меняло того, что король выиграл поединок, а Дарген Литей потерпел поражение. Литей чувствовал собственную несостоятельность, ему было стыдно, что в свои двадцать лет он ещё не сделал ничего действительно стоящего, что никто не мог сказать о нём: « Вот юный Дарген Литей – герой Лейндейла!». Он с детства жил среди героев, но лишь теперь по-настоящему захотел быть одним из них.

***

Спустя пару дней после отъезда королевы, Литей увидел странный сон. Он смотрел, как бы со стороны, как тёмной ночью в ворота безмолвного мрачного замка въехали воины, и впереди был Лонгир. Мелькнула белая лошадь, и Литей увидел свою госпожу. Её серый плащ мерцал в лунном свете.

- Где наместник? – раздался грозный голос Лонгира.

- Господин Шангалеро спит. Ночь ведь уже поздняя, сударь! - ответил смущённо один из часовых у ворот.

- Так ступайте и разбудите его! К вам что, каждый день королева приезжает? Если его госпожа не спит, всю ночь в дороге провела, то и наместник Шангалеро не умрёт оттого, что его побеспокоят!

- Тише, Лонгир! – королева скользнула вперёд бледной тенью в лунном свете, в ночи камень на её груди мерцал словно кошачьи глаза. – Не горячись! Мы ведь без предупреждения явились, так что не стоит сетовать, что нас не встречают. Как тебя зовут, воин?

- Галедан, моя королева!- ответил стражник с поклоном.

- Галедан? – Мара улыбнулась.- Тот, что подарил мне бессмертие… Это громкое имя! Эльфы никогда не называют детей именами предков, считают, что у каждого должна быть своя судьба. А такое имя обязывает ко многому! Вот что, Галедан, распорядись, пусть наших лошадей отведут на конюшни, а людей накормят и устроят на ночлег, потом разбуди господина Шангалеро и скажи, что я жду его… в зале короля Мэнагара! Дело срочное, я не стану откладывать до утра.

- Всё будет исполнено, моя госпожа! - поклонился Галедан с почтением, но без унизительной  чрезмерной услужливости, свойственной многим при дворе. – Позвольте, я сначала провожу Вас?

- Я сама дорогу знаю, не стоит! Иди, займись моими распоряжениями! – велела королева.

Серый плащ метнулся в ночи, и она заскользила по тёмным коридорам и лестницам, освещённым редкими чадящими факелами. Следом неотступной тенью бесшумно двигался Лонгир. Никто не звал его, но его присутствие рядом с королевой казалось столь же привычным и естественным, как звёзды в ночном небе – он не оставил бы её одну в ночной тьме и тишине затаившегося замка. Лишь изредка позвякивало оружие.

Они поднялись на крепостную стену, выходящую  к заливу. Серебряное море со стоном обрушивалось на прибрежные скалы, откатывалось назад и вновь рассыпалось на миллион хрустальных холодных брызг. А дальше к горизонту оно скрывалось в густом бархатном мраке, поблёскивая бликами лунного света. Мара остановилась, любуясь завораживающим ночным пейзажем. Лёгкий бриз развевал подол голубого платья и невесомые  пряди волос, а плащ трепетал за спиной как крылья духа света.

И Литей даже во сне залюбовался, в очередной раз отмечая, как прекрасна его госпожа. Лонгир застыл рядом как каменное изваяние, сжимая в руке потрескивающий на ветру факел - верно, прихватил на одной из бесконечных лестниц этой крепости. Литею не случалось бывать в Мангаре, а город этот, в самом деле, был похож на огромный, хорошо охраняемый, разросшийся до невероятных размеров рыцарский замок.

- Что скажешь, Лонгир? Красиво, не так ли? – тихо сказала Мара, не отрывая взгляда от грандиозной ночной стихии.

- Удивительно красиво, моя королева! - согласился рыцарь.- Мне всегда нравилось море: от него веет такой силой, которую не может постичь человек!

         - А ещё печалью…- добавила Мара, оборачиваясь к воину. – Море напоминает нам, что мы не всесильны. Более того – мы ничтожно слабы. Веками и тысячелетиями его солёные воды точат эти древние камни, и жизнь человеческая лишь миг для них, и даже эльфийское бессмертие  не может бороться с вечностью Моря... Иногда, мне хочется знать, что они чувствуют, глядя на море – мой сын, мой муж. Я не слышу Зова. В моей душе иной зов, иная тревога! Она гонит меня вперёд, и я спешу, отказываясь от ночлегов, являюсь во тьме, нарушая покой спящих, потому, что сама не ведаю покоя. Мне чудится, что я должна спешить, что время моё тает, как утренний туман в лучах солнца, что каждая минута промедления может стоить слишком дорого! И я спешу, Лонгир, спешу изо всех сил, хоть и кажется мне, что я всё равно опоздаю, а может, уже опоздала! Но все это иное, это не тот Зов, что ведом эльфам. И чайки для меня просто птицы, и море – просто море, красивое, сильное, опасное, но не более того… И всё-таки сегодня оно особенное.  Смотри, как призывно блестит, как манит за собой пятно лунного света! Оно ждёт меня, Лонгир! Оно ждёт всех нас…

- Не стоит торопить время, моя госпожа! - тихо молвил Лонгир.- Всему свой срок! Идёмте! Ветер на побережье  холодный и сырой, вы простудитесь…

Мара Джалина ничего не ответила, лишь побрела дальше. В лунном свете она казалась призрачной тенью.

В зале было темно, несколько факелов не разгоняли мрака, а делали его ещё плотнее. Дверь распахнулась. Торопливо вошёл Шангалеро, отвесил три поклона, заговорил, затараторил подобострастно. Немолодой уже, пузатый. В свете факелов богатая его одежда горела огнём - длинный, почти до колен, расшитый золотом, подбитый мехом, парчовый кафтан сверкал как рассветное солнце. Рядом с ним одежда Мары выглядела платьицем простолюдинки. И всё-таки ничто не могло изменить, того королевского достоинства, с которым она держалась, и рабской манеры пресмыкаться этого вообще-то весьма  значительного господина.

- Моя  королева, счастлив, счастлив видеть Вас!- бормотал Шангалеро, широко улыбаясь.- Что же Вы без предупреждения, да ещё ночью? Но не беда! Завтра же устроим пир со всеми почестями. Уж не извольте гневаться, что я Вас вот так по-домашнему встречаю! Чем заслужили милость такую лицезреть нашу драгоценную госпожу, прекраснейшую в Лейндейле и справедливейшую из всех? Извольте обождать, я сейчас велю подать на стол… и свечей побольше, я…

От его трескотни у Литея даже во сне голова пошла кругом.

- Господин Шангалеро! – оборвала Мара бесконечной поток его болтовни. - Ничего не нужно! Выслушайте моё распоряжение, потом предоставьте комнату, в которой я смогу отдохнуть! Да, и моим людям тоже! Никаких приёмов не надо. Завтра утром я уеду. Посему я должна, как можно скорее, лечь спать.

- Да, моя королева! Конечно! – с улыбкой поклонился Шангалеро.

И Литей отметил про себя, что ему очень не нравится этот человек – такой лживый, неискренний, наверное, трусливый, унизительно заискивающий.

- Скажи мне, готовы ли рыцари Мангара к войне?- спросила Мара.

- К войне, к…к...ка…какой войне? – запинаясь, переспросил Шангалеро. Он побелел как полотно. - Разве война началась?

- Пока нет,- спокойно молвила королева,- но я хочу, чтобы в случае её начала, гарнизон Мангара был в боевой готовности. Собственно, это и есть мой приказ. Собери всех, кто годен сражаться, проверь вооружение, наличие лошадей, подготовь провизию! Думаю, у тебя найдутся толковые помощники, господин Шангалеро, которые смыслят в военном деле. Мангар всегда славился своими рыцарями. Если мне понадобится твоя помощь, я пришлю гонца, скорее всего Лонгира или кого-то ещё из тех, кого ты знаешь. В любом случае у него будет перстень с королевской печатью – знак его верности и преданности. Такому гонцу следует подчиняться, как самому королю, и сразу же вести войско, куда он велит. Думаю, это понятно? Я надеюсь на тебя, господин Шангалеро! Лонгир поможет тебе во всём, даст нужные советы. А теперь я иду спать.

-Я провожу Вас, Ваше Величество!- засуетился наместник, возвращаясь к своей роли услужливого хозяина.

Вошёл Галедан, поклонился:

- Госпожа королева, Ваши люди накормлены и обустроены! И Ваши лошади тоже. Будут ли ещё какие-нибудь распоряжения?

- Проводи меня в мою комнату, Галедан! – королева поднялась.- Спокойной ночи, господин Шангалеро!

 Лонгир было двинулся к ней (верный страж, он не знал покоя даже сейчас, помня, что его долг - безопасность госпожи). Но Мара остановила его коротким властным жестом.

– Спокойной ночи, Лонгир!

Мужчины поклонились, и королева со стражником ушли. Рыцарь отошёл от маленького столика  с письменными принадлежностями, где что-то писал.

- Господин Лонгир, чего-нибудь желает? – вновь завёл свою песню Шангалеро.- Ужин? Всё лучшее, что найдётся в замке! А может посоветовать господину Лонгиру знатный кабачок? Здесь рядом есть таверна, где отлично готовят дичь, а какие там девицы прислуживают! Ох, так и хочется ухватить за…

- Не лебези, Шангалеро! – зло отрезал Лонгир.- Я ведь не король и не какой-нибудь там вельможа, чего зря стараешься?

- Как же, как же,- усмехнулся наместник, - знаем мы! Скажи ещё, ты – простой воин, господин Лонгир! Ты – первый рыцарь при короле и госпоже нашей!

- Всё-то вы знаете! – проворчал Лонгир и сунул Шангалеро исписанный листок. – На это следует обратить внимание в первую очередь, когда будешь собирать своих воинов. Займись этим! А мне от тебя ничего не надо. Я буду в казармах со своими людьми. Вели принести кусок хлеба да молока утром! И всё! Доброй ночи, наместник!  - Лонгир слегка кивнул и вышел прочь.

 Шангалеро покрутил листок в руках, скривился, словно клопа случайно съел, поглядел на закрытую дверь:

- Погоди у меня, выскочка, будет и на моей улице праздник! Пёс беспородный! Выбрался из подворотни, от грязи дорожной отряхнулся, пригрелся под крылышком королевы, отожрался на господских харчах! Ничего! Придёт день, за все мои унижения перед тобой ответишь! Я тебя с землёй сравняю, а может, и ещё ниже опущу, если получится…- потом он уселся в огромное кресло, жалобно скрипнувшее под его тяжестью, поглаживая редкую бороду, забормотал, размышляя: - Так, так… Война, значит, начинается… Да-а-а-а…

Литей проснулся. В памяти осталась эта картина рассуждающего о чём-то своём Шангалеро. И почему-то сон этот оставил в душе неприятный осадок. Может оттого, что слишком уж двуличным и неприятным был сам наместник Города Рыцарей.

***

Вот и сегодня, в очередной раз, Литей вернулся мыслями к этому сну. Он сидел под деревом на белом валуне и пытался постичь, что же его так насторожило в ночном Мангаре. В ветвях зашуршало, и на землю перед ним спрыгнул  Гларистар, стряхнул с ладоней несуществующую пыль и улыбнулся.

- Ты что там делал, на дереве? – ошарашено спросил Дарген.

- С птичками болтал! – усмехнулся эльф, присаживаясь рядом.

- Что-то я не слышал,- не поверил Литей.

- Если честно, я гостей высматривал,- признался Гларистар.

- Каких гостей?

- Ветер  сегодня с запада,- сказал эльф так, словно это всё объясняло.

- И что с того? – не понял Литей.

- Ну, как же! Ветер с запада, а Гиланэль сказала: «Ветер Запада принесёт вести!». Но у новостей же ног нет, сами они не притопают, значит, гостей надо ждать.

- Какая Гиланэль? Какие вести? – всё ещё не понял Литей.

- Да, Экталана же! – недоуменно пожал плечами голубоглазый эльф.- Разве ты не знаешь, когда она впадает в свои пророчества и песни поёт заунывные, что аж плакать хочется, мы её зовём Гиланэль – Госпожа слёз и скорби. Она и предсказала, что нынче гости будут. Только пока неизвестно, что за гости…

Литей кивнул. Теперь он вспомнил о прозвище Экталаны и  её даре, и ему тоже стало интересно, что за вести принесёт ветер.

- Пойдём к Кзаринэли! Она пироги с клубникой сегодня пекла, - неожиданно предложил Гларистар, как ни в чём не бывало, вскочил на ноги и зашагал вперёд, напевая весёленькую песенку на эльфийском.

Литей поспешил следом, уж больно хороши были пироги у Кзаринэли. О ветре Запада тотчас позабыли оба…

Посиделки у Кзаринэли затянулись. Гларистар рассказывал легенды древности и периодически не забывал угощаться пирогами. Неожиданно в шатёр вошёл  Фангир.

- Хэй, молодёжь! Что-то вы засиделись! А ну-ка бегите к Белому Дворцу, да поскорее! Гостей встречайте! Особенно, это тебя касается, Литей; ты ведь у нас вроде как представитель Ринайграда, поверенный королевы, так что Великий князь за тобой особо послал.

- Что за гости? – оживился Гларистар.

- Неужто, госпожа моя вернулась? – Литей вскочил  в радостном порыве.

- Да нет, - покачал головой Фангир,- гости не столь знатные, но не менее известные.

Эльф загадочно ухмыльнулся. Гларистар уже был готов сорваться с места.

- Да не томи, Фангир, говори, как есть! – не выдержала Кзаринэль.

- Лигерэль – смертоносная Соколица Запада!- доложил, наконец, эльф.

- Да ну! Быть того не может! – Гларистар подпрыгнул на месте от восторга.- Неужели, сама Лигерэль? Вот уж не думал, что когда-нибудь её своими глазами увижу!

- Если дальше будешь на месте стоять, сдаётся мне – не увидишь! – съязвил «старик».

- Так полетели быстрее! – заторопил всех голубоглазый скороход, подхватывая  под руки Литея и сестру.

Литей пока ещё не понял, что вызвало такой восторг у его приятеля, посему решил прояснить ситуацию на ходу:

- Эй, кто-нибудь, будьте так любезны, объясните, что происходит, и кто такая эта Лигерэль?

- Ну, мальчик, ты меня поражаешь! – воскликнул Фангир и даже приостановился. - Я, конечно, понимаю, что, как и всякий  юноша, ты безрассуден, и в голове у тебя только развлечения, но неужто, ты совсем ничего не знаешь о том, что в мире творится? Ты же, в конце концов, будущий правитель! А можно подумать, что ты не в столице, а где-нибудь в западной глухой деревушке вырос!

- Фангир, я и сам знаю, что много чего в жизни упустил, и прилежным учеником никогда не был,  - ничуть не обижаясь, парировал Литей, - но что ж теперь поделаешь? Буду исправляться! А вы помогите, если нетрудно!

- Ладно,  объясним,- кивнул Фангир.

- Лигерэль – это легенда! - мечтательно бросил Гларистар. – А если понятнее, то она довольно известная на Западе воительница. Потому и прозвище у неё такое: Лигерэль – «Соколица». Говорят, на мечах она сражается так, что любой из Героев Великой Битвы позавидует!

- Она – эльф? – уточнил Литей. - Я думал, среди эльфиек не бывает воительниц?

- Они там, на Западе, все какие-то ненормальные, - философски заметила Кзаринэль. - Там эльфы больше на людей похожи,  охотятся, мясо едят, сражаются… Прямо разбойники какие-то! Ой, извини, Литей, это не в твою сторону камень! Просто на Западе и люди особым благородством не отличаются: всякие бродяги, грабители, изгои, да бессовестные торгаши там селятся - те, кому в Лейндейле места нет! Отсюда и нравы…

- Про Лигерэль и её отряд всякое болтают,- подхватил Гларистар. - Говорят, она безумно жестока, охоту на людей устроила! Говорят, если кто из западных эльфов к ней со своей бедой придёт - непременно поможет, а вот людям пощады от неё нет! Говорят, на её счету уже столько разбойников да лиходеев, что в Ринайграде столько людей не живёт! Интересно, какая она из себя? Говорят, жуткая! Чуть ли не на лбу написано: «убийца!». А ещё говорят, что у неё в отряде только женщины. Вот ведь дикость какая – кровожадные женщины!

- Неправда это, - возразил Фангир, - наши дозорные донесли, и эльфы есть, только эльфиек больше. Да и вообще, всё, чем ты тут нас пугаешь, не больше чем сплетни! С Запада давно вестей не было в Элтлантисе, а то, что говорят – говорят люди. А от них доброго слова об Элдинэ не дождёшься, тем более, если эти эльфы с ними сражаются и род свой защищают. Молва болтает, что эльфы у забредших в их лес кровь сосут, как упыри, но вот Литея пока никто не съел!  Так что слухам верить -  неблагодарное дело! Вот когда я сам нашу гостью увижу и послушаю, тогда и скажу, какая она, на мой взгляд – жестокая и великая Соколица Запада!

- И то верно, старик! - согласился Гларистар. – Лучше уж самому увидеть, чем сто раз сплетни послушать! А интересно, ради чего госпожа Лигерэль в Элтлантис приехала? Зачастили к нам гости. Это неспроста!

- Неспроста,- согласился задумчиво Фангир. - Поторопимся – узнаешь, что к чему!