Песнь Серебряного моря

Ветер Запада 2

На подступах к Белому Дворцу  толпились почти все жители Элтлантиса. Литей  отыскал глазами Великого князя и прекрасную Экталану, подошёл поближе, поздоровался, но остался стоять вместе с друзьями. Гларистар нетерпеливо поглядывал на лесную тропу, ведущую к центру эльфийского города, болтал  без конца, от волнения сбиваясь на эльфийский.

- Вот они, - выдохнул Фангир.

Литей вытянул шею, стремясь разглядеть гостей. До слуха долетел цокот копыт и позвякивание доспех и оружия, и на поляну выехал небольшой отряд всадников.

Их было около дюжины. Таких эльфов Литей никогда не видел, впрочем, и среди людей таких ещё поискать надо. Даже воины Лонгира не цепляли на себя столько оружия, и уж точно не одевались столь вызывающе ярко. Всадники приостановились, не спеша оставить свои сёдла. Лишь одна лошадь проехала ближе. Именно на это животное обратил Литей внимание в первую очередь. Дивный жеребец: чёрный, как ночь, блестящий, как крылья ворона, изящный, как искусный клинок. Он был как сама тьма. В таких вот лошадей, если верить сказкам, обращалась злая нечисть, живущая в прибрежных камышах Ласнийского озера. Прекрасные и бездушные лесные девы заманивали на берег случайных путников, обращались в чёрных, лоснящихся как бархат, коней. И ни один смертный не мог устоять перед соблазном, вскочить на такую тварь, а духам Ласнийского озера только того и надо было: бросались галопом в лесную чащу или топили жертв в озере.

Вот таким нереальным созданием казался чёрный жеребец, выехавший на поляну. Впрочем, одного взгляда на его наездницу было достаточно, чтобы  понять, такая может и ласнийскую нечисть оседлать, даже особых усилий не прилагая. Меньше всего она походила на эльфийку, скорее  уж на человека, более того, на какую-нибудь дикарку, разбойницу – столь вызывающим и смелым был внешний вид всадницы. Только вот выправка и стать были отнюдь не разбойничьи: такой прямой спине и гордо поднятому подбородку и королева бы позавидовала.

Прежде всего, вызывающей была её причёска. Даже эльфы-мужчины носили длинные волосы, короткие же стрижки себе не позволяли не только эльфийки, но и крестьянские девушки-люди. Густые, чёрные как смоль, волосы наездницы не доходили даже до подбородка. Они вихрились острыми прядками в разные стороны, что придавало девушке какой-то колючий, дерзкий вид и делало её похожей на  нахохлившуюся хищную птицу. Естественно, что столь короткие волосы не прикрывали острых эльфийских ушей, и это, наверное, тоже можно было считать вызовом, особенно, если учитывать, что внимание к ним привлекалось и с помощью длинных, увесистых, сплетённых из бисера и серебряных колец, серёжек.

Глаза эльфийки горели кошачьей зеленью. Тонкий изгиб бровей высокомерно приподнят вверх. Жёсткие тонкие губы, острые черты худенького, но между тем достаточно красивого, хоть и своеобразного лица. Лигерэль носила мужскую одежду и   оружия без меры. Помимо лука, притороченного к седлу, Литей успел заметить тонкий серебряный меч, пару филигранных стилетов на поясе, нож, торчащий из высокого сапога. Остановив коня, девушка слетела с седла на землю. Именно слетела, потому что иначе нельзя было назвать это молниеносное, лёгкое, бесшумное движение. Теперь Литею представилась возможность разглядеть её ещё лучше…

Прямая как стрела, грациозная, подтянутая. Она  тряхнула чёрным шёлком волос, оглядела стоящих рядом эльфов оценивающе, задержала изумрудный взгляд на Эктавиане и двинулась к нему походкой твёрдой  и решительной. Непоколебимая, воинственная, напряжённая. Она была высокой даже для эльфа, почти одного роста с Великим князем, к тому же сапоги её были с небольшим каблучком, что придавало её шагу ещё больше твёрдости. Сапоги эти из светлой кожи, расшитые множеством пряжек и шнурков, поблёскивали и позвякивали при каждом шаге. Длинные стройные ноги были облачены в обтягивающие зелёные штаны. Поверх рубахи такого же цвета надета плотная кожаная  куртка с металлическими вставками, заменявшая кольчугу. Золотистые пластины наручей защищали предплечья. Сияющий на солнце пояс из крупных колец,  тонкие обручи ожерелья на шеи вместо зелёного эльфийского камня. А на плечах роскошный рыжий ворот из ласнийской лисицы – невиданное дело для эльфа, ведь обитатели Элтлантиса никогда не охотились на животных, но на Западе были иные нравы.

Литей вдруг понял, что вокруг воцарилась мёртвая тишина, пока девушка шла к Великому князю. Она ни на мгновение не отвела взгляда, благо её рост позволял смотреть на Эктавиана на равных, а не снизу вверх. В каждом её шаге, в суровой сосредоточенности лица, высоко поднятом подбородке отражалось столько гордости, достоинства, смелости и решительности, столько вызова и, пожалуй, высокомерия, что когда эльфийка остановилась напротив Великого князя, Литею на миг показалось, что сейчас она залепит тому презрительную пощёчину или выхватит клинок и нанесёт удар… Но то, что сделала Лигерэль, не ожидал никто. Внезапно она как подкошенная рухнула пред князем на колени и низко склонила горделивую  голову.

- Адо фли тия кендо, Тланти! Миэ айнделло анко, Книзо Ринэ! [1]

Пожалуй, и сам Эктавиан не ожидал такого - он склонился, протягивая гостье руку:

- Встань, госпожа! Я не знаю обычаев Запада достаточно хорошо, может там принято, чтобы гости кланялись подобным образом. Но мне приятнее видеть твои глаза и быть с тобою на равных. - Девушка поднялась, вновь глядя на него широко распахнутыми, продолговатыми зелёными очами. – Прими и ты почтение и пожелание всех благ от меня и моего народа тебе и твоим спутникам!

- Дайлиро, Тланти Ринэ ! [2]- слегка поклонилась девушка-воительница.

- Мы рады видеть вас в Элтлантисе! - продолжил Эктавиан.- Я прошу тебя, госпожа, если это не затруднит тебя, говори на всеобщем наречии Лейндейла, не все могут понять западно-эльфийский.

- Как пожелаешь, мой господин!- спокойно сказала эльфийка. - Мы явились незваными гостями, но я надеюсь, что это простительно, ведь мы  все – Элдинэ, и значит – собратья.

- Мой дом - твой дом, госпожа! И твои спутники – желанные гости! И всё же мне хотелось бы понять, что вы желаете найти в Элтлантисе? Явились ли в Эльфийскую Долину за помощью или сами привезли её?- молвил Великий князь.

- Признаться, я и сама не знаю, Владыка! - несмело начала Лигерэль. - Мы нуждаемся в помощи – это верно, но мы пришли и затем, чтобы предупредить и чтобы защитить последний оплот эльфов. Ибо Элдинэ Запада в большинстве своём погибли и ушли за Море. Великая Малигель сказала мне, что место моё здесь. И потому я пришла  в твои владения, мой повелитель! Ибо такова моя судьба!

- Тогда пойдём в мой дом, и ты расскажешь о том, что привело тебя на север!- предложил Эктавиан. - И те, кто пришёл с тобой, могут пойти… или остаться. Здесь о них позаботятся.

- Мои девушки знают, о чём пойдёт речь. Им нет смысла  это слушать. Они видели всё своими глазами. Я потеряла половину своих воительниц, добираясь сюда, как и Ильдэирин. Наши отряды случайно встретились. Он сам себе хозяин, и я не вправе решать за него. Пусть он расскажет всё, что пожелает. Нам есть, что сказать, не так ли, Ильдэирин? Есть, что сказать о реках эльфийской крови, текущих на Западе.

- Пойдём, госпожа, и все, кто желает услышать! – велел Эктавиан.- Скажи только, как мне звать тебя?

Девушка удивлённо пожала плечами:

- Лигерэль! Как же ещё? Так зовут меня все, кто знает.

- Но это не твоё имя! – покачал головой Великий князь.- Тебя зовут иначе.

Смесь удивления, испуга и восхищения застыла в глазах девушки:

- Да, раньше меня звали по-другому… Сальяда[3] - такое имя дали мне при рождении. Но это было глупое имя! В этом мире нельзя спастись одной  ловкостью белки! Нужно уметь защищать себя, нужно быть хищницей, нужно, чтоб твой клинок был крепким и непобедимым, как когти сокола! Только так можно выжить! Потому я и стала Лигерэлью - Соколицей Запада!

- Но это не твоё истинное имя! – непримиримо сказал Эктавиан. - Для меня ты будешь Сальядой! Так я стану звать тебя.

Эльфийка нахмурилась:

- Твоё право, господин! Ты - Великий князь, я не смею тебе перечить. Но для других я останусь Лигерэлью.

Эктавиан подал руку воительнице, и они направились к Белому Дворцу. Следом двинулись Экталана, Литей, Фангир и кое-кто из приезжих. Литей разглядел, что большинство из них, хоть и имели много оружия и одеты были несколько необычно, всё-таки выглядели более привычно и не столь вызывающе, как их предводительница, и походили на знакомых эльфов или, во всяком случае, людей. Все девушки имели длинные волосы (их было восемь) и большинство мужчин (которых было пятеро) тоже. Возглавлявший их Ильдэирин ростом не уступал Эктавиану, часть его длинных волос цвета серебра была собрана на затылке, остальные спадали по могучим плечам. Серые холодные глаза внимательно оценивали всё вокруг, причём у Даргена по спине морозец пробежал, когда этот бесстрастный взгляд на миг задержался на нём.

Пока принц разглядывал гостей, расстояние между ним и Лигерэлью значительно сократилось. И тут она вдруг резко остановилась и, почти не поворачивая головы, сказала громко, отчётливо и жёстко:

- Великий князь, это твои владения, и я не вправе давать здесь советы… Но мне непонятно, что делает тут этот человек, в то время, как кровь наших братьев и сестёр льётся рекой, когда гнусные Динэ[4]  устраивают охоту на эльфов, когда нас режут как скот? По какому праву он находится здесь?

У Литея дыхание перехватило. Обвинение было столь несправедливым, неожиданным и обидным, что парень просто не нашёл, что сказать в ответ. Зато Великий князь нашёл.

- Он здесь по тому же праву, что и ты, Сальяда,- спокойно  молвил Эктавиан, так, словно ничего и не случилось. –  Он - мой гость! И к тому же посол Ринайграда. И я прошу тебя проявлять уважение к моему гостю!

- Как скажешь, Владыка! - глухо проронила Лигерэль.- Прости мою горячность!

И они пошли дальше, даже не дав Литею собраться с мыслями и дать достойный ответ. Гларистар хлопнул его по плечу:

- Ну, что я говорил? От такой добра не жди! Грубовата и задириста, но, во всяком случае, не двулична! Честно тебе всё в лицо сказала.  Сдаётся  мне, друзьями вам не быть!

- Разве что – посмертно! – долетел до них звонкий женский голос.

Одна из эльфиек, приехавших с Сальядой, поравнявшись с ними, услышала их разговор. Наверное, она пошутила, потому что её красивое лицо имело весьма насмешливое выражение. По крайней мере, Литей хотел верить в то, что её слова – только шутка. Волосы у неё были белые, как снег, волнистые и пушистые, а глаза ясно-голубые, почти такие же яркие, как у самого Литея, только светлее. Она кокетливо подмигнула  Гларистару:

- Береги  своего приятеля от нашей Соколицы, красавчик! А я – Сазарэль!

- Гларистар! К вашим услугам! – любезно разулыбался голубоглазый эльф.

Продолжить свою беседу они не успели. Звонкий голос Экталаны пронёсся над толпой, заставив всех остановиться. Эльфийская княжна  стояла неподвижная, как прекрасное каменное изваяние, и потерянный бирюзовый взгляд устремился в никуда.

– Ты принесла в Элтлантис кровь на своих крыльях, Соколица! Но в этом нет твоей вины. Беда всё равно пришла бы рано или поздно! И даже твой клинок, твои соколиные когти, не сумеют остановить то, что грядёт… Кровь на твоих крыльях!

Литею показалось, что Сальяда побледнела, впрочем, она и так была бледна, как всякий эльф.

– Это не угроза и не оскорбление, – тихо сказал Эктавиан. – Моя дочь – пророчица. И сейчас она не отвечает за свои слова.

– Да, я понимаю. У Малигель тоже иногда случались видения. И всё-таки речь её не вселяет в душу надежды…

Экталана уже вернулась, огляделась по сторонам, как ни в чём не бывало. И все,  наконец, вошли под своды Белого Дворца.

***

Расположились в том же зале, где Великий князь встречал королеву Мару. Большинство эльфов (и местных, и вновь прибывших) остались снаружи. Их мучило любопытство, но всё же они решили не быть слишком назойливыми и не встревать в разговоры правителя и его гостей. Помимо Великого князя и Лигерэли, в зале остались приезжий Ильдэирин, белокурая Сазарэль, Литей и Экталана, да вездесущие Фангир и Гларистар. Наверное, они были самыми любопытными эльфами Элтлантиса, потому не пропустили случая и теперь. Фангир сидел в кресле со степенным видом мудрого старца, а Гларистар устроился у самого входа, словно опасался, как бы не пришёл ещё кто-нибудь, а может, чтобы выскользнуть достаточно быстро, если его присутствие сочтут лишним.  Лигерэль и Сазарэль  сидели рядом. Белокурая красавица была одета в дымчато-лиловое платье до колен с длинными разрезами на бёдрах. Под платьем такие же облегающие штаны, как у Сальяды, только серого цвета да мягкие сапожки без шнуровки и каблука. Сазарэль вальяжно откинулась на спинку скамьи. Изредка она стреляла глазками в сторону Гларистара. Весь её вид казался воплощением насмешки. «Наверное, она очень любит себя, и вряд ли отягощает свою жизнь мучениями совести и соблюдением нерушимых принципов»,- подумал Литей.

Взгляд его вновь вернулся к Лигерэль, и он не мог понять того смятения чувств, что бушевали в его душе – весьма неоднозначных чувств. Лигерэль была необычной, странной, дикой. Но при всём её своеобразии вначале она понравилась Даргену. В ней было что-то от женщин Остенграда: та же стать, гордость, горячность – всё это было свойственно восточным горцам.

Он помнил, как королева Мара описывала его прапрабабку Дарьяну, жену Калахая: «Она была тоненькая, как веточка, и казалась такой хрупкой, но внутри у неё была сталь, несокрушимая, несогбенная сталь».

Такой же была его мать, такой же была Сальяда! Хоть она и была эльфом, а не человеком, и пришла с Запада, а не Востока! Порой и в самой Маре появлялись черты её предков, хотя гораздо в меньшей степени, ведь в ней текла и кровь Рия (а мать королевы Дала Ладинна была женщиной весьма милой и нежной), да и среди эльфов она уже жила не одну сотню лет, а это  также способствовало её спокойствию и благодушию. Но всё-таки иногда, и в глазах Мары Джалины загорались жёсткие огоньки, и губы сжимались плотно, как ворота неприступной крепости, и в такие минуты казалось, что за её спиной вот-вот распахнутся крылья величественного остенградского орла, веками являвшегося символом Востока.

 И в гордой воительнице Запада увидел Литей что-то такое же, неназываемое, но знакомое с детства. Недаром ей дали такое прозвище: «Соколица»! Только теперь Литею казалось, что он ошибся. До горечи обидно стало юноше после слов эльфийки. В каждом произнесённом ею слове сквозила такая боль, такая ненависть, что становилось страшно! Наверное, многое она повидала, и было отчего ей ненавидеть людей, да только ведь он - Литей -  не был в том виноват. Никогда и никому не желал он зла: ни людям, ни эльфам.  Он считал многих из Элдинэ своими друзьями, он преклонялся перед мудростью и добротой князя Эктавиана, он боготворил прекрасную Экталану…

И вдруг, как гром среди ясного неба, явилась эта дикарка и бросила ему в лицо пропитанный ядом ненависти вопрос: «По какому праву ты здесь?». Но почему же он должен быть в ответе за злодеяния каких-то там неизвестных ему людей в Диких землях, таких же разбойников, как сама эта высокомерная Лигерэль? Литей сел подальше от неё, рядом с Экталаной, так, чтобы не встречаться взглядом с гостьей. Впрочем, Лигерэль и не старалась смотреть ему в глаза, напротив она полностью игнорировала принца Даргкара. Казалось, она замечает лишь одного правителя эльфов Эктавиана, да иногда поглядывает на среброголового эльфа, прибывшего вместе с ней, как бы ища у него подтверждения своих слов и проверяя, всё ли верно она говорит. Но Ильдэирин оставался противоестественно молчалив, лишь кивал слегка, соглашаясь с Соколицей.

[1] Прими мой поклон, Владыка! И моё почтение тебе, Великий князь!

[2] Благодарю, Великий Владыка!

[3] бельчонок

[4] Люди