Песнь Серебряного моря

Князь эльфов 3

- Ты ведь не против, Литей? Литей!? – юноша не сразу осознал, что королева Мара обращается к нему. Он был так поглощён восхищённым созерцанием Экталаны, что совершенно не слушал разговоров.

- Простите, моя госпожа! – смутился он.

- Ты что нас не слушал? – удивилась Мара Джалина. – Значит тебе, в самом деле, неинтересны наши ностальгические разговоры и воспоминания. Я предложила Экталане показать тебе немного Элтлантис. Конечно, уже поздно, но, я думаю, что волшебная вода Лианэли излечила тебя от усталости. Если ты голоден, а это наверняка так, Экталана накормит тебя. Только не раскрывай ему всех тайн Эльфийской Долины сразу,- улыбнулась Мара уже Экталане,-  пусть  останутся загадки, ведь это не последний наш приезд, я думаю.

Девушка вспорхнула, лёгкая как ветер, взметнулось белое крыло её рукава.

- Ну, пойдём, принц Дарген Литей! – прозвенел колокольчик её сладостного голоса. Она приглашающе протягивала руку, а у Литея голова шла кругом: пойти с ней, держать её за руку. Нет, он не смел коснуться своими грубыми земными пальцами этого лучезарного создания. Но она сама уже схватила его ладонь, потянула за собой, и Литей поплёлся следом на ватных ногах.

- Пойдём, сначала я накормлю тебя ужином, а уж потом погуляем!

В гостевом шатре – жилище, сплетённом из веток плюща, столь крепких и прочных, что они заменили стены – уже был накрыт стол. И Литей, увидев аппетитные блюда, тут же понял, что уже давно и сильно голоден. Всё здесь было дарами леса:  ароматный мёд и тёплые ноздреватые лепёшки (полей эльфы не возделывали, и Литей гадал, из чего они пекут такой удивительный хлеб); лесные орехи и спелые ягоды, золотистые яблочки, груши, пахнущие летним солнцем, и вкуснейший напиток, похожий на вино, но совершенно не пьянящий. Перепробовав всё это, Литей счёл себя более чем насытившимся. Усталость ушла, сна не было ни в одном глазу, к тому же рядом сидела прекрасная Экталана, а с ней можно было пойти хоть на край света.

Несмотря на позднюю ночь, в лесу  было довольно светло: сияла луна, серебрился туман, горели белые фонарики цветов лиариса.

- Странно, - тихо сказал Литей.

- Что странно? – не поняла Экталана.

- Ночь уже, а не темно, и, кажется, многие ещё не спят,- пояснил юноша свои мысли.

- Ничего удивительного, в Элтлантисе мало кто спит по ночам. Эльфам, вообще, нужно меньше времени для отдыха, чем вам. А сегодня тем более не до сна! Раз приехала королева Мара, что-то будет… Твоя госпожа приходит в Элтлантис, когда больше уже некуда идти! Всегда так было. Это все знают.

- Неправда, мы просто в гости заехали… Ну, и чтобы рану её залечить, - несмело возразил Литей, его и самого уже одолевали сомнения.

- Может, ещё скажешь, что они там сейчас с моим отцом юность вспоминают и о погоде болтают. Эх, хотелось бы мне знать, о чём они там говорят, что решают! Конечно, я бы подслушать могла, но это никуда не годится. Раз нас выгнали, значит, так надо!

- Да ведь никто нас не выставлял! Госпожа Мара просто хотела, чтобы… - горячо начал Литей и смолк под насмешливым бирюзовым взглядом юной княжны.

- Они хотели, чтобы мы ушли, - закончила она. – Или ты, в самом деле, решил, что твоя королева отправила тебя среди ночи на лесные красоты любоваться. Как будто прогулку нельзя до утра отложить! Тогда ты её плохо знаешь, или же ты просто глуп и наивен, принц Каран Гелана!

- Я – принц Даргкара! – обиженно поправил Литей. Он не хотел перечить Экталане, но подобная ошибка требовала пояснений, ибо несла в себе скрытый смысл.

- Вы можете называть Юг как хотите, но эта земля помнит своё истинное имя, Литей!  Даргкар – это Каран Гелан – Гиблая земля, земля Гелана! Гелана Чёрного! Слышал о нём?

- Да, королева Мара не раз рассказывала,- кивнул Литей.

- И мне отец не раз говорил. Эта земля веками пропитывалась ненавистью, кровью и чёрной магией. Во время Великой Битвы мой отец и князь Лиарин разрушили магический кристалл, который питал колдовскую силу чародеев Каран Гелана. Правители дали этой земле другое имя и новую судьбу, но она по-прежнему остаётся Гиблой. Не обижайся, Литей, но у нас говорят: « Юг не родит ничего хорошего!». Потому и сейчас пожар войны начинается там. Не может эта земля дать ничего доброго! Даже правители Юга несчастливы. Сколькие погибли молодыми или пережили своих детей! Тёмные земли достались тебе во владения, принц Литей! Да и будешь ли ты править ими, я не знаю! Война всегда меняет королей…

- Да о какой войне речь? Нет ведь никакой войны! – изумился Литей. Странно, но, оказавшись здесь, он чувствовал себя не просто глупым мальчишкой, а самым настоящим дураком. Все здесь знали больше него самого. Даже эта удивительная, прекрасная, сияющая, как драгоценный камень, девчонка.  Ей нужно было мечтать о любви и прекрасных принцах, да болтать о новых платьях и украшениях, а она рассуждала о войне и с видом мудрого старца терпеливо объясняла ему Литею то, что для неё самой являлось очевидной истиной.

- Как это нет? А Юг? Я видела! – изумилась Экталана.

- Так ведь там не война, так… беспорядки…- развёл руками Литей.

Экталана поглядела на него так, словно он был  ослом, а может кем-то ещё тупее, и принцу стало очень не по себе, кажется, он даже покраснел со стыда.

- Беспорядки? – воскликнула Экталана. – А что такое беспорядки, по-твоему? Ведь это и есть хэос!

- Что значит «хэос»? – тихо переспросил Литей.

- «Хэос» значит  война, - уже спокойнее и как-то отрешённо пояснила девушка. – Это значит гибель, и огонь, пожары и убийства. Это значит кровь и выжженные леса. Это значит пустые деревни и убитые дети. Вот, что такое «Хэос»! Вот, что надвигается на нас. Вот, о чём говорят королева Мара и мой отец. Они хотят предотвратить это, ибо уже видели, что есть война.  И я вижу… каждый день… вижу снова, и снова! Страшные картины войны, от которых кровь леденеет в жилах. Мой народ зовёт меня «Гиланэль» - «госпожа скорби». И это воистину так! Трудно не лить слёз от тоски, когда видишь, что ждёт твой народ. Война – это скорбь. И она надвигается, ещё более жестокая, чем война с Каран Геланом, и более гибельная и смертоносная, чем Великая Битва.

Столько было боли  в её словах, а в глазах горело такое отчаяние, что Литею почти непреодолимо захотелось обнять девушку, прижать к сердцу крепко и не отпускать, хотелось утешить, обогреть, унять её тревогу и боль, но он не посмел, хоть душа его и сжималась от жалости и любви.

- Да, это будет страшная война,- кивнула Экталана собственным мыслям, - ибо тогда и у эльфов, и у людей был один общий враг – чародей Катарас. А теперь, нет врагов,  и все враги! Теперь эльфы и люди очутились по разные стороны. Больше мы - не союзники! Эта война против эльфов. Теперь мы должны стать врагами. Понимаешь ты, принц Литей, что происходит? Даже мы с тобой можем стать врагами, потому что я – эльф, а ты – человек.

Да, теперь он всё понимал. Вернее, ничего не понимал! Кому и зачем нужна эта война? Вот у них, в Ринайграде, никому бы в голову не пришло устраивать такую войну. Какая может быть война между двумя расами, если страной правит полукровка, королева Лейндейла  - человек, а её муж – эльф? Глупо! Воистину, глупость невообразимая! Страшная глупость! Потому что такая вот глупость может быть очень опасной. Она многие жизни может погубить. Ведь кому–то она придётся по душе. Многое теперь открылось Литею: теперь он понял, почему случайная разбойничья стрела метила именно в госпожу Мару, понял он, почему та старалась не заострять на этом внимания, и почему король Киралейн и князь Лиарин всё не возвращались домой, стремясь унять бунт на Юге. И только осознав всё это, Литей постиг смысл последних слов Экталаны, страшных слов.

- Нет! – встрепенулся Дарген. От волнения он забыл смущение и схватил её руку, заглянул прямо в бирюзовую бездну глаз. - Нет! Мы никогда не будем врагами! Я НИКОГДА НЕ БУДУ ВРАГОМ ТЕБЕ! Я буду верен тебе, как рыцарь, как слуга, как раб! Пусть будет война, пусть ненависть сожрёт сердца моего народа и твоего народа, даже тогда я не стану врагом тебе!

- Но тогда тебе придётся стать врагом твоего народа! – печально улыбнулась Экталана.- Тебе всё равно придётся делать выбор, Литей! И, если ты останешься другом эльфов, тебе придётся отречься от людей, и стать предателем, пойти против своих! Это страшный выбор, Литей, и я не желаю тебе такого пути. Ведь пока что мы друзья, а такого и врагу не пожелаешь!

***

- Ну что ж, теперь можно поговорить о делах, - рассудила Мара Джалина.

- Зачем ты их отослала? – спросил Великий князь.-  Они уже  не дети, Эрсель! К чему скрывать от них то, что они всё равно узнают?

- Твоя дочь, наверное, и так знает побольше нас обоих,- согласилась Мара,- но Литея не стоит пугать раньше времени. Я не хочу, чтоб он что-то истолковал неверно. Я пока сама многого не понимаю. А он ещё так юн!

 - Не так уж юн!- не согласился Эктавиан. – Ты в его годы сражалась одна против всей мощи Катараса и его ведьмы. Одна! Без поддержки родичей и Лиарина, да ещё и о маленьком Киралейне заботилась. А твой сын и вовсе с Катарасом бился и победил, когда ему даже  десяти лет не было!

- Он – эльф! – возразила Мара непререкаемо.

- Пусть так,- согласился Эктавиан, - но твой воспитанник далеко не трус, и сердце у него чистое, доброе. Он тебя больше жизни любит. Он – благородный человек! Впрочем, в твоём роду, кажется, только такие и водятся…

- Не скажи! Дядюшка Дарген Дри был очень крут, а его правнучка Галла слыла настоящей бестией! – возразила Мара с усмешкой и добавила серьёзно: - Больше жизни любит, говоришь? Как раз этого мне  и не нужно. Хватит! Надоело мне, Эктавиан, что другие своими жизнями за меня платят! Прости, что я твои раны бережу, но я, кажется,  начала понимать твою жену. Она была первой, кто осознал, но не последней. Как и Элинэль, я тоже верила в мир на веки веков. Чародеи повержены, казалось бы, с кем теперь воевать? Да только зло живёт в каждом из нас, и его огнём не выжжешь,  топором не вырубишь! Привыкла я за эти годы к благополучию. Привыкла быть благополучной королевой благополучной страны. Привыкла быть счастливой матерью и любимой женой. И стала, как должное принимать благословение Небес. А напрасно! Не заметила, как беда подкралась. А теперь не знаю, как быть… Как хрупкий этот мир, как это счастливое благополучие удержать, спасти! Помоги мне, Экти! Помоги советом, если знаешь, что же нам делать, как быть?

- Слишком много ты просишь от меня, - покачал головой Эктавиан.- Ответы на все вопросы ведомы только Творцу, да духам мироздания. А я всего лишь эльф, я не старше тебя, и мудрость моя равна твоей, Эрсель. А может, твоя даже больше! На твою долю выпало больше скорби, а горе всех учит мудрости и терпению!  Да и голос Моря  звучит всё чаще в моей душе, а он сбивает разум со светлых мыслей. Я не знаю, как нам быть! И будущее сокрыто от меня. Раньше я тоже видел и пророчествовал, как Экталана. Но отчаяние лишает эльфов магических способностей. Я не знаю, что нас ждёт. Знаю только, что уходит время Элдинэ – Звёздного Народа Элтлантиса, знаю, что Море зовёт всё громче и призывнее. Когда же я пытаюсь заглянуть в будущее, то вижу лишь пустоту. Может это оттого, что будущего для эльфов просто нет? Может, и у меня нет будущего? - Великий князь замолчал.

- Но, нельзя же просто сдаться! Нужно бороться! – воскликнула Мара.

- С кем, Эрсель? – также пылко возразил Эктавиан. – В этой войне нет врагов, подобных Катарасу и Каргионе. Нельзя у***ь одного и спасти всех! Я скажу тебе, что видит Экталана: противостояние людей и эльфов! Есть две расы, которые больше не могут ужиться вместе. И спасти одну можно, лишь уничтожив другую!   Каков будет твой выбор, королева? С кем бороться? С людьми? Но тогда нужно у***ь всех! Потому что иначе всегда найдётся тот, кто пожелает отомстить.  Неужто ты станешь истреблять людей, светлая моя? Ведь это такой же твой народ, как и эльфы! Пойми, проще уйти эльфам. Нас меньше, у нас есть Благословенный Край за Морем. У людей нет ничего. Хоть мне и страшно оставлять этот мир без эльфийской магии! Кто станет беречь законы  мироздания, исцелять раны земли, следить за лесами, зверями и птицами, кто очистит воды, кто вовремя призовёт дождь и улыбнётся звёздам, чтоб те не теряли своего блеска? Не люди же, в конце концов?  Я боюсь, что они погубят землю, загадят её, превратят в такую же мёртвую бездушную пустыню, в которую они уже превратили   свои каменные холодные города. В них тяжело дышать, они давят как гранитные глыбы! Но видно такова судьба мира!

- Не понимаю, зачем Творцу допускать такое? – пожала плечами Мара.

- Не нам решать, что и зачем происходит. Это станет ясно, лишь спустя века и тысячелетия,- рассудил Эктавиан.  – Впрочем, одна мысль есть… Когда-то Творец даровал людям такие же магические способности, как и эльфам.  Но они использовали их во зло, ради корысти, чтобы покорять друг друга. Тогда Творец лишил их силы. И лишь немногие, пройдя через испытания и страдания, очищая душу, пробуждают в себе этот дар.  Так было с тобой, Эрсель. Но большинство лишённых дара боятся магии, понимая, что это сила, с которой им не совладать. Они гонят её вместо того, чтобы  познать и использовать во благо. Им бы научиться магии исцеления и созидания, глядя на эльфов, но они предпочли другой путь. Они решили облегчить жизнь, изобретая оружие для убийства, механизмы из железа, приручая огонь и золото. Это ложный путь – он приводит к краху! Ибо всё в этом мире имеет разум, а разум железа холоден и жесток. Люди придумывают свои механизмы, железных помощников, стальных защитников и думают, что те служат их делам. Но на самом деле люди сами становятся рабами своих изобретений. Они искажают безупречные законы мироздания, и природа восстаёт против этого, наказывает их, но они не учатся на ошибках. Мы не в состоянии изменить это, не  в наших силах изменить саму суть человека. Экталана видит дальше меня на многие тысячи лет. Она видит, что если люди пойдут этим путём, их ждёт гибель и крах. Они должны научиться жить в мире с этим миром. И как знать, может быть, поэтому мы и должны уйти – чтобы они смогли постичь себя такими, какими они были когда-то, чтобы они самостоятельно научились исцелять, созидать, творить чудеса, беречь свои земли. Ведь им не на кого будет надеяться. А когда они узнают, что магия – это сила, которую следует использовать во благо, тогда, возможно, и эльфы вернутся из-за Моря…   И мы, наконец-то, сумеем понять друг друга и забыть страх, отчуждённость и ненависть.

- Это просто мечта, прекрасная сказка, но вряд ли она сбудется когда-нибудь. После Великой Битвы мы тоже верили в то, что дружба между нашими народами будет вечной, как звёзды. Но и они сгорают! А у людей память короткая,- возразила Мара Джалина. – Может спустя многие тысячелетия, и будет так, да только что, если люди так и не научатся чувствовать дыхание жизни, пульсацию земли, так и не услышат, что шепчут деревья и травы? Кто тогда спасёт их? Ведь они уничтожат сами себя и весь мир приведут вслед за собой к краю пропасти!

- Да, Эрсель, может и такое случиться,- согласился Эктавиан. – Но мы ведь не можем вечно им противостоять, вечно их спасать? Им нужен шанс! А нас осталось так мало, и силы Элдинэ гаснут с каждым днём… Эльфы перестали рождаться на свет, а людей всё больше. Не сами мы уходим – они нас гонят. Что тут поделаешь?  Тьма кругом! На Востоке – тьма, и на Западе – тьма, и на Юге. Она сползается в одно кольцо, и сомкнётся оно в Ринайграде. Оно будет сужаться, пока не достигнет Элтлантиса, и будет гнать нас дальше, и дальше – на север, до самого побережья. Пока не останется у нас лишь один путь – путь за Море. И всё, что я хочу, так чтобы в этот тёмный час, мы все были вместе: ты, Лиарин, и моя дочь, и Киралейн, и наш народ!

- Но тогда нам следует оставить Ринайград!- растерянно сказала Мара.- Я не могу, Эктавиан! Ведь я – королева Ринай, а Киралейн – король Светлого края! Мы не можем просто сбежать, и бросить всех…

- Скажи, кем подданные считают Киралейна? – серьёзно спросил Эктавиан.

- Королём! Кем же ещё? – не поняла Мара.

- Мой народ считает его эльфом с тех самых пор, как  мы узнали о его существовании,- пояснил Великий князь. – Но кто он для людей?

- Он из рода Ринай – из рода королей Востока и Лейндейла,- твёрдо сказала Мара.

- Но он – не человек, и они это знают,- непримиримо молвил Эктавиан. – Я знаю многое, что не знаешь даже ты. Я узнаю вести даже от птиц, а для них не существует предела. Киралейн – великий правитель. Он сделал очень много для процветания своей земли, но люди неблагодарны. Они позабыли о его героизме, о том, что если бы не было эльфийского принца Киралейна и Великой Битвы с её Героями, то сейчас Лейндейл, и Запад, и Восток влачили бы жалкое рабское существование под гнётом Катараса. Они забыли. И теперь самые озлобленные, напиваясь в трактирах и харчевнях, распускают грязные слухи. «Почему нами правит эльфийское отродье? – говорят они. – Недостаточно ли с нас эльфийского рабства? Вот уже 300 лет бессмертная тварь, нечисть сидит на троне Светлого края. Разве мы не заслужили короля-человека? Эльфы – мерзкие твари! Они умеют колдовать, насылают свои гнусные чары на нас, от них все беды и болезни!  Они морят наш скот, обрекают на засуху, ливни и лесные пожары, а мы терпим их в столице. Изгнать! у***ь, и вся недолга! И заживём счастливо! Только изгнать эльфов, и тотчас всем счастье будет!»

Это самые невинные из речей. Ещё говорят, что твой муж  - злой чёрный маг, что Лиарин очаровал тебя и насильно захватил власть, что в сыне твоём нет подлинной крови Ринай, что он - эльфийский подкидыш, которого тебе подсунули злые твари из Элтлантиса с помощью Лесной ведьмы из Арина, опять же, заморочив тебе голову с помощью чар. А ещё говорят, не столь нагло и смело, но всё-таки говорят, что и ты вовсе не Вильсения Ринай, что истинная принцесса  всё-таки сгинула во время пожара в Джалисоне. А ты – эльфийская ведьма, похожая на принцессу, оттого и шашни с Элдинэ водишь, и бессмертна, как и мы…

- И ты хотел, чтобы это слышал Литей? – тяжело вздохнула Мара.- О, миэ мэйло, [1] ведь я приехала к тебе за утешеньем, думала ты сумеешь унять мои страхи и тревоги, дать мне надежду, а вместо этого… Твои слова ранят больнее вражеских стрел! Как же так, Эктавиан, где же были мои глаза и уши? Наверное, я просто не желала замечать, как изменился мой мир! Теперь ясно, отчего вспыхивают все эти бунты и беспорядки. Глупцов на свете немало, а если им без конца твердить эти мерзости, вскоре все вокруг поверять в это…

- … А дальше достаточно одной искры, чтобы пожар вспыхнул,- подтвердил Эктавиан мысли королевы.

- Значит, я всё сделала правильно,- рассудила Мара. - Нужно собрать силы, пока ещё не поздно. Нужно подготовить защиту для столицы, укрепить оборону замка, если войска короля потерпят поражение на Юге в схватке с бунтарями, позаботиться о путях к отступлению. В Мангаре ещё есть верные нам люди. Наместник Мангара  – Шангалеро предан мне и королю. Я отправлюсь в Северную столицу и велю ему подготовить всех рыцарей и солдат к войне. Мы соберём гарнизон в Мангаре, и в случае необходимости у нас будет армия, готовая к битве.

- Хочешь воевать против своих же людей? – остудил её пыл Эктавиан. - Это ничего не даст. Всегда найдётся кто-то недовольный, и вспыхнет новый бунт. Угли  смуты  и недовольства никогда не остывают и легко загораются вновь. Впрочем, если это тебя успокоит, сделай, как задумала! Но я считаю, что единственным способом хоть как-то спасти ситуацию является добровольный отказ от власти. Оставьте трон жаждущим славы и золота! Пусть они дерутся между собой за право взойти на престол, как голодные псы, которым бросили только одну кость. Может, тогда они оставят в покое эльфов, хотя бы на время. А ты, Эрсель, бери мужа, сына и даже верных тебе людей и возвращайся сюда! На самом деле, великие идеи, ради которых затеваются все войны, скрывают под собой лишь жажду власти, денег и славы. Если дать им это, может, людям и не нужна будет эльфийская кровь,- рассудил Эктавиан. – Хотя мне трудно судить о людях, не исключено, что я ошибаюсь! Эрсель, меня более всего беспокоит не Юг, а Запад. Равнина Каран Гелана во все времена служила поводом для тревоги, но в Диких землях люди и эльфы жили веками в добром соседстве. И, пожалуй, люди для наших западных собратьев были даже ближе, чем Элдинэ Элтлантиса. Но всё же мы никогда не теряли с ними связь надолго. Теперь всё иначе, уже долгое время никто не приходит к нам с Запада, словно мы остались одни во всём Светлом краю. Эльфы Диких земель… Нас разделила завеса тьмы, и я больше не чувствую, не ведаю, чем они живут, их судьба не даёт мне покоя. Боюсь, что на Западе уже давно начались гонения эльфов, тень которых  начала накрывать Светлый край. Экталана сказала, что Малигель ушла. Но она не сделала бы этого по собственной воле. Значит, её вынудили уйти. Я не сомневаюсь в истинности слов моей дочери, но я не вижу причин убивать Малигель. Это не принесло бы никому ни славы, ни богатства, ни власти.

- Уж этого  я, вообще, понять не могу! у***ь целительницу – это просто святотатство! – сокрушённо покачала головой Мара Джалина. – В совете твоём есть смысл, но боюсь, что Киралейн  не пойдёт на такое. В конце концов, он ещё и человек. И если он бросит трон, он обречёт этих безумцев на ещё большее к***********е! Ведь в битве за власть победит самый сильный и самый жестокий. Если бы у власти встал достойный, я думаю, можно было бы и уйти…

- Из этого мальчика, твоего воспитанника, вышел бы славный король,- заметил с улыбкой Великий князь.

-Но не теперь! Он ещё  юн,- вздохнула королева.- Сейчас посадить его на трон, всё равно, что бросить в яму со змеями. Слишком многие пожелают избавиться от него. А он так неопытен и добр, что не сумеет разобраться в столь трудной ситуации. Они проглотят его, эти заговорщики!  И за принцессу Эдену я опасаюсь! Не за её жизнь, а за то, что её тайно от меня и короля выдадут замуж. Тогда её муж сможет претендовать на трон, а Литей  станет ненужной помехой. У него сейчас есть все шансы стать королём не только Брелистона, но Лейндейла, и, боюсь, что многим это не нравится.

- Не могу с тобой не согласиться,- кивнул Эктавиан.

- Знаешь, друг мой, я только теперь поняла, зачем потащила Литея с собой,- призналась Эрсель. – Я опасаюсь за его жизнь! Но я могла бы оставить его с Лонгиром. Да видно, сердце моё желало, чтобы я привезла его в Элтлантис. Эктавиан, я тебя прошу! Если ты не хочешь, просто скажи мне, и мы забудем об этом! И всё же я смею просить тебя! Спрячь его здесь! Пусть Литей останется в Элтлантисе. Может, серебряные чары эльфийского леса сберегут его от злых людей. Он, в самом деле, может стать истинным королём! Я не хочу, чтобы его жизнь оборвалась раньше срока.

- Сроки отмеряют Небеса,- рассудил Эктавиан. – Но, если мальчик согласится расстаться с тобой, в чём лично я глубоко сомневаюсь, я буду рад такому гостю! Главное, чтобы он окончательно не влюбился в мою дочь…

Мара усмехнулась:

- Да, я видела лицо Литея, когда она вошла. Боюсь, он был поражён в самое сердце! Но, что ты имеешь против любви эльфа и человека?

- Да, ничего собственно,- пожал плечами Эктавиан,- если это ты и Лиарин, а не моя дочь и глупый мальчишка. Пусть ваша любовь будет исключением из всех правил, а не повседневным явлением. Так, на мой взгляд, будет правильней.

- На мой тоже,- кивнула Мара Джалина. – Спасибо, что согласился принять Литея! Он – славный мальчик. А ему я скажу, что мне нужен свой человек в  Элтлантисе, и в случае надвигающейся опасности ты отошлёшь его гонцом в Ринайград. Тогда он останется, ведь это будет настоящее поручение от его королевы. А сама поспешу в Мангар, а потом в столицу. Постараюсь убедить  Лиарина и Киралейна (если они уже вернулись, конечно!) в том, что мы должны возвратиться в Элтлантис. Надеюсь, я сумею найти нужные слова.

- И надеюсь, что ты сумеешь сделать это вовремя,- добавил Эктавиан. – Поспеши, Эрсель!

- Завтра днём двинусь в путь. К вечеру буду в «Золотых мельницах», - решила королева. – Спасибо тебе за всё, Эктавиан! Я была счастлива увидеть тебя!

- И я тебя, - улыбнулся эльф. – Я буду ждать вас, моя светлая!

- Мы приедем,- пообещала Мара Джалина, вставая. – А теперь пойду спать, завтра снова в путь.

- Пусть твои сны будут счастливыми, Эрсель! Да благословят тебя звёзды! – попрощался эльф.

[1] Друг мой