ИСКРА ВО МРАКЕ

Взгляд через пелену

Лира медленно толкнула тяжелую дверь. В палате было тихо, если не считать гудения систем жизнеобеспечения. Воздух здесь казался наэлектризованным, пропитанным тем самым «грязным» озоном, который она только что чувствовала на полигоне.

Элиас сидел на платформе, прислонившись спиной к стене. Его грудь была обнажена и перебинтована, но сквозь слои марли проступал пульсирующий фиолетовый свет. Но хуже всего было другое: темные нити некроза теперь поднялись выше, обвивая его шею и доходя до самой скулы, словно живая татуировка.

Он поднял голову. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, теперь мерцали тем же болезненным светом. Когда он увидел Лиру, он не улыбнулся и не выразил облегчения. Он просто смотрел на неё, и в этом взгляде Лира прочитала подтверждение своего худшего страха.

— Пришла, — его голос стал более хриплым, с едва заметным механическим скрежетом.

Лира замерла у порога, не решаясь подойти ближе. Она видела, как его пальцы судорожно сжали край простыни, когда она сделала полшага вперед. Его тело реагировало на её присутствие — их резонанс всё еще работал, но теперь он причинял боль.

— Тебе… не стоит быть здесь, — произнес он, тяжело дыша. — Твоя Искра… она теперь фонит Бездной. Я чувствую её кожей.

Для Элиаса это было предупреждением, отчаянной попыткой уберечь её от наблюдения за его агонией. Он хотел защитить её от боли, которую сам причинял себе, пытаясь сдержать диссонанс их сил. Но для Лиры каждое его слово звучало как окончательный приговор. «Фонит Бездной».

Лира почувствовала, как горло перехватило. Она хотела извиниться, хотела сказать, что пыталась спасти его, но слова казались пустыми. Она сама видела эти черные нити на его коже — след её «помощи».

— Я знаю, — прошептала она, сжимая в кармане пулю. — Это моя вина. Я сделала это с тобой.

Она смотрела на черные нити на его шее — след её «помощи», скверну, которую она сама в него влила. В её сознании всё сложилось в одну страшную картину: она теперь сама стала ядом. Скверной даже хуже той, которой заражен Элиас. Её присутствие здесь было не поддержкой, а медленной казнью для человека, который помог ей спастись от Аркхема.

— Я просто, — прошептала она, и её голос едва не сорвался. — Мне нужно было убедиться, что… ты жив.

— Я жив, — Элиас на мгновение закрыл глаза, сжимая челюсти от вспышки боли, которую вызвал очередной всплеск её нестабильной энергии. — Но сейчас мне нужно, чтобы ты ушла. Твоя сила нестабильна, Лира. Ты не контролируешь этот спектр.

Он вытолкнул эти слова из себя, надеясь, что она не заметит, как тяжело ему дается каждый вдох. Но Лира увидела в этом только холодное подтверждение своих мыслей на полигоне. Она больше не была «Искоркой». Она была сломанным оружием, отравляющим всё вокруг.

Она не стала спорить. Лира просто попятилась к двери, чувствуя, как внутри всё вымерзает. Она сжала в кармане пулю — холодный кусок металла, который теперь казался ей единственным чистым предметом во всем мире.

Когда дверь за ней закрылась, Элиас наконец позволил себе выдохнуть, и его голова бессильно откинулась на стену. А Лира, стоя в пустом коридоре, поняла: она никогда не сможет простить себе то, во что превратила его жизнь.