Утро началось не с пробуждения, а с эха вчерашних слов Сарры и Кая.
Лира лежала с открытыми глазами, и в её голове, словно зацикленный трек, звучали их голоса: «Ты сменила ноту… Теперь твой огонь может звучать иначе», «Почувствуй ритм... Не пытайся его вытолкнуть, просто позволь ему течь».
Она смотрела на свои ладони, ожидая увидеть там грязь, но видела лишь бледную кожу. Однако ощущение «чужого» внутри никуда не делось.
Когда пришла Сарра, Лира не стала ждать начала осмотра.
— Мой огонь... он теперь всегда будет таким? Грязным? — спросила она, даже не глядя на врача.
Доктор на мгновение замерла с планшетом в руках. Она вздохнула и присела на край стула.
— Трудно сказать, Лира. Честно говоря, твои силы — не мой профиль. Ты аномалия даже для тех, кто тебя создал. Я не уверена, что даже в Окулусе тебе смогли бы дать четкий ответ.
Она сделала паузу, подбирая слова.
— Всё дело в камертоне Аркхема и том диссонансе, который возник между тобой и Элиасом в ангаре. Вы столкнулись как две разные звуковые волны, и это изменило вас обоих. Но... есть и хорошие новости. Некроз в теле Элиаса стабилизировался. Он больше не убивает его.
Лира резко подняла голову. В груди что-то болезненно екнуло.
— Значит... если Аркхем мог влиять на мою чистоту, а диссонанс её изменил, то... если я смогу перенастроиться, то и мои силы тоже?
Сарра нахмурилась, в её взгляде появилось беспокойство.
— Теоретически — да. Всё в этом мире поддается калибровке. Но практически... мы понятия не имеем, что это может повлечь за собой. Лира, я медик, а не физик-энергетик. Я не специализируюсь на способностях детей Окулуса. Я не уверена, что с этим справились бы лучшие умы корпорации, не то что здесь, в Сопротивлении. У нас просто нет таких специалистов.
Доктор встала, её голос стал строгим.
— Пожалуйста, ничего не предпринимай. Забудь об этом разговоре. Твоё состояние сейчас и так на грани, любая попытка «перенастройки» может закончиться тем, что ты просто выгоришь изнутри. Или взорвешь этот штаб.
— Я поняла, — тихо ответила Лира.
Но она лгала. В её голове уже созрел план. Если чтобы вернуть чистоту, нужно сначала обуздать эту новую, черную энергию — она это сделает.
Следующие недели превратились в бесконечный цикл изнурительных тренировок. Лира проводила на полигоне часы, доводя себя до состояния, когда ноги отказывались держать тело. Она больше не заходила к Элиасу. Она знала, что он тоже не ищет встречи с ней, и эта тишина между ними была единственным, что позволяло ей сосредоточиться.
Она училась не подавлять черное пламя, а чувствовать его ритм, как советовал Кай. Она приручала каждый угольный всполох, заставляя его подчиняться своей воле, а не страху. И с каждым днем «грязное» пламя становилось всё послушнее.
Лира знала: как только она полностью подчинит себе эту тьму, она начнет главную работу. Она перекалибрует себя. Даже если это будет последнее, что она сделает.