ИСКРА ВО МРАКЕ

Горький вкус пепла

Завтрак действительно оказался пресным — безвкусная каша и водянистый чай в пластиковом стакане. Лира сидела на краю койки, тупо глядя в тарелку. Руки всё еще заметно дрожали; ложка периодически звякала о край посуды, и этот звук раздражал, напоминая о её слабости.

Сарра стояла у окна, наблюдая за тем, как Лира заставляет себя проглотить хотя бы ложку.

— Ешь, — не оборачиваясь, произнесла врач. — Тебе нужны силы, чтобы сдерживать то, что внутри. Искра питается твоим телом, а Бездна — твоим разумом. Если иссохнет одно, второе сожрет тебя мгновенно.

Лира отставила тарелку. Аппетит пропал окончательно.

— Вы сказали что Кай тот, кому Элиас доверяет больше других. Почему?

— Кай — единственный, кто видел Элиаса «до», — Сарра наконец повернулась, облокотившись на подоконник. — До того, как Вальтер стал «Щитом» и добровольно впустил в себя некроз ради защиты людей. Они вместе выросли в нижних секторах. Кай — его якорь в реальности. Если Элиас — это тьма, которая защищает, то Кай — это свет, который не дает этой тьме стать абсолютной.

Она сделала паузу, внимательно изучая лицо Лиры.

— Тебе стоит знать одну вещь перед тем, как ты вызовешь пламя на полигоне. В Окулусе мы считали, что Искра — это аномалия. Но Аркхем верил, что это музыка. И то, что ты сделала в ангаре… ты не просто сменила ноту. Ты сломала инструмент. Теперь твой огонь может звучать иначе. Не бойся этого звука, Лира. Бойся тишины, которая наступит, если ты перестанешь бороться.

Сектор Д. Полигон

Полигон Сопротивления располагался в бывшем подземном паркинге, переоборудованном в тренировочную зону. Стены были укреплены листами жаропрочного сплава, повсюду виднелись следы копоти и выбоины от пуль.

Кай уже ждал её, подбрасывая в руке небольшую световую гранату. Завидев Лиру, он широко улыбнулся.

— О, явилась! Выглядишь уже не так паршиво, Искорка. Ну что, готова устроить небольшое шоу?

Он указал на ряд манекенов в дальнем конце зала, сваренных из обломков старых роботов Окулуса.

— Правила просты: не сожги меня, не сожги себя и постарайся не обрушить потолок. Сарра говорит, у тебя там какой-то «новый режим» включился. Давай посмотрим, насколько он… грязный.

Лира вышла в центр круга, очерченного на полу красной краской. Она закрыла глаза, пытаясь вызвать то самое привычное тепло в груди. Но вместо чистого, ровного жара она почувствовала нечто другое. Глубоко внутри, там, где раньше было белое солнце, теперь ворочалось что-то тяжелое и холодное.

Она вытянула руку вперед. Сердце сбилось с ритма, и в тот же миг из её ладони вырвалось пламя. Но оно не было белым. По краям ослепительных искр вились тонкие, как волосы, струйки черного дыма, которые не исчезали, а вгрызались в воздух.

— Ого… — Кай перестал улыбаться, подавшись вперед. — А Эл говорил, что ты светишься как рождественская елка. Это больше похоже на пожар на нефтеперерабатывающем заводе.

Лира смотрела на свои руки с ужасом. Пламя жгло кожу иначе — это была не очищающая боль, а едкий зуд. Чернота в её огне пульсировала в такт её страху.

— Я… я не могу его очистить, — прошептала она, пытаясь погасить огонь, но искры продолжали осыпаться на пол, прожигая в нем черные отметины. — Видишь? Я отравила его. Я отравила Элиаса этой же дрянью!