ИСКРА ВО МРАКЕ

Осколки вины

Ночь в штабе Сопротивления не приносила покоя. Лира лежала, уставившись в потолок, и слушала мерный писк мониторов. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела не лицо Элиаса, а те черные протуберанцы, которые вырвались из её рук в ангаре.

Она понимала: она в безопасности, но эта безопасность ощущалась как клетка. Лира осторожно спустила ноги с койки. Пол оказался ледяным, и эта резкая прохлада на мгновение прояснила её туманное сознание. Лира пошатнулась; мир качнулся в сторону, заставляя её вцепиться в край металлической тумбочки. Капельница, которую она отсоединила дрожащими пальцами, едва слышно звякнула.

Она знала, что её палата — это обычный жилой блок, переоборудованный под лазарет для тех, кто идет на поправку. Элиаса здесь быть не могло.

У самой двери она заметила закрепленный на стене план эвакуации и схему секторов. Лира замерла, вглядываясь в хитросплетение линий. Пальцы скользнули по глянцевому пластику: Сектор С — жилой, Сектор В — склады… и, наконец, Сектор А, отмеченный красным. «Спецблок ИТ». Глубоко под землей, под усиленной защитой. Там держали тех, чья связь с Бездной становилась критической.

Путь до Сектора А казался бесконечным марафоном. Лира двигалась медленно, прижимаясь плечом к стене, чтобы не упасть. Холодный бетон коридоров холодил кожу сквозь тонкую больничную рубашку. Она миновала пост, где дежурный офицер дремал за терминалом, и шмыгнула в технический лифт, стараясь не смотреть на камеры.

В пустых шахтах штаба гулко работала вентиляция, и этот ровный низкий гул напоминал ей затихающее эхо камертона Аркхема. Спустившись на два уровня ниже, она ощутила, как изменился воздух — он стал тяжелее, с металлическим привкусом озона.

Наконец, она достигла Блока А. Табличка «Интенсивная терапия» светилась мертвенно-белым светом. Лира замерла у бронированного стекла палаты Элиаса. Она не решалась войти. Она чувствовала себя преступницей, вернувшейся на место преступления.

Там, за стеклом, в синеватом полумраке, лежал Вальтер. Он выглядел пугающе хрупким. Теневой налет на его шее казался темнее, чем раньше, а вены на висках пульсировали тем самым грязным, фиолетовым светом.

Лира прижалась лбом к холодному стеклу. Её пальцы, сжимающие пулю в кармане, задрожали.

«Что я наделала? — думала она, глядя на его вздымающуюся грудную клетку. — Я просто не хотела оставаться одна. Я эгоистка. Я впустила в тебя Бездну, чтобы не дать тебе уйти, и теперь ты расплачиваешься за это».

Ей казалось, что каждый провод, тянущийся к его телу — это её вина, ставшая материальной. Она не чувствовала нежности, только парализующий страх перед тем, во что она его превратила. Она была создана в лаборатории как оружие, и, возможно, Аркхем был прав — она умеет только уничтожать всё, к чему прикасается. Даже то, что отчаянно пытается защитить.

Лира долго стояла там, тенью в темном коридоре. Она не шептала слов поддержки. Она просто смотрела на дело рук своих, чувствуя, как внутри неё гаснет последняя надежда на то, что она может быть «обычным человеком». Под ритм собственного тяжелого сердца она развернулась и побрела обратно к лифтам, оставляя за собой лишь невидимый след страха и холода.

Лира вернулась в свою палату незамеченной. По крайней мере, ей так казалось. Она не видела, как Сарра, стоявшая в тени технического пролета, проводила её долгим, задумчивым взглядом, но так и не окликнула. Доктор знала: некоторым ранам нужно одиночество, а некоторым призракам — очная ставка.