ИСКРА ВО МРАКЕ

Частота тишины

Шли недели. Лира превратилась в тень, обитающую на границе между лазаретом и полигоном. Она достигла того уровня, когда черное пламя больше не вырывалось стихийным пожаром — теперь оно ложилось на её руки послушным, тяжелым саваном. Она научилась управлять этой скверной, но не смирилась с ней.

Однажды ночью, когда полигон был пуст и погружен в полумрак, Лира решила, что время пришло. Она не стала поднимать мишени. Ей не нужен был внешний враг. Её враг был внутри.

Она села в центре круга прямо на холодный бетон и закрыла глаза.

«Если я — музыка, то сейчас я звучу в диссонансе», — думала она.

Лира начала медленно вызывать Искру. Не рывком, как в бою, а по капле, вытягивая энергию из самого центра своего существа. Белый свет начал проступать сквозь кожу, но тут же, словно чернильные пятна в воде, в нем завихрилась тьма.

Она не стала отбрасывать её. Вместо этого Лира погрузилась сознанием в самую гущу этого огня.

Это было невыносимо. Каждый раз, когда она пыталась «отделить» чистый свет от темной примеси, её тело прошивал разряд такой боли, будто кости перемалывали в жерновах. Это была не физическая рана — это болела сама её суть. Бездна в её огне вросла в Искру слишком глубоко, они сплелись в сложный, болезненный узел.

Лира стиснула зубы так, что во рту появился вкус крови. Пот заливал глаза, а воздух вокруг неё начал вибрировать от неестественного гула.

— Настройся... — прохрипела она, заставляя себя «слышать» частоту своего пламени. — Очистись...

Она пыталась силой воли вытолкнуть черноту за пределы своего резонанса. В какой-то момент ей показалось, что она нащупала ту самую «чистую ноту». На долю секунды огонь на её ладонях стал ослепительно белым, первозданным. Лира почувствовала дикий, почти экстатический восторг — она возвращается к себе!

Но плата за эту секунду чистоты последовала незамедлительно.

Диссонанс ударил обратно с удвоенной силой. Черные нити вспыхнули угольным жаром, вгрызаясь в её каналы энергии. Лира вскрикнула, когда её собственная сила обернулась против неё, пытаясь разорвать оболочку, которая больше не была ей по размеру. Её отбросило назад, впечатав лопатками в бетонный пол.

Она лежала, тяжело дыша, глядя в темный потолок полигона. Пальцы обгорели, а внутри всё горело от «химического» ожога Бездны. Она потерпела неудачу. Очистить пламя было невозможно, просто вытолкнув тьму — это было всё равно что пытаться вырвать собственные нервы.

Но в этой вспышке боли она поняла кое-что важное. Она не сможет «вернуть как было». Путь назад в Окулус, к той стерильной белой Искре, закрыт навсегда.

Лира медленно подняла дрожащую руку. На кончиках пальцев всё еще тлели черные искорки. Она не победила их, но теперь знала их вкус. Это была её новая чистота — выжженная, изломанная, но её собственная.

Она знала, что за дверями полигона её всё еще ждет Элиас. И она знала, что их следующая встреча неизбежна. Теперь она не будет бежать от своей «грязи». Она научится превращать этот яд в лекарство. Даже если для этого ей придется сжечь себя дотла.