ИСКРА ВО МРАКЕ

Стеклянный кокон

Когда дверь палаты с тяжелым шипением закрылась, Лира еще несколько секунд стояла неподвижно, боясь, что если она сделает шаг, то просто рассыплется на части. Ночной холод коридора казался теперь уютнее, чем тот удушающий, пропитанный озоном воздух внутри.

Как только она вышла из Сектора А, её догнал Кай.

— Он не это имел в виду, Лира.

Она невольно вздрогнула.

Кай не смотрел на неё, он все еще крутил в пальцах гильзу, и его лицо в полумраке казалось старше.

— Он просто пытается тебя защитить, — тихо продолжил Кай. — Он всегда так делает. Закрывается, когда ему больно, чтобы не зацепить осколками тех, кто рядом.

Лира медленно повернула к нему голову. Её взгляд был сухим и остекленевшим.

— Ты не понимаешь, Кай, — её голос звучал безжизненно. — Он не закрывается. Он говорит правду. Я чувствую это. Моя сила… она грязная. Я — яд. И чем дольше я нахожусь рядом, тем быстрее эта дрянь его убивает.

Кай наконец поднял на неё глаза. Он открыл рот, чтобы возразить, чтобы вбросить какую-нибудь очередную спасительную шутку, но Лира едва заметно качнула правой рукой, словно пресекая любые попытки её утешить.

— Я… хочу побыть одна. Прости… и спасибо тебе за сегодня… За всё.

Она произнесла это тихо, и в её тоне была такая усталость, что Кай от неожиданности замер. Он видел в её глазах ту самую стену, сквозь которую сейчас не пробиться даже самому яркому свету. Парень вздохнул, медленно убирая гильзу в карман.

— Ладно, Искорка. Но не запирайся слишком глубоко, ладно? В темноте легко потерять дорогу назад.

Лира не ответила. Она развернулась и побрела по длинному коридору в сторону своего жилого блока. Каждый шаг отдавался в голове пульсирующей пустотой. Она видела, как мимо проходят люди — бойцы Сопротивления, техники, врачи, — и ей хотелось сжаться, стать невидимой, чтобы её «скверна» не коснулась никого из них.

Вернувшись в свою палату, она не стала зажигать свет. Лира села на койку и уставилась в стену. Тишина здесь была абсолютной. Но теперь она не приносила покоя. Она чувствовала себя сломанным механизмом, который продолжает работать, несмотря на критическую ошибку в коде.

Лира легла на бок, свернувшись калачиком, и закрыла глаза. Девушка всё еще чувствовала фантомный жар на кончиках пальцев — тот самый бело-черный огонь, который стал её проклятием.