Кумир на мою голову

Глава 18

Расширившимися от ужаса глазами я смотрю на экран чужого телефона и больше всего на свете хочу закрыть уши руками, зажмуриться, сделать хоть что-нибудь, чтобы не видеть и не слышать всего того, что говорит Коля.

На видео этом прекрасно видно, как он сидит в какой-то комнате по типу студии и более чем откровенно, с видом истинного знатока рассказывает на камеру о том вечере в караоке. Ничуть не стесняясь и не выглядя даже на половину смущенным, он называет себя моим лучшим другом и заявляет об уверенности в моей влюбленности в Жданова. Вот так просто и равнодушно смотря на скрытого от посторонних глаз интервьюера. Более того, он заявляет, что и сам Дмитрий, судя по всему, неравнодушен ко мне, учитывая, что тогда ради меня он согласился прослушать ту его песню и вышел на сцену, чтобы исполнить один из своих хитов перед кучей народа. И с тем красноречием, с каким он описывает все моменты наших с Ждановым "гляделок", ему бы целые романы писать, а не песни...

Когда пытка в виде просмотра этого интервью, длительностью в десять минут, закончилась, я устало привалилась спиной к стене, продолжая ощущать на себе убийственный взгляд Горшкова, который едва ли не прибить меня готов за эти свалившиеся на них проблемы. И в этом желании я его даже не виню, если честно. Дмитрий же, к моему удивлению, со спокойным выражением на лице, возвращает ему телефон. Пожимает плечами, чем еще больше вгоняет в ступор и меня, и своего директора.

— Да уж, удивил этот забавный малый... Какой предприимчивый тип, недооценил я его. И все же ты раздул из мухи слона, Миш. Это же откровенно дешевая постановка, разве кто-то воспримет её всерьез?!

Дмитрий Николаевич насмешливо и иронично улыбнулся мужчине напротив себя, на что тот ещё более возмущенно поджал губы.

— Даже не сомневайся, что воспримут. Ты будто первый раз в этом бизнесе, честное слово. Дим, я не понимаю твоего равнодушия.

— Ну утверждает он, что Саша влюблена в меня, а я влюблён в нее, и что? Подобное провокационное заявление может сделать кто угодно даже про нас с тобой, — усмехнулся в ответ на недовольство своего директора и сделал небольшую паузу. Затем перевел взор на меня и, заметив мое более чем угнетенное состояние, в глазах его отразилась такая нежность, что мои ноги привычно подкосились. — Мишань, говорю тебе, он просто-напросто ловит хайп на моём имени или же мстит таким образом из-за того, что я так и не взял его песню в разработку. Да и не удивлюсь, если вообще сам в Сашу влюблён. Информация этого Николая ни что иное, как из раздела ОБС. Если начнутся атаки от журналистов, просто посылай их всех. Как ты умеешь.

Так и не добившись от Дмитрия должной реакции, Горшков в бессильном негодовании стоял, прожигая нас обоих своим пристальным взглядом. Ему определенно хотелось накинуться с воплями на меня, однако он не решался этого сделать в присутствии своего, по сути, начальника. А ему, видимо, очень хотелось.

Я же так и стояла на месте, словно молнией пораженная, никак не в состоянии оправиться от только что увиденного своими глазами предательства Кольки. Пусть боль в сердце значительно уменьшилась и смягчилась добротой Дмитрия и тем, что сам он не видел в этой ситуации большой проблемы, я все равно была готова в любой момент провалиться сквозь землю.

— Короче, ты лучше других знаешь, что я всегда готов к самому плохому, а это еще не самое плохое. Всё, тема закрыта, — краем глаза замечаю, что Жданов вновь бросил на меня мимолетный взгляд. — А сейчас, если ты не против, мы с Сашей поедем куда-нибудь поедим и проведем небольшой деловой обед. Завтра у нас возобновляется тур, поэтому не забивай мне голову подобной чепухой.

Ослепительно улыбнувшись, он кивнул мне, разрешая идти, чем я и воспользовалась с огромным удовольствием, едва ли не побежав в сторону гримерки, чтобы переодеться. Там, к моему облегчению, никого постороннего не оказалось, что дало возможность побыть наедине с собой хотя бы несколько минут, восстанавливая самообладание. Получилось это, правда, у меня недостаточно хорошо, так как я все еще готова была разреветься в любую секунду.

Ну вот почему Коля так со мной поступил? Что я плохого ему сделала? Нет, ладно я, но как у него язык только повернулся заговорить о Жданове, которого не так давно он чуть ли не боготворил?! Зато теперь, по крайней мере, мне стал ясен смысл того сообщения. Вот же гад!

Трясущимися руками я кое-как стащила с себя шикарное платье и аккуратно повесила его на одну из вешалок. Макияж решила не смывать, так как времени на это сейчас нет, ведь Дмитрий Николаевич, которому мне теперь в глаза стыдно смотреть, ждет там, в коридоре. И всё-таки, несмотря на дикую вину, что я испытываю в данный момент из-за всего произошедшего, она не помешала мне обратить внимание на его довольно странное поведение в разговоре с Горшковым. Он же практически дураком Михаила Андреевича выставил с акцентом на то, что его истерика беспочвенна, и тем самым откровенно встал на мою сторону.

Чувствую я, любви Горшкова к моей персоне это определённо не прибавит. Что ж, это сейчас не самое страшное.

Когда я вышла на улицу, на тот самый задний двор, Дмитрий уже ждал меня, тоже успев переодеться в свою одежду. Один. И как всегда очаровательно небрежный. Не устану повторять то, насколько же сильно мне нравится этот тёплый свет в его глазах, что загорается теперь в них каждый раз, когда взгляд его падает на меня... И да, я бы не делала подобных громких заявлений, если бы не была в этом уверена на сто процентов.

Медленно приблизившись к нему, я оглядела парковку со множеством машин, но нашей тут не было. Должно быть, водитель куда-то ненадолго отлучился или не рассчитал время и задержался.

Нервно сжимая руки, толком не зная, как себя вести после того дурацкого видео с участием моего друга, я прочистила горло и заметила вдруг, что Жданов как-то странно смотрит на меня, продолжая чуть лукаво улыбаться.

— Что? — спрашиваю непонимающе.

— Ничего, — качает головой. — Ты прекрасно выглядела в платье, знаешь? Как оказалось, они тебе очень идут и жаль, что ты их почти не носишь. Хоть была возможность полюбоваться на тебя сегодня.

Я невесело хмыкаю, пусть даже и не могу не признать тот факт, что слова эти немало согрели мое сердце.

Начальник, в свою очередь, видит, что настроение у меня все еще ниже плинтуса, из-за чего я даже привычно смущаться не в состоянии. Подходит ближе и с еще более озорной улыбкой вдруг спрашивает:

— Ты слышала что-нибудь про жидкое платье?

— А? — изумленно хлопаю ресницами, оказавшись еще больше вогнана в ступор подобным странным вопросом.

— Ну мне тут попалось пару дней назад старое видео в интернете с сюжетом о его создании, вот я и глянул ради интереса, — приподнимает один уголок губ в ухмылке и оглядывается мельком по сторонам. На заднем дворе мы по-прежнему одни.

До сих пор не совсем понимая, к чему он завел столь сомнительную беседу, я на миг забываю о Кольке и о его подлом поступке, полностью сосредоточив внимание на шатене, глаза которого хитро прищурились, когда он опять взглянул на меня.

— В общем, выходит девушка в одном белье, а несколько помощников равномерно разбрызгивают по ней, значит, эту субстанцию. Жидкий хлопок. И через несколько минут, вуаля! Это нечто превращается в самое настоящее платье. Как тебе, а? Вот тут мы бы с тобой поменялись местами, и я бы с удовольствием выступил в роли твоего ТАКОГО помощника.

Окончательно оказавшись в полном замешательстве от подобных смелых заявлений, я, честно сказать, даже не нахожу что на это ответить, отчего так и продолжаю глупо глядеть на него. К счастью, отвечать мне все же не пришлось, так как к нам подъехала машина.

Открыв мне дверь и дождавшись, когда я сяду на заднее сидение, спустя несколько секунд Жданов разместился рядом и назвал нашему водителю адрес какого-то ресторана, пояснив мне, что управляют им его хорошие знакомые. Ехали мы туда совсем не долго, поскольку его расположение находится неподалёку от того места, где у нас проходили съёмки передачи.

Оказавшись же внутри, где нас в самом деле встретил какой-то мужчина, тепло поприветствовавший Дмитрия, я чуть расслабилась, когда он проводил нас к столику, полностью скрытому от посторонних глаз специальными ограждениями. В нынешней ситуации подобная приватность нам действительно необходима.

Пообещав позвать официанта, хозяин ресторана удалился. Дмитрий Николаевич свободно и расслабленно устроился на диване за столиком, а вот я осталась неуверенно топтаться поблизости. В конце концов он похлопал по месту рядом с собой. Прямо как вчера.

— Ну же, присаживайся. Мы с тобой редко бываем вдвоём, так что нужно наслаждаться моментом, — невинно улыбается, однако в глубине его глаз отчетливо виден тот самый крепко сдерживаемый огонь, что опять грозит сжечь меня. Но пока он только уютно согревает, не переходя границу.

Тем не менее, как и накануне, я решила не рисковать и села напротив мужчины, а не рядом, чтобы между нами было безопасное расстояние, так удачно предоставляемое столом. У него подобное действие с моей стороны вызвало заметное неодобрение, однако в этот раз мужчина не стал ничего менять, вдруг снова коснувшись недавней темы нашего странного разговора.

— Ты так и не ответила на вопрос по поводу платья. Не думай, что я забыл, — говорит медленно и чуть хрипловато, задержав свой взор на моих губах, которые я то и дело нервно прикусывала.

Но вот вдруг, неожиданно для себя самой, я поняла, что подобным диалогом и попытками меня смутить мой босс всего лишь пытается отвлечь меня от дурных мыслей касаемо Николая и от вполне оправданного процесса самобичевания.

Почувствовав по этому поводу себя крайне ему благодарной, я решила подыграть. Набрала побольше воздуха в легкие и ответила в его же стиле, чуть улыбнувшись:

— Конечно, Дмитрий Николаевич, я готова рискнуть на подобный эксперимент, однако исключительно после Вас. Как только мы Вам сделаем такой футуристический костюм, я соглашусь на платье. Или, может быть, Вы захотите поддержать толерантный тренд Запада? Так я с готовностью уступлю свое платье и мы распылим его на Вас.

Певец на подобные слова внезапно покраснел, подавился воздухом и, засмеявшись, замахал руками, чем вызвал с моей стороны искренний смех.

— Ну а что? Такой вот кадр точно затмит все остальные новости о Вас и создаст, так сказать, новую тему для обсуждения. Причем, надолго.

— Нет уж, благодарю. Подобной популярности мне точно не надо.

Столько времени хотелось хоть раз смутить его в ответ и вот вдруг, наконец, мне это удалось. Довольная собой, я отпила большой глоток воды из стакана. И все же окрыленность моя длилась не слишком долго.

После того, как молодой парень в форме официанта принял у нас заказ и удалился, я вновь опустила глаза на свои сложенные в замок руки. Тяжело вздохнула, никак не в силах перестать думать о своем друге. Бывшем друге. Потом, не выдержав, обратилась к Жданову со слезами на глазах.

— Простите меня, пожалуйста. За Кольку. Михаил Андреевич прав — я в очередной раз доставила вам кучу проблем.

— Эй, эй, Александра, а ну не разводи тут сырость! — нахмурившись, он стремительно подается чуточку вперед и накрывает мои ладони своей — большой и тёплой. А после строго произносит, видя, что я в самом деле вот-вот сорвусь на плачь: — Саша! Успокойся, всё в порядке, я ни в чем тебя не виню. И не через такое дерьмо проходил, знаешь ли. Однако сама ты будь разборчивее и внимательнее к своим знакомым, хорошо? Уж извини, но с такими друзьями и врагов не надо.

Киваю несколько раз и делаю глубокий вдох, чтобы нормализовать дыхание. Дмитрий, тем временем, немного крепче сжимает мои руки, обратно привлекая к себе внимание.

— Был бы я менее ответственен и не думал бы о последствиях, поехал и начистил бы физиономию этому Харитонову. Не из-за этих бабских сплетен, нет, — внезапно обхватив одну мою ладонь, он переплел наши пальцы, с самым серьезным выражением на лице смотря на меня так, как никогда раньше, кажется, не смотрел. Жёстко. Хладнокровно. Сурово. — Я бы сделал это из-за тебя. Прекрасно знаю, насколько болезненно предательство близкого человека — сам проходил через это множество раз. Поэтому видеть в твоих глазах подобную боль мне невыносимо.

Большим пальцем касается моей щеки и нежно поглаживает кожу.

— Ты должна всегда улыбаться, солнышко, а не грустить из-за всяких мелочных людишек. Они, к сожалению, ещё не раз повстречаются на твоем пути.

Улыбаюсь благодарно. Сначала осторожно, а потом более открыто и свободно, ощутив, будто бы гора с плеч упала после этих слов. Сжимаю его ладонь на миг в ответ, а после всё же аккуратно высвобождаюсь из столь уютного плена тёплых пальцев.

Когда принесли наши блюда и напитки, несколько минут мы были заняты обедом и успели обсудить планы на завтрашний день. Завтра нам всем придётся влиться обратно в гастрольный график.

Во время вот такого, ничем не загруженного диалога, я чувствовала себя невероятно легко в компании этого мужчины, однако стоило молчанию повиснуть за столом, как былое напряжение вернулось, но уже мало касающееся моего бывшего друга.

Нет, теперь мои мысли невольно вернулись к вчерашнему вечеру. То, что случилось накануне в квартире Жданова, определенно требовало серьезного обсуждения, однако первой я никак не могла решиться завести подобный разговор. Да и место сейчас для этого не самое подходящее, надо признать. Поэтому, мысленно взвесив все "за" и "против", я подумала, что будет лучшим исходом отложить столь важный диалог на потом. Да и я сама все еще слишком смущена тем, что между нами едва не произошло на той самой кухне. Боже мой...

Теплая тишина, витающая между нами, мягкой волной прямо-таки толкала меня в объятия Дмитрия. Он молчал, и я делала то же самое, медленно потягивая свой чуть приостывший чай из чашки. Тем не менее, я не могла не замечать того, как Жданов откровенно и чувственно глядел на меня, вырисовывая указательным пальцем какие-то незамысловатые узоры на твердой поверхности столика. Его сияющий и до сих пор уверенно горящий взгляд скользил по моим щекам, глазам, шее, и я физически ощущала, что он буквально обнимает меня глазами.

— Саш... — раздался вдруг его тихий и слегка хриплый голос, вынуждающий меня отвлечься от собственных размышлений. — Если я прямо сейчас захочу тебя поцеловать, ты как обычно увернешься, ведь так?

Задержав дыхание, уже привычно покрывшись мурашками с головы до ног, показалось внезапно, что на всём белом свете мы остались только вдвоём. Однако длилось подобное наваждение не слишком долго. Как это обычно бывает в подобные мгновения, зазвонил телефон. Мой.

Это был Николай — тот самый бывший друг.

Поджав губы, я немедленно сбросила звонок, но через секунду об этом пожалела, захотев высказать ему парочку "ласковых" слов. Но сама перезванивать не стала, пообещав самой себе, что мы с этим товарищем ещё обязательно побеседуем и он расскажет мне, зачем пошел на столь подлый поступок.

Вернув телефон обратно в карман брюк, я вновь взглянула на Жданова, с сожалением осознав, что сладкая нежность того чарующего момента тихо рассеялась, а сам он обречённо посмотрел на часы.

— Что ж, пора выдвигаться. У меня есть ещё кое-какие дела, а тебя водитель отвезёт сразу домой. Сегодня отдыхай, а завтра снова возьмёмся за работу.

Расплатившись за нас двоих, он пропустил меня вперёд, после чего мы покинули пределы ресторана, оказавшись на улице. И стоило нам подойти к автомобилю, как мужчина вдруг прижал меня к себе и обнял, заставив мое бедное сердечко несчастно ёкнуть. Отстранился, правда, столь же быстро, со своей фирменной улыбкой на губах щёлкнув меня по носу.

— Увидимся, — приглушенно произносит, открывая мне дверцу авто. — И учти, ты мне ещё должна рассказ о своих впечатлениях после съёмок.

Я в очередной раз чуть печально улыбнулась и положительно кивнула, отчего-то совсем не желая с ним сейчас расставаться. На душе как-то не особо приятно и хочется буквально вцепиться в него, не отпускать от себя. Но подобное я, понятное дело, себе позволить не могу.

Сев в машину, я сразу развернулась назад, когда она тронулась, выезжая с обочины. Увидела, как Дмитрий стоит и смотрит мне вслед, засунув руки в карманы брюк. И в этот миг вновь какое-то неприятное предчувствие кольнуло моё сердце.