Кумир на мою голову

Глава 19

Вернувшись домой, я с трудом подавила желание отключить телефон. Мало того, что Колька продолжал настойчиво названивать, так еще и мама пыталась со мной связаться, определенно тоже увидев его дурацкое интервью. Но оборвать связь с внешним миром и остаться наедине с собой я никак не могла по причине того, что в любой момент мне может позвонить Дмитрий Николаевич или же Горшков. Работу всё-таки никто не отменял.

Переодевшись в домашнюю одежду, а также смыв с лица тяжелый и крайне непривычный для себя макияж, я попыталась абстрагироваться от всех дурных мыслей, однако получалось так себе, ведь за эти полдня на меня свалилось слишком много всего. Помимо неожиданных съемок в передаче, меня совершенно шокировал поступок друга, да еще и разговор с Дмитрием в том кафе... Если бы не его поддержка, я бы определенно себя сейчас чувствовала намного, намного хуже. Однако его теплых слов хватило не слишком надолго и сейчас, когда осталась в одиночестве, на меня с новой силой обрушилась суровая реальность, в которой даже близкие люди предают ради собственной выгоды.

Шмыгнув носом, не собираясь вновь лить слезы из-за бывшего друга, я быстро напечатала маме сообщение о том, что позже обязательно ей позвоню и все объясню. Затем отложила телефон от себя подальше в надежде, что хотя бы на пару часов меня все оставят в покое. Все, кроме Дмитрия Николаевича, ведь его я рада слышать и видеть в любое время суток. Он, по сути, единственный человек, который никогда не вызывал во мне отрицательных эмоций.

Да, он бывает часто строг в рабочей обстановке, но ни разу никого не отругал без веской на то причины. Ну а меня так и вовсе все эти месяцы не касалась лично его жёсткая сторона. Либо я идеально делала свою работу (в чем очень сомневаюсь), либо он изначально относился ко мне мягче из-за того, что я девушка. Причем единственная в коллективе.

Откинувшись на подушки, смотрю в потолок своей гостиной, не очень удобно устроившись на диване. Тело тут же покрывается приятными мурашками от чувственных воспоминаний сегодняшнего утра.

Я солгу, если скажу, что это утро не стало для меня самым прекрасным. Тепло его объятий, еле уловимый аромат одеколона и то, насколько уютно я себя ощущала лёжа на том тесном диване... Подобное навсегда отпечаталось в моей памяти.

Да, я была немало испугана, когда проснулась и увидела Дмитрия так близко к себе, однако больше всего хотелось плюнуть на свою работу и на Михаила Андреевича, ждущего нас в студии. Хотелось просто забыть обо всем, что мешало нам остаться на том чертовом диване в объятиях друг друга, и провести день в четырех стенах, наедине. Безумно хотелось, но, как и в большинстве случаев, победил голос разума.

И как бы мне ни было от этого грустно, я все же понимаю, что навряд ли когда-нибудь наберусь смелости сделать первый шаг и тем самым разрушить последний барьер, сдерживающий нас с Дмитрием на более-менее приличном расстоянии. Хотя... как по мне, произошедшее вчерашним вечером едва не стало той самой отправной точкой, после которой мы бы уже не смогли ничего исправить. К счастью, у меня хватило сил остановить это безумие, однако я понятия не имею, на сколько ещё таких эпизодов меня хватит.

Покачав головой, не до конца веря в реальность всего происходящего сейчас в моей жизни, медленно прикрываю глаза, просто желая отдохнуть от всего, что так сильно меня терзает вот уж который день подряд. Как итог, весь этот суетный и нервный день незаметно погрузил меня в сон, что продлился достаточно долго, так как проснулась я уже очень глубоким вечером.

Просыпаюсь, не спешу распахивать веки и вдыхаю глубоко воздух, машинально надеясь ощутить такой знакомый запах. Но я одна, у себя дома и ЕГО рядом нет.

С трудом сдержав разочарованный стон, приподнимаюсь и сажусь, морщась от неприятных ощущений после сна в неудобной позе. Зато эмоциональное напряжение наконец-то покинуло моё тело. Осталась только легкая печаль и чувство, что я уже соскучилась по собственному начальнику.

А вот это уже не совсем нормально и более чем пугает, ведь соскучилась я так сильно, что прямо сейчас готова взять в руки телефон, позвонить и сказать ему, что он очень мне нужен. Во всех смыслах. Божечки!

Покосившись на лежащий рядом смартфон, в ужасе шарахаюсь от него в сторону, встаю с дивана и быстро иду в душ, чтобы смыть с себя это сумрачное желание.

Скинув вещи и настроив температуру воды, встаю под теплые струи и замираю так на несколько минут, наслаждаясь мгновением. Душ, к счастью, возвращает мне трезвость мыслей и контроль над своими чувствами. Становится действительно полегче.

Переодевшись в ночную пижаму и подсушив волосы полотенцем, в спальне я достала из-под кровати свой чемодан, чтобы его собрать на завтра. Рано утром за мной заедет наш автобус, и мы вновь вернемся к гастрольной жизни. И нет, это меня совершенно не расстраивает, а даже наоборот. Хочется на как можно более поздний срок оттянуть наступление того дня, когда Дмитрий отыграет свой заключительный концерт. А это случится уже скоро, и думать я не особо горю желанием о том, как буду себя чувствовать тогда. Снова вернусь в свою серую жизнь на следующие несколько месяцев, а он уедет к себе домой... И это, конечно же, правильно, но не отменяет того факта, что грустить я буду очень и очень сильно.

Не успела я приступить к делу, как неожиданно услышала сигнал пришедшего смс на телефон, который все еще находился в гостиной. Решив сразу проверить, кому и что от меня могло понадобиться, я отправилась туда. Взяв мобильный в руки, увидела сообщение от Горшкова с еще более неожиданным для меня содержанием.

"Завтра ты остаешься дома. Даём тебе плюс пару дней выходных. Потом напишу, куда нужно будет приехать."

Застыв на пару секунд, перечитываю эти строчки несколько раз, а после решаю перезвонить ему, чтобы уточнить информацию. Михаил отвечает сразу же, сухо и коротко подтверждает свои слова, ничего не объяснив и первым положив трубку. Тут же появляется желание позвонить и Дмитрию, чтобы хоть он сообщил мне о причине такого странного поступка с их стороны.

Зачем мне выходные, если все завтра возвращаются к работе? И почему так внезапно?

Уже набрав номер артиста, я тут же сбрасываю, не собираясь его тревожить по пустякам. Раз они так решили, кто я такая, чтобы спорить?! Выходные так выходные.

Вернувшись в спальню, убираю чемодан обратно, а после, не придумав ничего лучше, решаю посмотреть телевизор, чтобы хоть как-то отвлечься от разнообразных мыслей, заполонивших мою голову.

Заварив себе большую кружку чая, иду в гостиную и усаживаюсь на диван. Щёлкаю кнопкой на пульте и экран загорается, являя мне яркую картинку какого-то американского фильма. Делаю первый глоток своего напитка и пытаюсь вникнуть в суть происходящего, однако получается довольно плохо.

Ну какой может быть фильм, когда голова занята совершенно другим? Но и вместе с тем, я не спешу зацикливаться на своих переживаниях по поводу внезапных выходных, данных мне так неожиданно начальством. Вместо этого, продолжая бессмысленно пялиться в экран телевизора, невольно вспоминаю незначительный, но довольно забавный эпизод из моей гастрольной жизни.

***

Шагая по коридору гостиницы, я неуверенно бросаю взгляд на идущего рядом Егора.

— Знаешь, я что-то сомневаюсь. У вас там ведь будет своя мужская компания, а тут я... — нервно загибаю пальцы рук при виде того, как дверь номера Жданова становится всё ближе.

— Как же ты собираешься работать с мужчинами, если смущаешься даже фильм с нами посмотреть? — смеется он тихо, легонько приобняв меня за плечи, но тут же убрав руки, ощутив, как я напряглась. — Перестань, Саш. Сегодня у нас выходной, на часах всего семь вечера, а на улице самая настоящая метель. Не будешь же ты одна в номере сидеть.

В целом, он прав, это отличная возможность в неформальной обстановке пообщаться с людьми, с которыми мне предстоит откатать целый тур, длинною в несколько месяцев. Если я, конечно, продержусь весь срок, в чём определенно сомневается команда Жданова.

Работаю с ними чуть больше недели, но твёрдо намерена доказать им всем, что я не просто молодая девушка, но еще и достаточно компетентный специалист. И нет ничего плохого в том, что у меня отсутствует опыт работы, я обязательно справлюсь со всеми трудностями. Должна это сделать хотя бы ради Дмитрия Николаевича, который почему-то поверил в меня и принял в свою команду наперекор своему директору — мистеру Недовольная физиономия.

Кивнув своим крайне оптимистичным мыслям, останавливаюсь перед той самой дверью. Егор, с которым я наиболее всего сдружилась за этот короткий период, стучит и, не дожидаясь ответа, входит первым.

— Посмотрите, кого я с собой привел! — довольно произносит он, а после машет мне рукой, приглашая переступить, наконец, порог.

Переминаясь с ноги на ногу, беру себя в руки и вхожу вслед за парнем, оказываясь в просторной гостиной чужого номера. Егор быстренько закрывает за мной дверь, отрезая тем самым мне путь к отступлению. Осторожно берет за локоть и проводит дальше.

Максим, с которым я общалась час назад на ужине, возле телевизора возится с флешкой, поэтому не вижу необходимости с ним снова здороваться, а вот с Ждановым мы сегодня еще не виделись. Они с Горшковым весь день провели в разъездах, решая какие-то свои дела, а потому сейчас, заметив его, меня с новой силой отчего-то накрывает нервозность. Вернее даже сказать, смущение.

— Добрый вечер, Дмитрий Николаевич, — тихо произношу, заметив начальника сидящим за столом.

До этого что-то увлеченно рассматривая в экране ноутбука, стоящего перед ним, он поднимает на меня свой взгляд и кивает.

— Привет, — улыбается, сверкнув глазами. — Не стесняйся, проходи. А ты держи.

К моему удивлению, мужчина вытаскивает из кармана брюк пятитысячную купюру и протягивает ее ставшему резко радостным Егору. Заметив мое замешательство, начальник поясняет, вернув свое внимание к ноутбуку:

— Я проспорил ему. Егорка-таки затащил тебя на ужастик.

— В смысле "ужастик"? — пропустив мимо ушей тот факт, что на меня вообще-то спорили, тут же оборачиваюсь в сторону барабанщика. Тот невозмутимо пожимает плечами. — Ты не говорил, что вы будете ужасы смотреть.

— А какая разница?

— Большая. Я ненавижу ужастики, — мотнув головой, немедленно направляюсь в сторону выхода. — Извините, конечно, но это без меня.

— Ну вот. Такая взрослая девчонка, а боится каких-то фильмов... — слышу за своей спиной голос парня, а после и еле слышный смешок Жданова.

Всё ясно, на слабо взять меня решили.

Останавливаюсь на полпути, не представляя, что же мне делать, ведь я действительно терпеть не могу подобного жанра фильмы. Но в то же время совершенно не хочу выглядеть в их глазах маленькой девочкой. А если сейчас уйду, то именно такое мнение обо мне и сформируется в глазах новых коллег.

Что же я сделала тогда? До сих пор смешно об этом вспоминать, но я осталась.

Практически весь фильм просидела с закрытыми глазами в кресле, вздрагивая от каждого крика и противного звука с экрана телевизора. Слава богу, свет был выключен и никто не видел, как я смотрела на всю эту жуть сквозь пальцы рук. Как с трудом сдерживала желание немедленно вскочить и броситься прочь из номера. Однако было кое-что, что немало выручило меня.

Бесконечно тёплый и насмешливый голос Дмитрия с его неизменно забавными и остроумными комментариями к самому фильму стали той самой ниточкой, за которую я хваталась все два часа. Именно так я и продержалась, после чего немедленно вернулась в свой номер, продолжая вздрагивать от любого шороха и даже от собственной тени.

Толком ночью тогда не спала, зато именно с того вечера и началась эта добрая история с весёлыми подшучиваниями Дмитрия в мой адрес, в которых, впрочем, всегда была спрятана поддержка и его душевное, по-настоящему солнечное тепло. Помню даже, как на следующий день он подошёл ко мне, пока никто не видел, и сказал:

— Ты молодец — отлично вчера держалась. Заодно открыла новый способ просмотра фильма с закрытыми глазами, — усмехнулся лукаво, давая понять, что прекрасно видел мои вчерашние мучения. Заметив мое замешательство, подмигнул, чуть прищурившись. — А если серьезно, то правильно сделала, что осталась, а не сбежала, чего, по-моему, очень хотела.

Легонько похлопав пару раз меня по плечу он ушёл, оставляя меня смотреть ему вслед. И если весь оставшийся день на Егора я обижалась за обман, то на начальника злиться просто не смогла.

На него просто-напросто невозможно злиться.

***

Утром в своей квартире проснулась я в половине шестого утра от громкого сигнала будильника, который забыла вчера отключить. Попыталась снова заснуть, но не смогла, поэтому, недолго повалявшись в постели, решила, что не стоит тратить этот день на безделье. Нужно чем-то срочно себя занять, дабы не думать каждую минуту о том, как там ребята в дороге и всё ли у них нормально. Но по большей части, ясное дело, все мои размышления по-прежнему сосредоточены на Жданове, здесь глупо даже самой себе лгать. А еще на том, с чего вдруг ему и Михаилу Андреевичу захотелось освободить меня от рабочих обязанностей на следующие пару дней. Когда мы с ним вчера сидели в кафе он ни разу ведь не намекнул об этом своем решении.

Понимая, что меня вновь заносит не туда, втыкаю в уши наушники и делаю музыку погромче, чтобы не слышать собственные лихорадочно мелькающие мысли.

Первая половина дня уходит на генеральную уборку квартиры, затем я посвятила время самообразованию, читая, а также просмотрев один довольно интересный вебинар. По сути, свой выходной провела отлично, пусть даже и не вышла ни разу из дома.

С мамой по телефону разговаривала, но разговор наш был короткий, так как у меня не было желания сейчас делиться с кем-то своими тревогами, даже с ней. Но по голосу мамы я прекрасно слышала, что она более чем недовольна всеми этими событиями. Неудивительно.

За окном была прекрасная погода, однако появляться на людях не было никакого желания после вчерашнего громкого заявления, облетевшего весь интернет. Кстати, вполне вероятно, что именно из-за Кольки меня и решили на какое-то время отстранить от работы, чему бы я совсем не удивилась. Будет замечательно, если после такого меня вообще оставят, а не попрут вон.

Занимаясь вечером мелкими домашними делами, я настороженно и в то же время с трепетом в сердце задержала дыхание, когда на экране моего телефона высветилось имя Дмитрия, а сам мобильный разразился мелодией звонка. Просто удивительно, как в ту же секунду не схватила его и не ответила.

Сделав пару глубоких вдохов, принимаю вызов и подношу телефон к уху.

— Саша? — окликает меня мужчина, когда тишина затягивается, а я не нахожу в себе сил первой что-нибудь сказать. — Здравствуй.

— Здравствуйте, Дмитрий Николаевич, — произношу почти спокойно и ровно, свободной рукой нервно комкая ткань своей футболки.

— Как дела? — различаю отчего-то нотки напряжения в его обычно радушном голосе. — Как день провела?

— Х-хорошо, спасибо. А у вас как...

— Поделишься, зачем тебе вдруг выходные понадобились? — перебивает меня внезапно. — И почему не попросила их лично у меня? Думаешь, я бы отказал?

С каждым новым его словом степень моего непонимания становилась всё выше и выше, пока я окончательно не запуталась в происходящем.

Замолчав, я понятия не имела, что Жданову ответить на эти вопросы. Более того, очень уж хотелось задать свои собственные. Что-то мне подсказывает, мы оба не совсем понимаем, что конкретно происходит.