Кумир на мою голову

Глава 5

Подойдя к нужной двери, зачем-то оглядываюсь по сторонам в пустом коридоре, а потом всё же негромко стучу. Тишина. Никто не открывает, поэтому стучу повторно, но на этот раз чуть громче, после чего наконец-то слышится звук отмыкаемого замка.

Дверь распахивается.

— Простите, пожалуйста, за беспокойство, Дмитрий Николаевич. В автобусе перепутала и засунула свою флешку в кармашек Вашего чемодана, представляете? — быстро тараторю, отчего мужчина даже слегка теряется, когда вот так с порога на него обрушивается такой поток информации. — А сейчас она мне очень нужна.

Удивлённо замираю, когда, отвернувшись, он приглушённо чихает, прикрывшись собственным локтем. Затем снова поворачивается, и я только сейчас замечаю какой-то не совсем здоровый румянец на его щеках.

— Вы в порядке?

— В порядке, в порядке, — кивает, а после отходит в сторону, пропуская меня внутрь. — Заходи, я поищу твою флешку.

Всё ещё в недоумении поглядывая на своего начальника, закрываю за собой дверь и прохожу в гостиную номера. Наблюдаю за тем, как он приближается к стоящему у стены чемодану и принимается проверять его карманы. Также отмечаю странность в том, что одет он в довольно тёплую водолазку, хотя вне стен отеля сейчас не меньше двадцати градусов тепла.

— Нашёл, — протягивает мне маленький прямоугольник с крайне важной информацией внутри.

Забираю её, но при этом с прищуром вглядываюсь в лицо Дмитрия, отмечая более новые детали того, что с ним определённо не всё в порядке.

Медленно направляюсь к выходу, сжимая в руке вещицу, за которой я сюда и пожаловала, но в последний момент разворачиваюсь и возвращаюсь назад. Подняв руку, прикасаюсь ладонью ко лбу мужчины, на что он изумлённо замирает, непонимающе глядя на меня.

— Саш, что ты...

— У Вас температура, — говорю недовольно, по большей части взволнованно, ощущая то, насколько горяча его кожа.

Отстраняюсь и отступаю на шаг.

Вспоминаю, что ещё днём заметила некие странности в состоянии Жданова и чрезмерную вялость в его движениях, но списала это на банальную усталость. Как оказалось, зря.

— Вы пили какие-нибудь таблетки?

— Со мной всё нормально, не придумывай, — машет рукой, однако сразу же, вполне по понятным причинам, шмыгает носом. Ловит мой нахмуренный взгляд и закатывает глаза. — Сейчас попью горячего чая и завтра буду как огурец, даю слово.

— Ага, скорее наоборот, — не на шутку разволновавшись, мысленно начинаю перебирать варианты того, как следует поступить. — Ну что же Вы себя не бережёте-то? Горло хоть не болит?

— Нет, — на этот раз вполне честно отвечает, да толку от этого не слишком много.

Судя по тому, что я успела почувствовать, температура у него далеко не маленькая.

Не теряя времени, я возвращаюсь в свой номер, но только для того, чтобы взять кошелёк. Затем покидаю отель, в голове продолжая перечислять необходимые мне продукты, которые нужно приобрести.

Первым делом забегаю в ближайшую аптеку и скупаю лекарства, а уже потом отправляюсь за чудо-чаем, которым меня поила мама каждый раз, когда я приносила простуду домой из университета. За чаем этим, к сожалению, пришлось побегать по мало знакомому мне городу, но зато обратно в отель я возвращалась с полным пакетом продуктов и лекарств. Пыталась по дороге связаться с концертным директором Жданова, чтобы проконсультироваться, так как приехать сюда лично он должен только завтра, но так ему и не дозвонилась.

Что ж, будем справляться своими силами.

Спустя почти час я снова стучу в дверь номера Дмитрия Николаевича, надеясь, что он ещё не успел лечь спать.

К счастью, не успел.

Удивившись при виде моего повторного визита, да ещё и не с пустыми руками, он молча провожает меня взглядом, когда я без разрешения переступаю порог и оказываюсь на его территории. Так же молча идёт следом за мной в сторону небольшой кухни, расположенной в номере.

— И что ты делаешь, позволь узнать? — интересуется, прислонившись плечом к дверному косяку, когда я принимаюсь выкладывать на стол лекарства, чай, а также две баночки малинового варенья и мёда.

— Лечить Вас буду, вот что.

— Это совсем не обязательно, я же сказал...

Дальше уже просто пропускаю мимо ушей всё то, что он говорит. В другом случае такой наглости я бы себе ни за что не позволила, но сегодняшний день — исключение. Если не настою на своём, то он точно не примет мою помощь.

— Александра, иди, пожалуйста, к себе. Спасибо, что всё это купила, дальше я справлюсь сам, — подходит ближе и осматривает то добро, что я притащила из магазинов.

Вновь игнорирую, чем немало его раздражаю. И вместо того, чтобы выполнить просьбу, командую в ответ:

— Ложитесь в постель, я сейчас принесу чай, — смотрю твёрдо и упрямо. Жданов хмурится и глядит исподлобья, но в конце концов сдаётся первым и тяжело вздыхает.

— Ты же знаешь, что я могу тебя уволить за такую наглость?

— Можете, — киваю, а после несколько торжествующе улыбаюсь. — Но не сделаете этого.

Махнув рукой, мол, делай что хочешь, он всё-таки уходит, оставляя меня на кухне.

Почему-то глупо хихикаю, заправив прядь волос за ухо.

Ставлю греться чайник. Пока он закипает, нахожу градусник и направляюсь следом за Дмитрием. В спальню вхожу, преждевременно постучавшись на всякий случай. Застаю мужчину лежащим в постели и укрытым одеялом по самую шею. Его явно морозит.

Подойдя к кровати, присаживаюсь на самый край и снова трогаю его лоб, стараясь скрыть собственное смущение.

Или мне кажется, или он действительно стал ещё более горячим.

— Может, поедем в больницу? — смотрю на него сверху вниз с сочувствием, прекрасно видя, что начальнику моему совсем нездоровится. Глаза покраснели и взгляд безумно уставший сквозь подрагивающие веки.

— Нет, из-за такой ерунды я в больницу не поеду, — отрицательно машет головой.

— Ну что Вы как маленький? Давайте хотя бы тогда перенесём завтрашний концерт? Ну как петь-то будете?

— Раз взялась лечить — лечи, чтобы уже утром я был в норме, — улыбается слабо, а после щурится от яркого света, падающего на него с потолка. — Никаких переносов, ты сама знаешь, насколько это проблематично. К тому же, нельзя нарушать график, иначе потом всё пойдёт не так.

Встаю и щёлкаю выключателем, оставляя гореть только лампу на прикроватной тумбочке.

— Я Вам тут не волшебница, чтобы за ночь поставить на ноги, но постараюсь сделать всё возможное, — возвращаюсь к кровати и протягиваю градусник, который шатен нехотя сует себе подмышку.

Ухожу на кухню и завариваю напиток строго по маминому рецепту, прекрасно помня, как он отлично помогал мне. Может, мгновенно и не прогонял простуду, зато физическое состояние заметно улучшал и укреплял организм, помогая бороться с недугом.

Поставив на поднос кружку с дымящимся чаем, блюдцем варенья, а также стакан воды и необходимые таблетки, отправляюсь обратно в спальню. Ставлю всё это на столик и подхожу к кровати с кружкой.

— Вот, сейчас выпьете чай, а потом таблетки перед сном.

Чуть поднявшись, мужчина садится на постели и опирается на спинку кровати позади себя. Раздаётся сигнал градусника, который он тут же достает, но не успевает взглянуть на цифры, так как я оказываюсь быстрее и делаю это сама.

— Тридцать восемь и два, — констатирую, пождав губы.

— Не так уж и плохо, — подаёт голос Дмитрий, на что я неодобрительно хмурюсь. — Что? Поверь, бывало и хуже. И ничего, как видишь — живой.

Он тянет одеяло на себя, желая снова укрыться, но я не позволяю этого сделать, всунув ему в руки кружку. Прекрасно понимаю, что состояние у него сейчас, должно быть, ужасное из-за температуры, но укрываться и нагревать своё тело ещё сильнее в данных обстоятельствах крайне нежелательно.

— Пахнет классно, — кивает на напиток.

— А на вкус ещё лучше. Мне мама всегда заваривала этот чай, пока я училась в универе. Да и в детстве, помню, тоже нечто такое давала пить, не пичкала таблетками особо.

Сразу подмечаю, как он чуть нахмурился и отвёл взор в сторону. Словно бы не желая, чтобы я увидела в его глазах что-то крайне личное. Тут же ощущаю укол вины, пусть даже и не сказала ничего плохого.

И всё же мне никогда, к счастью, не узнать на личном опыте, каково это — расти без родительской ласки и заботы, а вот он... Несмотря на то, каким замечательным человеком он является сейчас, детство у Дмитрия Николаевича было крайне не радужным. Да и детства в принципе практически не было.

Не знаю, насколько это правда, так как сам Жданов в интервью всегда избегает темы своих родителей. Но по слухам, родной отец его практически продал в возрасте пятнадцати лет богатым дядям, которые увидели в маленьком Диме огромный талант и пожелали сделать его звездой ради наполнения собственных кошельков.

— Ты не обязана со мной возиться, — нарушает он тишину спустя пару минут.

Поднимаю голову и вижу, как пристально и серьёзно он глядит на меня своими светлыми во всех смыслах глазами.

— Как и Вы не были обязаны, — добавляю, намекая на тот случай с моим головокружением. — Мне ничуть не сложно, честное слово.

Предлагаю мужчине варенье, но он отказывается, сославшись на то, что магазинное не заменит домашнее. Затем, когда допивает чай, передаю ему таблетки и воду, строго проконтролировав, чтобы он все их проглотил.

Забираю посуду и несу на кухню.

Споласкиваю кружку и убираю, потом прибираюсь на столе, так как умудрилась рассыпать немного чая. Когда же прихожу в очередной раз к Дмитрию, чтобы сообщить о своём намерении остаться в его номере на ночь на всякий случай, застаю его крепко спящим. Однако уснул он прямо сидя, чуть склонив голову набок в довольно неудобной позе.

Растянув губы в откровенно умилительной улыбке, чего он бы точно не одобрил, если бы увидел, я беззвучно ступаю по ковру и останавливаюсь рядом. Понимаю, что затея довольно рискованная, так как нарушать его сон совсем не хочется, но и вот так оставить спать своего начальника тоже не могу. Не хватало ещё, чтобы к простуде завтра прибавилась боль в шее и спине.

С горем пополам, но мне всё же удаётся переместить его в горизонтальное положение, пусть даже и пришлось приложить к этому немало усилий.

Наклонившись, чтобы в последний раз поправить подушку, удобно устроив её под головой мужчины, я вздрагиваю, когда моё запястье мягко перехватывает тёплая рука.

— Спасибо, Саш, — шепчет хрипло, чуть приоткрыв глаза, но по большей части оставаясь во власти сна.

Ничего не ответив, киваю, принимая эту благодарность, а затем, осторожно высвободив руку, выключаю последний источник света в комнате и выхожу, тихо прикрыв за собой дверь.

Облегчённо выдыхаю и, взглянув на время, решаю ещё немного поработать, так как спать не особо и хочется.

Присаживаюсь в гостиной за стол, включаю ноутбук и достаю из кармана ту самую флешку, мысленно поблагодарив саму себя за то, что перепутала наши с Дмитрием Николаевичем чемоданы этим днем. В ином случае, что-то мне подсказывает, он бы махнул рукой и просто лёг спать, уверенный, что на утро обязательно полегчает. А посреди ночи наверняка бы проснулся с температурой куда выше, чем тридцать восемь и два... Теперь же, когда мы вовремя приняли необходимые меры, он обязательно должен пойти на поправку.