Кумир на мою голову

Глава 3

Грустно вздохнув, отставляю от себя уже пустой бокал, где ещё несколько минут назад красиво сверкало красное вино, вежливо предложенное мне местным барменом. Чувствую, как перед глазами всё кружится от выпитого алкоголя и вместе с тем понимаю, что за это мне сегодня грозит крайне строгий выговор от всех имеющихся начальников.

Но разве я виновата, что они меня бросили одну в отеле, а сами уехали отдыхать на природу, воспользовавшись этим выходным днём в свою пользу? Мне ведь тоже нужно было чем-то заняться, вот я и... занялась. Ну подумаешь, немного выпила и расслабилась, с кем не бывает. Тем более, это и мой выходной тоже, а значит, я сама имею право выбирать, как его провести.

С подобными воодушевляющими мыслями я огляделась, осматривая окружающую меня обстановку вполне уютного и милого бара, больше напоминающего немецкий паб. Но стоило моему взгляду устремиться в сторону дверей, как тут же захотелось трусливо сползти под стол при виде вошедшего сюда только что мужчины.

Кажется, моя смелость стремительно куда-то улетучилась.

Отвернувшись, по-детски понадеявшись, что он меня не узнает среди местных посетителей, я вжимаю голову в плечи, тем самым пытаясь уменьшиться в размере, но это, увы, совсем не помогает.

— Вот и нашлась пропажа, — раздается над моей головой знакомый голос с нотками облегчения и раздражения одновременно.

— Дмитрий Николаевич! — поднимаю на него глаза и улыбаюсь приветливо. — Вы уже вернулись? Как прошла рыбалка, большой улов?

— Ты мне зубы не заговаривай тут, — упирается одной ладонью о поверхность моего столика, а второй сжимает переносицу, словно бы через силу держа себя в руках. — Почему на звонки не отвечаешь? Мы тебе два часа дозвониться пытаемся.

Немало удивившись, я беру в руки свою сумочку, до этого лежащую на соседнем стуле. Нахожу в ней смартфон, но он никак не реагирует на мои попытки его оживить.

— Телефон разрядился, — пожимаю плечами и снова глупо улыбаюсь, хотя внутренне чувствую себя далеко не так радужно. А увидев, как недовольно мужчина поджал губы, определённо готовясь к бурной тираде, я решаю его опередить. — Дмитрий Николаевич, ну простите меня, пожалуйста. Я сама не знаю, как это всё получилось. Там, на площади была громкая музыка, поэтому я и не слышала ваших звонков, а потом, видимо, телефон сел. Я ни в коем случае Вас не игнорировала, клянусь!

— Тихо! Остановись, — вскидывает руку, прерывая поток моих быстрых и не особо разборчивых слов. Я послушно замолкаю. — Саш, ты вообще понимаешь, как мы все волновались? Два часа о тебе ни слуху ни духу. Ты могла хотя бы записку оставить?

Виновато опустив голову, я не нахожу, что ответить, так как действительно могла бы хоть записку им написать о планах по поводу своей внезапной экскурсии.

Минувшей ночью мы приехали в этот небольшой город для очередного концерта, и на весь день у нас был запланирован выходной. Однако сидеть в номере отеля никто не собирался, так как за окном ярко светило солнце и лето ощущалось ну просто всеми фибрами души. Организаторы грядущего концерта совместно с местными властями позвали всю нашу команду отдохнуть на природе. Против, ясное дело, никто не был. Поэтому, когда мужчины уехали, я собралась и тоже покинула стены отеля, устроив сама себе экскурсию.

Начав свой интересный путь с осмотра достопримечательностей, закончить я его решила очень даже не характерным для себя способом.

Сегодня на главной площади проходил какой-то большой праздник, где собрался едва ли не весь город. И так уж получилось, что я сама не заметила, как оказалась в самой гуще этой толпы, мгновенно проникнув витающими в воздухе радостью и весельем.

Сначала были задорные танцы с совершенно незнакомыми мне людьми, затем до жути вкусные закуски, ну и, понятное дело, напитки. Я прекрасно помнила, для чего приехала в этот город, потому и пыталась всеми силами отказываться от участи быть споенной, но местные жители были слишком уж настойчивы. То ли это поклонники Жданова узнали меня, то ли просто народ решил задобрить туриста в моём лице, но... Получилось то, что получилось.

— Простите, — шёпотом произношу снова, на что Дмитрий лишь обречённо вздыхает.

— Ладно, вставай и поехали.

Беру свою сумочку и поднимаюсь, но тут же пошатываюсь, запнувшись о ножку стола и чуть было не снеся с ног слишком близко стоящего босса. Замираю, буквально физически ощущая, как его негодование растёт.

— Ты ещё и напилась? — нарочито спокойным голосом спрашивает, а вот глаза его говорят совсем другое, когда он, наконец, замечает мой пустой стакан. — Просто замечательно!

Без разрешения и вопросов подходит ближе, берёт меня под руку и направляет в сторону выхода, стараясь не поднимать головы, чтобы из посетителей бара его никто не узнал. Натягивает чёрную кепку пониже на глаза, а я замечаю, что одет он в ту же одежду, в которой я провожала их утром на природу.

Должно быть, они сразу же кинулись меня искать, как только вернулись.

— Горе ты луковое, — произносит Жданов, когда мы выходим на улицу и движемся к стоящему рядом автомобилю. — Как ты вообще оказалась на другом конце города, объясни, пожалуйста?

Заботливо положив ладонь мне на макушку, чтобы я не стукнулась головой, он помогает мне усесться на переднее сидение. Я, к собственному облегчению, вижу, что в машине больше никого нет.

— Не знаю, оно как-то само, — отвечаю, дождавшись момента, когда он разместится на водительском месте. — Стало грустно, вот я и поехала прогуляться.

Приведя авто в движение, мужчина ловко выруливает с обочины на проезжую часть. Снимает кепку, откидывая её на заднее сидение, и проводит рукой по своим волосам, чуть взъерошивая их.

— А тебе бы не стало грустно, если бы ты поехала с нами. Напомни, сколько раз я тебя спрашивал, действительно ли ты хочешь остаться в номере?

— Ну да, и что, по-вашему, я бы делала на том водоёме среди одних мужчин? Кормила комаров? Уж простите, но рыбу я ловить не умею.

— Так я бы научил, — неожиданно повернув голову в мою сторону, он улыбается, словно бы резко забыв о том, что ещё пару минут назад злился.

Изумлённо смотрю на него, а после несколько оторопело спрашиваю:

— Вы что, даже ругаться не будете?

— Нет. Сегодня, по крайней мере. А вот завтра — ещё как буду.

Тяжело, но смиренно вздохнув, я отворачиваюсь и устремляю взор на проплывающие мимо здания и деревья.

Что ж, вполне заслуженно. Мало того, что заставила всех волноваться о себе, так ещё и напиться умудрилась. Хороша помощница, ничего не скажешь. Другой на месте Жданова сразу бы меня выкинул с работы, а он...

Едем следующие двадцать минут в полнейшей тишине, пока не въезжаем на трассу, отдалившись достаточно далеко от жилых домов и зданий. С восторгом замечаю простирающиеся по обе стороны от дороги огромные поля, которых ранее днём почему-то совершенно не заметила, наверное, слишком погруженная в собственные размышления.

Восклицаю, не до конца успев обдумать последствия:

— Остановите машину!

Определённо вздрогнув от моего громкого голоса, Дмитрий тут же выполняет просьбу и съезжает с дороги. Заглушает мотор и озадаченно глядит на меня.

— Что случилось, тебе плохо?

— Нет, — отрицательно мотаю головой, а после открываю дверь. — Вы только посмотрите, какая красота! Это же самое настоящее маковое поле.

Выбравшись на улицу, делаю глубокий вдох, от которого буквально начинает кружиться голова. Осматриваю представшую передо мной картину и не могу ею налюбоваться.

В свете заходящего солнца эти цветы настолько сказочно переливаются и создают какую-то особенную, неповторимую атмосферу спокойствия, отчего хочется остановить время и просто остаться здесь. Без высоченных многоэтажек, давящих на тебя со всех сторон, без вечных пробок и удушливого запаха стёртых об асфальт шин.

Слышу, как позади меня хлопает дверь машины, а после и приближающиеся шаги.

Молча подойдя, Дмитрий Николаевич тоже устремляет задумчивый взгляд в сторону этого огромного поля, после чего мы оба прислушиваемся к окружающей нас тишине, которую нарушает лишь пение сверчков. Через час или даже меньше солнце полностью скроется за горизонтом, но пока... Пока можно просто насладиться этим мгновением.

— Невероятно красиво, правда? — спрашиваю тихо-тихо, будто бы боясь нарушить эту безмятежность природы.

— Правда.

Оглянувшись на дорогу, я удовлетворённо подмечаю, что поблизости нет ни одной машины, ни одного человека, кроме нас. Сделав первый шаг вперёд, потом ещё один, приближаюсь к растущим цветам, продолжая вдыхать этот непередаваемый аромат сладкой свободы и лёгкости.

— Саша, скоро стемнеет, куда ты пошла?

Не отвечаю, но этого и не требуется, так как в следующую секунду принимаюсь бережно собирать для себя небольшой букет, и Дмитрий это прекрасно видит.

Начинаю тихонько напевать себе под нос более чем подходящую песню из старого репертуара своего начальника, не задумываясь о том, как выгляжу и звучу со стороны. Медленно продвигаюсь по краю растущих в своё удовольствие цветов, пока в один момент не спотыкаюсь, встряв в небольшую ямку.

— Ты себе там ноги сейчас переломаешь, — раздается голос стоящего на том же месте мужчины позади меня. Тихонько чертыхнувшись, он всё-таки подходит, касаясь моего плеча. — Всё, достаточно. Нам надо ехать.

Взглянув на маленький, но объёмный букет в своих руках, нехотя киваю и следую за ним обратно к автомобилю. Размещаюсь в салоне и бросаю последний взгляд на находящееся от меня справа поле. Опускаю голову вниз и тут же довольно растягиваю губы. Подношу цветы к носу и в очередной раз вдыхаю их запах.

Определённо уставший за этот день Дмитрий быстро обходит машину и садится рядом. Мы снова отправляемся в путь. Но пока едем по пустой трассе, я выдаю очередной нонсенс:

— А можно я буду называть Вас Димочкой?

— Чего? — удивлённо и даже растерянно вскидывает брови.

— Ну Димочкой. Вы же такой хороший...

— Мелкая, ты пьяна, и завтра тебе будет стыдно за все эти приключения.

— Это будет завтра. А сегодня можно? — смотрю на него, умоляюще хлопая ресницами. — Пожалуйста.

Засмеявшись, он качает головой, будто бы не веря, что я вообще отважилась на подобный вопрос, а затем глядит на меня снисходительно.

— Нет, Саша, нельзя.

Тут же обиженно дую губы и снова смотрю на дорогу перед собой, которая с каждой секундой становится всё менее освещаемой по причине исчезающего солнышка. Но не проходит и минуты, как опять обращаюсь к мужчине.

— Тогда спойте "Девушка заката", — вижу, как он вновь собирается мне отказать, а потому сразу добавляю: — Иначе её спою я. Но если я начну петь, у нас обоих завянут уши.

Взяв несколько мгновений на обдумывание подобной перспективы, шатен всё же не рискует весь оставшийся путь слушать мой отвратительный (и не совсем трезвый) вокал, а потому сдаётся.

— Ладно.

Радостно заёрзав на своём месте, я тут же тянусь к магнитоле и, подключив свой телефон, включаю нужный хит. Уменьшаю громкость, чтобы была слышна лишь мелодия, звучащая в такт, а затем поворачиваюсь всем телом к Дмитрию. Во все глаза уставляюсь на его профиль, в ожидании начала мини-концерта, устроенного специально для меня одной.

Наконец-то начинает напевать один из самых своих известных хитов периода нулевых годов. Одна из тех его песен, что пришлась в ту пору по душе и взрослому поколению, и молодому в качестве хита всех летних дискотек. На тот период, будучи совсем молодым, он пел куда более дерзкие песни жанра рок и тому подобное, однако временная смена музыкального агентства тогда таким образом дала о себе знать.

Поёт сначала негромко и как-то нехотя, но ближе к припеву голос его становится более расслабленным и даже весёлым.

Меня же слова и мелодия песни мгновенно уносят куда-то в доброе, далёкое прошлое.

Одними губами подпеваю, чтобы не портить этот прекрасный момент, а сама с наслаждением прикрываю глаза и прижимаю букет цветов ближе к своей груди. Ветер ненавязчиво треплет мои распущенные волосы через открытое окно, а тепло летнего вечера полностью обволакивает тело, укутывая в своих объятиях и даря такое умиротворение, какого я не испытывала уже очень и очень давно. Ну а божественный, ничуть не утративший своей силы и ставший за последние годы более глубоким голос Жданова лишь дополняет всю прелесть и сказочность этого вечера.

Когда песня завершается и Дмитрий тоже замолкает, я недовольно приоткрываю веки. Спрашиваю с надеждой в голосе:

— А можно ещё какую-нибудь одну?

— Александра, не наглей, — только и доносится мне в ответ.