Кумир на мою голову

Глава 14

После прочитанного сообщения настроение безмятежности улетучивается мгновенно — как пар над остывающим чаем.

Прижимаю телефон к груди и прикусываю губу от внезапно накрывшей меня нервозности. Начинаю ходить по комнате из стороны в сторону, с сожалением бросив взгляд на балкон с оставленными там мною книжкой и черешней.

Против собственной воли опять сажусь на эмоциональные качели.

Хочу отложить телефон обратно и сделать вид, будто не заметила пропущенного звонка и просьбы срочно перезвонить, однако не позволяю себе так поступить. Вдруг случилось что-то серьезное, а я тут со своими выходками глупыми.

Набираю нужный номер и звоню. Трубку Жданов снимает почти сразу.

— Добрый вечер, Дмитрий Николаевич. Вы просили позвонить, — в этот самый момент ненавижу себя за то, насколько сильно дрожит мой предательский голос.

Слышу, что мужчина, по всей видимости, опять курит, делая это в последнее время, как по мне, чрезмерно часто. Затягивается, выпускает дым, после чего раздаётся его голос — обычно доброжелательный, а сейчас звучащий как-то очень уж надломлено, но при этом не лишенный привычной мягкости. Заметно настораживаюсь, когда, миновав приветствия, он переходит к неожиданной для меня просьбе.

— Саш, могу я тебя попросить сейчас ко мне приехать? — спрашивает на выдохе, словно бы находясь в крайнем напряжении.

Чувствую уже знакомое ощущение того самого полёта без парашюта. Руки трясутся, ноги подкашиваются, а в голове яркой, неоновой строчкой проносится кричащее "Ни за что на свете не вздумай соглашаться". Но вслух я говорю совершенно обратное:

— Простите, а это очень срочно? Сегодня же ещё мой выходной...

Нарастающая паника в моем голосе становится слышна и Дмитрию, хотя мне бы этого абсолютно не хотелось.

В трубке на мгновение повисает тишина, заставляющая меня насторожиться еще больше, но спустя несколько секунд слышится его уставший, но в этот раз слегка довольный голос.

— Я сегодня сочинил одну потрясающую, как мне кажется, мелодию. Хочу, чтобы ты оценила, и заодно отправим видео нашему композитору. Ты же моя помощница, помнишь? — представляю в своей голове, как он лукаво улыбается, и в ответ чуть закатываю глаза, мысленно прикидывая, какую бы найти отмазку, чтобы не поехать.

Увы, в контракте, который я подписывала при вступлении на эту должность, было оговорено, что в период тура я обязана быть всегда поблизости к своему начальнику. Даже в свой выходной, если вдруг возникнет такая необходимость. И кое-кто этим прямо сейчас наглым образом пользуется, определённо заманивая меня в свою ловушку. Очень уж я сомневаюсь, что Дмитрий Николаевич не справился бы с подобной задачей самостоятельно. Только вот вопрос: для чего именно я ему вот так внезапно понадобилась на самом деле?

Что ж, делать, судя по всему, нечего.

Тяжело вздохнув, говорю, что скоро буду, и отключаюсь. Едва не застонав от предчувствия чего-то непременно неправильного, что обязательно должно случиться этим вечером, отправляюсь переодеваться. Желание понежиться в горячей воде приходится отложить на потом.

Вызываю такси, а после распахиваю дверцы своего шкафа, тут же решив одеться для этой поездки максимально небрежно. Быстро облачаюсь в рваные джинсы и чёрную футболку. Довольно осмотрев себя в зеркале, собираю волосы в высокий пучок. Да, вот теперь идеально — никах платьев, никакой особенной красоты.

Недолго думая, по пути к выходу хватаю из холодильника другой, ещё не распакованный пакет с купленной сегодня днем черешней, чтобы не идти, так сказать, в гости с пустыми руками. Затем, наконец-то, выбегаю из дома к уже поджидающему меня автомобилю.

По дороге всё думаю о том, что же начальнику могло от меня так неожиданно понадобиться, однако мысли разбегаются в разные стороны, не подкидывая мне и примерно логичных вариантов ответа. Ну а в теорию про банальную запись видео я верю как-то с большой натяжкой.

Нет, здесь точно дело в чём-то ином. Пусть это и не похоже на уже хорошо известного мне Жданова, но тут он явно что-то задумал.

Путь до нужного многоквартирного дома проходит удивительно быстро. Расплатившись с водителем такси, я выбираюсь на улицу и окидываю взглядом местность, впервые тут оказавшись. Открыв сообщение, еще раз на всякий случай сверяюсь с присланным мне адресом, а затем направляюсь внутрь самого здания. И вот, спустя пару минут, уже стою перед нужной мне дверью. Жму на звонок и толком не слышу его звука из-за гораздо более громкого стука собственного сердца.

Дмитрий открывает дверь какой-то весь взъерошенный и более уставший, чем мне послышалось по телефону. Смотрит на меня секунду, и тут я вижу, как в его глазах разгорается знакомый свет небесных звёзд.

— Ты быстро, — улыбается и оглядывает меня с ног до головы, а после подмечает с несколько непонятной интонацией: — Прекрасно выглядишь.

Внезапно замечаю, что он переступает порог и будто тянется обнять меня в приветствии. Подобное действие отчего-то не на шутку пугает, мгновенно возвращая меня воспоминаниями во вчерашнюю ночь.

Не придумав ничего умнее, выставляю вперёд себя пакет с черешней.

— Я тут с небольшим гостинцем к Вам.

Бочком обхожу его и протискиваюсь внутрь. Моё бедное сердечко в груди уже привычно сжимается от подобной близости к этому мужчине.

Закрыв дверь, Жданов смотрит на меня, еле заметно ухмыляется и говорит:

— Я вижу. Что ж, тогда давай попробуем твою черешню, а потом приступим к делу.

Обращаю внимание, что сам он выглядит очень уютным и домашним в спортивных штанах и в белой, помятой местами майке. Но привлекли мой взгляд неожиданно забавные, синего цвета носки, при виде которых я едва сдержала улыбку. Только сейчас по-настоящему почувствовала, что нахожусь не в номере отеля, а у него дома, где он, пусть и редко, но живет.

Внезапно раздаётся звонок его телефона, достав который Жданов тут же недовольно хмурится. Кивает мне в сторону, как я поняла, кухни, а сам уходит в другую комнату.

Нервно поведя плечами, ощутив вернувшуюся ко мне нервозность, иду в указанном направлении.

Мельком оглядев обстановку и удивительную для мужчины повсюду чистоту, мою черешню под краном и раскладываю её по тарелкам, вновь размышляя о том, что же меня ждёт дальше. Слышу, как Дмитрий заканчивает разговор и зовёт меня к себе.

Через несколько секунд вхожу в просторную гостиную с двумя тарелками в руках. Сам шатен сидит на диване, небрежно и по-хозяйски закинув одну ногу на другую.

— Я тут немного похозяйничала. Надеюсь, Вы не против? — указываю на свою ношу.

Со странной смесью нежности и серьёзности он смотрит на меня пару мгновений. Произносит:

— Ни в коем случае. Иди сюда, — кивает на место рядом с собой.

Тяжело сглотнув, подхожу, ставлю обе тарелки на деревянный столик и сажусь от него на расстоянии приличной дистанции для сохранения трезвости собственного разума. Начальник наблюдает за этим с понимающей усмешкой.

Опускает на миг голову, после чего встаёт, берёт свою тарелку и изящно сокращает то самое расстояние, так предусмотрительно мною выстроенное. Устроивается рядом, слишком близко, отчего я начинаю ощущать до одури приятный аромат его одеколона, который порой мне и ночами снится.

Прекрасно видя мою напряженность, он вдруг закидывает в рот черешню и совершенно буднично интересуется тем, как я провожу свой выходной. При этом продолжая глядеть на меня довольно-таки внимательно, пристально.

Прочистив горло, тоже начинаю неспешно поедать привезенный с собой фрукт и пересказывать события, случившиеся со мной за этот короткий период. Рассказываю и про встречу с мамой, деликатно умолчав о её недовольстве моей нынешней работой. Через несколько минут даже в какой-то мере расслабляюсь, но на полуслове резко перевожу взгляд на Дмитрия и замечаю, каким странным взором он провожает мои пальцы, отправляющие черешню в рот.

Растерянно закашливаюсь и неожиданно сама для себя прошу ложку, объясняя это тем, что так мне будет более удобно. Жданов выглядит удивлённым такой просьбой, затем на его лице появляется секундное замешательство, а после и понимание. Он запрокидывает голову назад и хохочет своим красивым, чуть хрипловатым смехом, который я смогу узнать из тысячи других.

— Ты не перестаешь меня удивлять, знаешь? Ладно, как скажешь, — всё ещё посмеиваясь, поднимается, уходит на кухню и задерживается там на несколько секунд, давая мне возможность хоть немного восстановить дыхание, сбившееся так внезапно. Возвращается и вручает ложку. — Держи, если это поможет тебе меньше смущаться.

Я бы не смущалась, если бы Вы на меня ТАК не пялились, дорогой босс!

Благодарно улыбаюсь и принимаю эту самую ложку, однако к черешне так и не возвращаюсь, отставив тарелку обратно на столик.

Парой минутами ранее возникшее сладкое напряжение между нами, к счастью, постепенно рассеивается. Потом Дмитрий Николаевич передает мне свой телефон и приносит гитару. Наигрывает потрясающе нежную, но заметно печальную мелодию, немедленно отозвавшуюся своими звуками в каждой клеточке моего тела. Действительно, нечто совершенно новое — ни разу не слышала подобной композиции в его репертуаре.

Делаю запись этого восхитительного звучания гитары, всё ещё мысленно удивляясь и задаваясь вопросом, зачем ему понадобилась моя помощь. Когда же видео оказывается отправлено нужному адресату, я, не скрывая этого, облегчённо выдыхаю, готовясь поскорее отправиться обратно домой.

Поднимаюсь, надеясь быстро ускользнуть. В этот момент снова звонит мобильный начальника.

Мужчина замечает мои намерения и жестом просит задержаться. Сбрасывает звонок, подходит ближе и хочет что-то сказать, как телефон, словно бы издеваясь, звонит опять. Едва ли не ругаясь матом вслух, смотрит на экран и, прежде чем взять трубку, обращается ко мне:

— Свари, пожалуйста, нам кофе. Не убегай так стремительно, не съем я тебя. Возможно, — подмигивает и отвечает.

На ватных ногах я опять иду на кухню и чувствую, что твёрдая решимость противостоять его чарам практически исчезает, а я никак не могу удержать её в своих руках.

Быстро нахожу всё необходимое и принимаюсь за дело. А спустя пару минут уже наблюдаю за тем, как закипает вода, невольно прислушиваясь к разговору Дмитрия, по всей видимости, с Горшковым.

В этот раз их беседа длится еще меньше. Жданов кладёт трубку, отчего квартира погружается в тишину.

Снимаю турку с огня и мельком поглядываю на часы на своем запястье. Время уже довольно-таки позднее. Внезапно чувствую, как чужие руки нежно, но уверенно ложатся мне на талию. Ощущаю также и горячий поцелуй на своей шее справа. До боли знакомый голос вдруг шёпотом несколько раз отчаянно зовёт меня по имени, а эти самые руки постепенно прижимают плотнее моё вмиг задрожавшее тело к мужской груди.

Замираю в замешательстве и отчаянии, от греха подальше отставив турку в сторону, так как руки вмиг перестают меня слушаться.

Медленно выдыхаю через рот, продолжая ощущать сводящие с ума прикосновения к своей шее и то, как несдержанно Дмитрий водит ладонями по изгибам моей талии. И сейчас он действует куда более смело, чем в предыдущие разы. Его частое, рваное дыхание является точной копией моего, давая понять или, скорее, подтверждая, что не одна я сгораю в этом запретном пламени стремительно разгоревшейся страсти.

Зажмуриваюсь до черных кругов перед глазами, а мои разум и сердце, тем временем, вступают в борьбу между собой.

Первый вопит о том, чтобы я немедленно оттолкнула его и уже всерьёз выстроила между нами непреступную стену рабочих отношений. Чтобы раз и навсегда дала ему понять (и себе тоже), что не может быть между нами ничего, даже отдаленно напоминающего романтику и влечение.

Второе же наоборот приятно замирает каждый раз, как влажные мужские губы перемещаются с одного участка кожи на другой, лаская и даря непередаваемо ошеломляющие ощущения. Каждый раз, как голос, продолжающий шептать моё имя, начинает срываться.

В конечном итоге, разум почти полностью проигрывает, уступая место дикому желанию, бурлящему по моим венам. А также разрешая махнуть рукой на приличия и просто отдаться этому наваждению.

— Саша... Ты мне нужна. Не могу понять... не понимаю, что со мной происходит, но больше не в состоянии это контролировать. Клянусь. Знаю, что я не тот, кто тебе нужен. Знаю, что это всё неправильно, но остановиться не могу. Останься, просто останься сегодня со мной.

Смелее покрывает поцелуями мою уже горящую от его прикосновений шею в паузах между этими словами. Затем решительно разворачивает меня к себе лицом.

Снова замираем друг напротив друга, и я отчётливо вижу всю гамму чувств, отражающуюся в его потемневших глазах. Мука ожидания, ничем не прикрытое желание, страсть и мелькающая где-то на подсознании горечь осознания всего того, что мы можем вот-вот совершить.

Лихорадочно сверкающие омуты продолжают жадно всматриваться в мои черты, пытаясь прочесть ответ. Дима держит меня в объятиях, ни на миг не ослабив хватки, и напряжённо ждёт. Я же стою, прижавшись спиной к выключенной плите позади себя, и не могу произнести ни слова.

Не дождавшись ответа, мужчина сокращает мизерное расстояние между нами и медленно принимается целовать моё лицо: горящие румянцем щёки, глаза, подбородок. И когда я понимаю, что вот сейчас он дойдет до губ, окончательно сдаюсь в его власть, не в состоянии больше сопротивляться этой бешеной страсти, поглотившей, как оказалось, нас обоих с головой.

Но стоит мне только податься навстречу, наплевав на все свои моральные устои, как он вдруг произносит с неожиданной тоской и болью в голосе:

— Чёрт возьми, мне кажется, я тебя...

В этот момент странное оцепенение спадает и какая-то сила изнутри поднимается во мне, заставив резко запаниковать.

Вскидываю руку и накрываю его пьянящей красоты губы указательным пальцем, не даю произнести это роковое слово. Подавленно бормочу:

— Не надо, Дмитрий Николаевич, пожалуйста. Вы же сами знаете, что это невозможно. Прошу, не усложняйте всё ещё больше, чем уже есть. Это не нужно ни мне, ни Вам.

Понимаю, что мои слова совершенно не совпадают с недавними мыслями, однако всё равно продолжаю говорить, стараясь убедить нас обоих, что всё сейчас происходящее — недопустимая ошибка, способная поломать сразу несколько жизней.

Руки мои тянутся обнять его в ответ, но вместо этого я предпринимаю попытку выбраться из этой сладкой ловушки, в которую нечаянно всё-таки попала.

— Мне нужно домой.

Жданов отрицательно мотает головой, нахмурившись и прижав меня к себе еще теснее. И делает он это так, будто в самом деле боится меня отпустить. Не желает допускать даже мысли о том, чтобы между нами вновь появилась дистанция: как физическая, так и в эмоциональном плане.

— Нет, не уходи. Ничего не будет, просто останься. Пойдём, вот кофе у нас есть, не пропадать же ему, — улыбается неискренне, но старательно, определённо пытаясь взять себя в руки. Делает паузу, после чего тон его почти приходит в норму. — Давай, берём кружки и идём в гостиную. Спою тебе всё, что ты пожелаешь, меня даже просить сегодня не надо.

Привычно шутит, отчего становится легче.

Киваю, мысленно приказывая самой себе тоже успокоиться, когда шатен отпускает меня и отходит назад. И, пусть это более чем нелегко, я всё же стараюсь не обращать внимания на горячее томление в своём теле после слишком уж тесной с ним близости, едва не достигшей своего пика.

Как и было сказано, разливаю кофе по кружкам, беру свою и следую по пятам за мужчиной в другую комнату. По пути гляжу на его до сих пор напряженную спину, но быстро понимаю, что буря всё-таки миновала. На этот раз.