ЗОВ МЕТКИ

Глава.6

ДИКИЙ СКЛОН

Два дня я ждала. На третий он пришёл.

Я не хотела себе в этом признаваться. Говорила: это просто интерес. Просто нервы. Просто ничего.

Но сегодня я надела чёрную водолазку — тонкую, облегающую, с высоким воротом, который подчёркивал шею. Волосы распустила — не собрала в хвост, как обычно. Даже брови подвела — чуть-чуть, едва заметно.

Глупо. Он сказал «через неделю». Заказ будет готов только через неделю. У него нет причин возвращаться раньше.

Я работала как автомат. Туристы, лыжи, крепления, улыбка, чек, следующий. Дядька Витя где-то пропадал — то ли в подсобке, то ли уже ушёл. Я не следила.

В какой-то момент дверь открылась.

Я подняла голову — и сердце пропустило удар.

Назар.

Он стоял на пороге, такой же огромный, такой же пугающий и притягательный. Тёмная парка расстёгнута, под ней — простая футболка, обтягивающая широкую грудь. Лёгкая щетина на волевой челюсти. Глаза — ярко-голубые, почти синие — смотрели прямо на меня.

Он пришёл. Через два дня. Не через неделю.

Я не улыбнулась. Я замерла.

— Добрый день, — сказал он, и его низкий голос прокатился по спине, заставил мурашки танцевать на коже. — Решил уточнить детали заказа. Чтобы не ошибиться.

Я посмотрела на него. На бланк. Снова на него.

— Детали, — повторила я.

В его глазах мелькнуло что-то. Почти смущение. Почти.

— Да, — сказал он твёрдо. — Детали.

Я взяла себя в руки. Профессиональный тон.

— Какие именно?

Он подошёл к прилавку. Близко. Слишком близко. Я чувствовала его запах — лес, хвоя, дым. И что-то ещё, тёплое, живое, от чего внутри всё сжималось.

— Ассортимент, — сказал он. — Может, посоветуете что-то, чего я не учёл.

Я кивнула, достала бланк. Мы обсуждали лыжи, ботинки, крепления. Я говорила, он слушал. Кивал. Иногда задавал вопросы — по делу, без лишних слов.

Но я чувствовала: не за этим он пришёл.

В какой-то момент разговор свернул. Случайно. Или не очень.

— Вы катаетесь? — спросил он.

— На сноуборде, — ответила я. — Всю жизнь.

— Хорошо катаетесь?

— Лучше всех, — я усмехнулась. — По крайней мере, в этом городке.

Он чуть склонил голову. В его глазах мелькнуло что-то — интерес? Огонь?

— Я тоже, — сказал он.

Я не поняла.

— Тоже — что?

— На сноуборде, — он сделал паузу. — Катаюсь.

Я моргнула.

— Ты... на доске?

— А что, не похож? — в его голосе проскользнула усмешка.

Я окинула его взглядом. Широкие плечи, мощные руки, тяжёлая челюсть. Обычно такие выбирают лыжи. Или сноуборд, но с одним условием...

— На какой доске? — спросила я с вызовом.

— «Lib Tech», — ответил он без запинки. — Зелёный. Съезжаю на карвинговой стойке. Люблю скорость. И крутые склоны.

Я почувствовала, как внутри что-то перевернулось.

Не то чтобы я ожидала от него ответа «беговые лыжи». Но то, как он сказал это — спокойно, уверенно, без хвастовства — заставило меня взглянуть на него иначе.

Он не просто катается. Он — такой же. Из тех, кто выходит на склон не для того, чтобы «провести время с семьёй», а для того, чтобы рисковать. Чтобы лететь. Чтобы чувствовать себя живым.

— Карвинговая стойка? — переспросила я. — Это скучно.

— Это контроль, — парировал он.

— А я люблю, когда контроль теряется, — сказала я и сама удивилась своей откровенности.

Он посмотрел на меня. Долго. Тяжело. Так, что я почувствовала этот взгляд каждой клеткой.

— Опасное заявление, Женя, — сказал он тихо.

Мурашки побежали по позвоночнику.

Я хотела что-то ответить — дерзкое, острое, как обычно. Но слова застряли в горле.

Потому что он смотрел не на мои глаза. Не на лицо.

Он смотрел на мою шею.

Туда, где под тонкой кожей билась жилка. Туда, где пульсировала кровь. Туда, где он... что?

Я замерла.

Его взгляд был тяжёлым, почти осязаемым. Я чувствовала его, как прикосновение. Горячее. Требовательное.

Его зрачки расширились. Синева почти исчезла, уступив место черноте. Он смотрел на мою шею, и в этом взгляде было что-то голодное. Животное. То, что заставляло моё сердце биться быстрее, а дыхание — сбиваться.

Он сделал вдох. Глубокий. Ноздри чуть раздулись.

Я не двигалась. Не могла.

А потом он отвёл взгляд. Первым. Отступил на шаг. Провёл рукой по лицу — будто стирал что-то. Или прятал.

— Заказ хороший, — сказал он. Голос прозвучал хрипло, натужно. — Спасибо за консультацию.

Он развернулся и вышел. Быстро. Слишком быстро.

Дверь закрылась. Колокольчик звякнул.

Я осталась одна. Стояла за прилавком, чувствуя, как дрожат пальцы.

Воздух в магазине постепенно остывал, теряя его запах — хвою, дым, лес. Но внутри меня всё ещё горело. То место на шее, куда он смотрел, пульсировало. Я потрогала кожу — горячая. Как будто он прикоснулся.

— Ты дура, — сказала я себе тихо.

Но голос прозвучал неубедительно.

Я взяла себя в руки, пересчитала кассу, протёрла стойку. Делала всё на автомате, потому что мысли были не здесь. Они были с ним. С этим мужчиной с голубыми глазами, который смотрел на меня так, будто хотел съесть.

День тянулся бесконечно.

Туристы приходили и уходили. Я отвечала на вопросы, подбирала снаряжение, улыбалась. Но всё время краем глаза смотрела на дверь.

Он не вернулся.

Я закрыла магазин, пришла домой. Не зажигая свет, села на кровать. В темноте его лицо вставало перед глазами. То, как он отвёл взгляд первым. То, как его голос дрогнул, когда он сказал «спасибо за консультацию».

Он хотел что-то сказать. Что-то ещё.

Но не сказал.

Я легла спать с мыслью, что завтра — новый день. И он не придёт. Зачем? Заказ уже оформлен. Всё обговорено. Ему не нужен магазин. Ему не нужна я.

Я почти поверила.

* * *

Утро следующего дня я встретила с какой-то странной, лихорадочной надеждой.

Снова причесалась. Снова надела не рабочий свитер — тот самый, с высоким воротом. Даже брызнула духами — теми, что стоят на полке год, потому что «некуда их носить».

Глупо. Он не придёт.

Я работала. Туристы, лыжи, крепления. Дядька Витя сегодня был на месте — сидел в подсобке, пил чай, иногда высовывался с дурацкими шутками. Я отвечала автоматически, не слушая.

Ближе к вечеру я уже перестала ждать.

И тут дверь открылась.

Он.

Назар стоял на пороге, и в его глазах было что-то новое — не спокойная уверенность, а напряжение. Будто он боролся с собой. Будто не знал, правильно ли делает.

— Добрый вечер, Женя, — сказал он.

— Добрый, — ответила я. Сердце колотилось где-то в горле.

Он подошёл к прилавку. Остановился. Посмотрел на меня — долго, тяжело.

— Я хочу показать вам одно место, — сказал он. — Перевал. Там лучший вид на долину. И склон — дикий, туда не ходят туристы. Отличный спуск для тех, кто не боится скорости.

Он сделал паузу.

— Поедете со мной?

Я смотрела на него и не могла дышать.

Дикий склон. Скорость. Место, где нет людей. Он предлагал мне не просто прогулку. Он предлагал мне то, что я любила больше всего — риск, свободу, горы.

И себя.

Потому что его глаза говорили: «Я хочу быть с тобой там, где никого нет. Я хочу увидеть тебя настоящую. Я хочу...»

Я не знала, чего он хотел. Но внутри всё кричало: да. Да. Да.

А другой голос — холодный, рассудительный, тот, который спасал меня от глупостей — шептал: «Не лезь. Он опасен. Ты чувствуешь это. Он не такой, как все. Он скрывает что-то. Ты не знаешь, кто он. Не доверяй. Не иди».

Но желание было сильнее.

Оно сжигало меня изнутри. Заставляло забыть о страхе, о сомнениях, о том, что я всегда держала мужчин на расстоянии.

С ним я не могла держать дистанцию. С ним я хотела быть ближе. Так близко, как только возможно.

— Когда? — услышала я свой голос.

Он выдохнул. Я заметила — краем глаза, краем сознания — как расслабились его плечи. Будто он боялся, что я откажусь.

— Завтра, — сказал он. — В шесть вечера. Я заеду.

Я кивнула. Не могла говорить.

Он посмотрел на меня ещё секунду. Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на губах, потом снова поднялся к глазам.

— До завтра, Женя, — сказал он тихо.

Развернулся и вышел.

Дверь закрылась. Колокольчик звякнул.

Я стояла за прилавком, сжимая край, и не могла поверить.

Я только что согласилась на свидание с мужчиной, который, возможно, не человек. И теперь не могла дождаться завтрашнего вечера.

Страх. Желание. Огонь, который я не могла погасить.