ЗОВ МЕТКИ

Глава.9

МЕТКА

Я потеряла счёт времени.

Мир за окном перестал существовать. Не было гор, не было снега, не было ничего — только он. Назар. Его тело надо мной, его руки на моей коже, его дыхание, смешанное с моим. Горячее. Рваное. Живое.

Мы целовались так, будто умирали от жажды. Его губы — жёсткие, требовательные, с привкусом кофе и чего-то терпкого, мужского — впивались в мои, язык проникал глубоко, властно, не оставляя пространства для сомнений. Я отвечала так же жадно — кусала его губы, тянула на себя, не могла насытиться.

Его губы спустились ниже. К шее. К тому месту, где бешено билась жилка. Он замер там на секунду — я почувствовала его горячее дыхание, влажное, щекочущее кожу. Потом прижался губами — не укусил, нет. Поцеловал. Нежно. Почти благоговейно. И от этого контраста — его сила и эта нежность — у меня подкосились колени, хотя я уже лежала.

— Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, — прошептал он. Голос хриплый, с рычащими нотками.

— Покажи, — ответила я.

Он зарычал — низко, глухо, вибрацией отозвалось в моей груди, в животе, в том месте, которое уже горело от нетерпения. Его руки сжали мои плечи, потом скользнули ниже — по рукам, по бокам, по талии. Он касался меня так, будто изучал. Будто хотел запомнить каждый изгиб, каждую впадинку, каждую родинку.

Одежда летела на пол. Его футболка — я сама стянула её через голову, и он помог, рванув ткань так, что затрещали швы. Моя водолазка — он снимал её медленно, сантиметр за сантиметром обнажая кожу, и целовал каждый открывшийся участок. Ключицы. Грудь. Живот. Я выгибалась под его губами, вцеплялась пальцами в его волосы — густые, жёсткие, пахнущие лесом.

Джинсы. Его — он сбросил сам, одним движением, и я увидела его полностью. Широкие плечи, мощная грудь, покрытая тёмными волосами, которые сужались в дорожку, уходящую вниз. Сильные бёдра. И то, что делало его мужчиной — возбуждённое, твёрдое, пульсирующее. Я сглотнула. Он был огромным. Везде.

— Иди сюда, — прошептала я.

Он навис надо мной — горячий, тяжёлый, настоящий. Его кожа пахла солью, мужчиной, чем-то диким, от чего кружилась голова. Я провела ладонями по его груди — жёсткие волосы под пальцами, твёрдые мышцы, бешеное биение сердца. Он замер, позволяя мне исследовать. Его глаза — синие, почти чёрные от расширенных зрачков — следили за каждым моим движением.

Мои пальцы скользнули ниже. По животу. По дорожке волос. Коснулись его там — горячего, гладкого, пульсирующего. Он резко втянул воздух, желваки на скулах напряглись. Его рука перехватила мою.

— Не сейчас, — прошептал он. — Сначала ты.

Он убрал мою руку, прижал к кровати над головой. Наклонился и поцеловал грудь — сначала одну, потом другую. Его язык описывал круги, губы сжимались, зубы слегка прикусывали соски, заставляя меня стонать и выгибаться. Я чувствовала, как между ног становится влажно, как пульсирует там в такт его движениям.

Его рука скользнула по моему животу. Ниже. Пальцы коснулись там — и я вскрикнула. Он замер на секунду, потом начал двигаться — медленно, кругами, изучая, лаская, доводя до исступления. Я вцепилась в простыни, закусила губу, чтобы не кричать.

— Не сдерживайся, — прошептал он мне в ухо. Голос хриплый, с рычанием. — Я хочу слышать тебя.

И я перестала сдерживаться.

Стоны срывались с губ сами. Его пальцы двигались внутри меня — сначала один, потом два, растягивая, готовя, лаская. Он чувствовал каждую мою реакцию — когда я замирала, когда выгибалась, когда начинала дрожать. Он изучал меня. Играл мной. Доводил до грани и отступал.

— Назар, — простонала я. — Пожалуйста... я больше не могу...

— Что ты хочешь? — его голос — низкий, властный.

— Тебя. Внутри. Сейчас.

Он зарычал — громче, чем раньше. Убрал пальцы, и я почувствовала пустоту — болезненную, невыносимую. Но она длилась лишь секунду.

Он вошёл в меня резко, одним мощным толчком.

Я вскрикнула — от неожиданности, от наполненности, от наслаждения, смешанного с болью. Он был огромным, и моё тело сопротивлялось, не готовое принять его полностью. Он замер, давая мне привыкнуть. Его лоб прижался к моему. Дыхание сбитое, тяжёлое. Капли пота на его висках, на лбу, на груди. Я чувствовала, как он дрожит от сдерживания, как каждая мышца его тела напряжена до предела.

— Женя, — прошептал он. — Женя... посмотри на меня.

Я открыла глаза. Его лицо — близко, слишком близко. Глаза — синие, глубокие, с тёмным ободком. В них горел огонь. Дикий. Необузданный. Но и нежность. И страх. Всё вместе.

— Больно? — спросил он.

— Да, — выдохнула я. — Продолжай. Двигайся.

И он двинулся.

Медленно сначала. Плавно. Глубоко. Он входил и выходил, растягивая меня, заполняя до предела, до лёгкой боли, которая тут же превращалась в наслаждение. Его руки держали мои бёдра, приподнимая, меняя угол. Я обхватила его ногами за талию, притягивая ближе, ещё ближе, чтобы он вошёл до конца.

— Да, — прошептал он. — Вот так...

Его темп ускорился. Толчки стали резче, глубже, мощнее. Кровать скрипела под нами, изголовье билось о стену. Я не слышала ничего, кроме нашего дыхания, стонов, влажных звуков наших тел. Его рука скользнула, между нами, пальцы легли туда, где бился пульс желания, и начали двигаться в такт толчкам, посылая разряды молний по всему телу.

Я взорвалась.

Первый оргазм накрыл меня резко, неожиданно. Я выгнулась, закричала, вцепилась ногтями в его спину, оставляя красные полосы на смуглой коже. Он не остановился. Продолжал двигаться, проводя меня через волны наслаждения, не давая упасть.

— Ещё, — прошептал он. — Я хочу ещё.

И я дала ему.

Второй оргазм был глубже. Он нарастал медленно, откуда-то изнутри, поднимался по позвоночнику, сжимал всё в тугой узел. Я чувствовала, как его тело напрягается, как его движения становятся рваными, неконтролируемыми. Он был на грани.

И я была там же.

— Открой глаза, — приказал он.

Я подчинилась.

И замерла.

Его глаза — синие, яркие, как горное озеро — изменились. Зрачки больше не были круглыми. Они вытянулись. Стали вертикальными. Как у зверя. Как у волка.

— Назар, — прошептала я. — Твои глаза...

— Не смотри, — его голос — хриплый, чужой — прозвучал как приказ. — Закрой глаза. Просто чувствуй.

Его ладонь легла на мои веки, закрывая мне обзор. Я подчинилась. Не потому, что испугалась. Потому что хотела — нет, нуждалась — в том, чтобы продолжать. Чтобы он не останавливался.

Я закрыла глаза и просто чувствовала.

Его тело — горячее, влажное от пота, скользящее по-моему. Его руки — на моих бёдрах, сжимающие так, что на коже останутся синяки. Его дыхание — у моего уха, сбитое, тяжёлое, с рычащими нотками, которых раньше не было.

Он двигался во мне, и ничего не осталось — только мы. Только это бесконечное, всепоглощающее падение. Только ритм — глубокий, мощный, сметающий всё на своём пути.

Волна нарастала где-то глубоко внизу. Я чувствовала, как она поднимается, как затягивает в водоворот, как сжимает всё внутри в тугой узел. Мои пальцы впивались в его спину, чувствуя, как перекатываются мышцы под горячей кожей. Я царапала его, кусала его плечо, оставляла метки — свои метки — на его теле.

— Назар, — простонала я. — Я сейчас...

— Да, — прорычал он. — Иди ко мне. Сейчас. Вместе.

Волна накрыла меня с головой.

Я выгнулась, закричала — громко, не сдерживаясь, не стесняясь. Моё тело содрогалось в спазмах, сжимаясь вокруг него, вытягивая из него всё до последней капли. И в тот же миг, когда мир взорвался миллионом осколков, когда я потеряла себя в этом бесконечном наслаждении — он прижался губами к моей шее.

К тому месту, где бешено билась жилка.

Я почувствовала его дыхание — горячее, влажное. Его язык — он лизнул кожу, будто пробуя на вкус. Потом — острие. Клык. Боль. Резкая, острая, пронзительная. Его зубы вонзились в мою кожу, прорвали её, вошли внутрь — глубоко, уверенно, без колебаний.

Я не успела испугаться.

Потому что вслед за болью пришло нечто иное.

Волна. Новая. Темнее, глубже, огромнее, чем оргазм. Она подхватила меня, разорвала на части, собрала заново. Я чувствовала, как что-то вливается в меня вместе с его укусом. Жар. Энергия. Сама жизнь. Его жизнь.

И ещё — связь.

Невидимая нить натянулась, между нами, тугая, как струна. Я чувствовала его пульс — не рядом, внутри себя. Чувствовала его дыхание — как своё собственное. Чувствовала его желание, его страх, его... всё. Он был во мне. Не только телом. Чем-то большим. Чем-то, чему я не знала названия.

Я потеряла сознание на несколько секунд. Или минут. Я не знала.

Очнулась от тишины.

В комнате было темно. Окно — чёрное, без звёзд. Снег за стеклом не падал. Всё замерло, будто мир поставили на паузу.

Я лежала на кровати, голая, прикрытая только простынёй. Тело ломило — от усталости, от наслаждения, от того, что случилось. Бёдра саднили — там, где его пальцы сжимали слишком сильно. Между ног пульсировало — приятная, тянущая боль. На губах — привкус соли. Его пот. Его кожа.

Я пошевелила пальцами — они слушались. Сделала вдох — лёгкие наполнились воздухом. Всё работало. Я была жива.

Но что-то изменилось.

Внутри меня — новое ощущение. Не боль. Не дискомфорт. Что-то тёплое, живое, что пульсировало в такт моему сердцу. Невидимая струна, натянутая от меня — куда-то в темноту. К нему.

Я повернула голову.

Назар стоял у окна. Спиной ко мне.

Его плечи были напряжены — каменные, неподвижные. Он тяжело дышал. Я видела, как поднимается и опускается его спина, как перекатываются мышцы под кожей, влажной от пота. На его лопатках — красные полосы. Мои царапины. Мои метки.

Он был голым — широкие плечи, сильные бёдра, мощные ноги. Хищник. Даже сейчас. Особенно сейчас.

Но он выглядел не победителем. Не любовником.

Он выглядел так, будто только что совершил непоправимое.

— Назар? — мой голос прозвучал хрипло, чужим. — Что... что это было?

Он обернулся.

Я увидела его лицо — бледное, с обострившимися скулами, с тёмными кругами под глазами. И его губы. На них была кровь. Моя кровь. Тёмная, почти чёрная в полумраке комнаты.

— Прости, — сказал он. Голос глухой, сломанный. — Я не смог сдержаться.

Я приподнялась на локтях. Простыня сползла, обнажая грудь, но мне было всё равно. Пальцы коснулись шеи — там, где он укусил. Ранка. Корочка запёкшейся крови. И под кожей — что-то твёрдое, маленькое, как узелок.

Метка.

Я не знала, откуда взялось это слово. Оно просто всплыло в сознании. Метка.

— Что ты сделал? — спросила я.

— Я... поставил метку, — он не смотрел на меня. Глаза — в пол, в стену, куда угодно, только не на меня. — На тебе.

— Какую метку? О чём ты говоришь?!

Мой голос сорвался. Я не понимала. Ничего не понимала. Этот мужчина, которого я хотела всем телом, с которым только что потеряла себя в такой страсти, какой не знала никогда — он укусил меня. Как зверь. И теперь внутри меня пульсировало что-то чужое. Что-то его.

Он отвёл взгляд к окну.

— Спи, — сказал он тихо. — Завтра я всё объясню. Я обещаю.

— Назар!

Он не ответил. Стоял, глядя в темноту за окном. Его спина была каменной стеной. Непробиваемой. Нечеловеческой.

Я хотела встать. Подойти. Потребовать ответов прямо сейчас. Схватить его за плечо, развернуть к себе, заставить смотреть в глаза и сказать правду.

Но тело не слушалось.

Усталость навалилась тяжёлым, тёплым одеялом. Веки слипались. Дыхание выравнивалось. Я боролась с собой — не сейчас, не засыпай, он уйдёт, он не скажет, он оставит тебя одну с этим безумием.

Но сон был сильнее.

Я провалилась в темноту, чувствуя металлический привкус где-то глубоко внутри. И пульсацию на шее — там, где он поставил метку. И тепло его тела, которое всё ещё хранила кровать рядом со мной.

Внутри натянулась нить. Тугая. Живая. Она вела от меня — к нему. Я чувствовала его даже во сне. Его дыхание. Его боль. Его страх.

Я не знала, куда приведёт эта нить.

Но чувствовала — обратной дороги уже не будет.