Я выбираю себя

Глава 5«Семь лет тишины»

Марина долго не могла понять, почему Алексей стал именно таким.

Она снова и снова прокручивала в голове их прошлое, пытаясь найти момент, где всё пошло не так. Может, она сама что-то сделала неправильно? Может, стала хуже после рождения детей? Может, слишком много требовала?

Но чем больше проходило времени, тем сильнее она понимала:

дело было не в ней.

После увольнения Алексей стал чаще сидеть дома.

Сначала говорил, что устал от прежней работы. Потом начал подрабатывать, а позже ушёл в работу на поле, занимаясь земледелием.

Домой он возвращался уставший, раздражённый и всё чаще срывался на Марину.

— Можешь дать денег? — однажды тихо спросила она.

Алексей даже не поднял головы от телефона.

— У тебя есть же. Если есть — дай мне.

Марина тогда молча отвернулась.

Она уже не помнила, когда в последний раз чувствовала себя рядом с ним женщиной, о которой заботятся.

Так проходили годы.

Один за другим.

Незаметно родился второй ребёнок — ещё один мальчик.

Марина почти всё делала сама.

Дети.

Дом.

Готовка.

Бессонные ночи.

Усталость.

Алексей будто жил рядом, но отдельно.

Работа.

Игры в телефоне.

Редкие разговоры.

Иногда Марина готовила ужин с ребёнком на руках.

Сын плакал, тянулся к ней, мешал резать овощи или мыть посуду.

— Посмотри за ним немного, пожалуйста, — просила она. — Я быстро приготовлю и сама заберу.

В ответ чаще всего слышала:

— Я устал.

Или:

— Не мешай.

Эти слова стали настолько привычными, что со временем перестали удивлять.

Но не перестали ранить.

Иногда она садилась поесть только поздно вечером.

Уставшая. Голодная. С больной спиной после целого дня.

Ребёнок снова лез к ней на руки, плакал, требовал внимания.

— Посмотри за ним пару минут… я быстро доем и помою посуду, — просила Марина.

Алексей раздражённо вздыхал:

— Я сказал, не мешай.

И она снова ела холодную еду одной рукой, второй придерживая ребёнка.

Постепенно чувства Марины начали меняться.

Она всё ещё любила Алексея.

Но любовь стала другой.

Не светлой.

Не спокойной.

А тяжёлой.

Будто вместе с любовью внутри неё жила постоянная усталость.

Она простила измену.

Но сердце — нет.

Душа — тоже нет.

И это чувствовалось даже в мелочах.

Когда Алексей целовал её, Марина иногда инстинктивно отворачивала голову.

Не специально.

Просто внутри будто что-то сжималось.

Она ненавидела себя за это чувство.

Но ничего не могла с собой сделать.

Потому что каждый раз, когда он прикасался к ней, внутри всплывало воспоминание:

он так же касался другой женщины.

За столько лет Марине хотелось от мужа не так уж много.

Не подарков.

Не роскоши.

Хотя бы любви.

Внимания.

Нежности.

Но даже этого она перестала получать.

Со временем она начала притворяться даже в постели.

Не потому что ей было хорошо.

А потому что боялась обидеть его.

Боялась, что если скажет правду, он снова разозлится или обвинит её.

И от этого ей становилось ещё больнее.

Потому что рядом с собственным мужем она больше не могла быть настоящей.

С каждым годом Алексей всё меньше ценил её.

Перестал замечать её усталость.

Её слёзы.

Её попытки сохранить семью.

А когда Марина всё-таки пыталась поговорить с ним, объяснить свои чувства, он почти всегда переворачивал разговор так, будто виновата была она сама.

— Ты вечно недовольная.

— Ты сама всё придумываешь.

— Нормально же живём.

И Марина постепенно начинала сомневаться в самой себе.

Может, правда проблема в ней?

Может, она слишком чувствительная?

Но по ночам, когда все спали, правда всё равно возвращалась.

Марина лежала в темноте и чувствовала страшную пустоту внутри.

Она жила рядом с человеком, которого когда-то любила всем сердцем.

А теперь всё чаще чувствовала себя просто удобной частью его жизни.

Не любимой женщиной.

А человеком, который всегда рядом, всегда простит и никуда не уйдёт.

И именно это ломало её сильнее всего.

Марина всё чаще ловила себя на мысли, что перестала чувствовать радость.

Не настоящую.

Не ту, что идёт изнутри.

Она улыбалась детям, заботилась о них, старалась быть хорошей матерью. Но внутри будто постоянно жила тяжесть, которую она носила годами.

Иногда ей хотелось просто сесть рядом с мужем и поговорить.

Не о деньгах.

Не о детях.

Не о бытовых проблемах.

А о себе.

О том, как ей больно.

Как одиноко.

Как сильно она устала быть сильной.

Но каждый раз, когда Марина начинала разговор, всё заканчивалось одинаково.

Алексей раздражался.

— Опять начинаешь?

— Нормально всё.

— Ты сама себя накручиваешь.

И спустя время Марина перестала говорить совсем.

Она начала привыкать молчать.

Привыкать прятать слёзы до ночи.

Привыкать улыбаться через силу.

Привыкать делать вид, что её всё устраивает.

Потому что объяснять человеку свою боль снова и снова, когда он не хочет её понимать — страшно утомляет.

Иногда Марина смотрела на других женщин и думала:

«Интересно… они тоже так живут?»

Тоже ли плачут тихо в ванной, пока никто не видит?

Тоже ли боятся лишний раз попросить помощи?

Тоже ли чувствуют себя одинокими рядом с мужем?

Самым тяжёлым были не грубые слова Алексея.

А равнодушие.

Он мог пройти мимо её слёз.

Мог не заметить, что она целый день ничего не ела.

Мог спокойно лечь спать, пока она ночью сидела с больным ребёнком.

И Марина постепенно начала чувствовать себя невидимой.

Будто её чувства больше ничего не значили.

Иногда она вспоминала ту девушку, к которой ходил Алексей.

И от этих мыслей становилось особенно больно.

Не потому что Марина ревновала.

А потому что чужая женщина получила от него то, чего она сама не могла добиться годами.

Внимание.

Разговоры.

Интерес.

Однажды ночью Марина долго сидела на кухне одна.

В доме было тихо. Дети спали. Алексей снова лежал в телефоне в комнате.

Она смотрела в окно и вдруг поняла:

она больше не помнит, когда в последний раз чувствовала себя счастливой рядом с мужем.

Не спокойной.

Не привычной.

А именно счастливой.

Эта мысль испугала её.

Потому что семь лет назад она выходила замуж совсем за другой жизнью.

Она мечтала о семье, где люди поддерживают друг друга. Где разговаривают. Где любят не только словами, но и поступками.

А в итоге научилась радоваться даже мелочам.

Если Алексей ответил мягко — уже хорошо.

Если не накричал — уже спокойно.

Если немного помог — почти счастье.

И именно тогда Марина поняла, насколько низкими стали её ожидания.

Но даже после всего она продолжала оставаться рядом.

Потому что внутри всё ещё жила та самая девушка, которая когда-то встретила Алексея возле кафе и поверила, что рядом с ним будет любима.

Эта девушка внутри неё всё ещё надеялась.

Хотя сама Марина уже начинала уставать от этой надежды.

Иногда ей хотелось просто исчезнуть на пару дней.

Не готовить.

Не стирать.

Не слушать грубые ответы.

Просто побыть человеком, о котором кто-то заботится.

Но утром снова звонил будильник, просыпались дети, начинался новый день — и Марина опять надевала на себя привычную маску спокойствия.

Потому что жизнь продолжалась.

Даже если внутри неё самой уже почти ничего не осталось.